Великий поход хомяка и жабы. Часть 1 (СИ)
— Посмотрим как еще тебя назовут, Кондрат? — обратился к полуэльфу-воину по его земному имени Альдарон. — Тут народ веселый и с буйной фантазией — попомнишь еще свое старое прозвище (Циркуль), как сладкий сон. —
— Посмотрим, — не особо испугался Кондрат, носивший в Серединном мире довольно грозное эльфийское имя Элеммакил (Звездный меч). Впрочем его заслуга в выборе собственного имени была невелика — первое эльфийское имя выданное при создании персонажа равнодушной системой. — Сумею себя показать — будет хорошее прозвище, а если нет — сделаю хорошим то, что дадут, как с ''Циркулем'' было. Помнишь? -
— Еще как, — от неприятного, даже сейчас спустя многие десятилетия воспоминания передернул плечами Альдарон, — разве такое забудешь! — Оба собеседника замолчали, вспоминая давние времена Великой войны, когда один из них был желторотым, но все же офицером, хоть и недавно прибывшим на фронт, а другой простым не обремененным присягой мальчишкой, но с полутора годами войны за спиной и таким счетом убитых фрицов, который уже после войны имел не всякий ветеран, и это без учета полицаев и просто пошедших на службу врагу гнид. — Ладно хватит о прошлом, — стряхнул старые болезненные воспоминания Альдарон. — Поговорим о настоящем. Кстати, — он удивленно огляделся по сторонам, — где Николай, куда дели? -
— Знакомого встретил, — поделился Сулмендир. — Представляешь, оказалось Николай и Морнэмир, настоящего (земного) имени не знаю, старые еще со студентских времен друзья. В горах они почти не общались, а тут разговорились и узнали друг друга. Теперь гудят, вспоминают старые времена. Разумеется Морнэмир ввел его в круг местных любителей железок. Зная Николая, он там как дома. —
— Вот и хорошо, — довольно кивнул Альдарон. — Хорошо что Дорна, — он выделил голосом местное имя упомянутого Николая, — взял под крыло его старый друг — легче будет адаптироваться и потом узнать правду про ВСЕ. — Помолчали — каждый из присутствующих, хотя двое из них были новички, а один и вовсе пока не член клана, знали: игра теперь не просто игра и ЧТО ждет клан, Серединный мир и реальную Землю впереди.
— Да, Альдарон, — привыкая посмаковал это имя на губах избравший путь мага Тирон. — Задал ты нам задачку, честно скажу не по зубам. Считаешь все получится? — довольно банальный вопрос и эльф-маг сам на него и ответил: — Считаешь — иначе бы нас с Евгешей (Синьагил), Дорном и кого мы там еще наберем не подключил. —
— Считаю, — согласился с очевидным Альдарон. — Мы единственный шанс Земли. Детская мысль побежать с этим туда, — он поднял глаза к мозаичному потолку, — ушла почти сразу. Ничего лучшего там не смогут предложить, да и не доверяю я нынешнему руководству, да и старому никогда не доверял. Чувствую, если бы решился, все закончилось бы так: Драконов прибили, Эленандар и Тот сидели бы в современной шарашке на цепи, горбатились из-под палки под угрозой смерти, а куча надутых умников и тупых костоломов стояла бы у них над душой. В результате их тоже в конце-концов убрали и в дело пошел тот же самый проект, только время бы упустили. В худшем случае установка не сработала бы или сработала не так, а значит — конец Земле, а в лучшем — в прошлое все же кого-то заслали, но скорей всего не специалистов, а решившихся спастись ''кормильцев'' и самых доверенных жополизов — в общем говно, даже хуже — неподготовленное говно. Они бы в прошлом наворотили…! -
— Как ты только с такими мыслями в голове столько в конторе продержался?! — неподдельно поразился Тирон. — Тебя же всегда ставили в пример?! -
— Держал мысли при себе и не болтал, — поделился ''неизвестным никому'' способом Альдарон. —
— Ладно, — подвел под словами разоткровенничавшегося Папаши точку Кондрат-Элеммакил. — Согласен с тобой. Но ты уверен, что те на кого ты поставил справятся лучше? -
— А как бы ты их оценил? — ответил вопросом на вопрос Папаша. — Больше месяца среди них крутишься — дай развернутый анализ, генерал. —
— Хм, — задумался названный генералом полуэльф и по еще земной привычке огладил несуществующие на эльфийском лице усы. — Ты прав, кое-что за этот месяц я понял, жалко не участвовал в планировании и в главных событиях в горах, но и того что узнал и видел мне хватило. Так что скажу — неплохо, — в устах старого воина, воевавшего без малого 60 лет, именно воевавшего, а не просиживавшего штаны, очень хорошая оценка. — Сейчас, пока я здесь толком не освоился и не до конца понимаю, как здесь все работает, я бы справился хуже. Потом не знаю, но чутье мне говорит: лучше чем сработали эти ребята у меня вряд ли бы получилось, тем более у них уже есть команда, а мне бы пришлось ее создавать. — Кровью, своей и врагов, заработавший звание генерала ветеран отпил из бокала глоток и под внимательными взглядами остальных продолжил: — С Главой и некоторыми другими все понятно — наши, военная косточка. Но откуда что взялось у остальных и не у одного-двух, а у многих? — Тут полуэльф недовольно пожевал губами, но все же с неохотой признал: — Даже у баб. — Такого шовиниста как старый генерал еще следовало поискать и его признание дорогого стоило. — И я не о махании мечами говорю — тут (в Серединном мире) с этим просто, даже завидно, и не о тактике непосредственно в бою — хотя тоже ценное качество, и таких кадров в клане так же на удивление много, почти каждый второй, а о командирском чутье, без которого никуда — и его не купишь, не вобьешь и обучением не получишь — либо есть, либо нет. — Элеммакил вновь отпил глоток. — Да! С этими ребятками можно варить одну кашу — они мне по душе! Напоминают меня в молодости, пока я под погоны не пошел: быстро соображают и сразу действуют, умеют приспособить обстоятельства под себя, но не прогибаются под жизнь. Вроде посмотришь — сборище: ни дисциплины, ни структуры, но способны моментально собраться кулаком и ударить именно туда, куда нужно и в правильное время. —
— Тебе по душе здешняя анархия?! — удивленно спросил Тирон, сегодня был день открытий и старые знакомые открывались ему совершенно с новой стороны. — Ты же всегда, сколько помню, был за жесткую дисциплину — вон как вьетнамцев желтопузых гонял вплоть до самого дядюшки Хо! Как он только на тебя не пожаловался?! -
— Не пожаловался потому что понимал, что я прав. Мощный старик был, я сам у него многому научился, и строить он себя позволял для пользы дела и до определенной границы, упаси ее переступить! Что касается анархии, не всегда это плохо — все зависит от задачи. Они правильно все делают — им ведь в прошлом жить, а не только воевать, а жесткая иерархия хороша под конкретную задачу в конкретной исполняющей четко определенную функцию структуре, или в государстве, где она складывалась годами или сотнями лет. С этими ребятками можно и нужно работать: подтянуть, обучить, уберечь от детских ошибок, но не в коем случае не давить и не пытаться загнать их в рамки и переделать — во-первых, не получится, а во-вторых, многих из них менять, только портить. —
— Да, Кондрат, не ожидал, — Альдарон неопределенно покрутил головой. — Ты прямо философом стал на старости лет, философом и анархистом. —
— Может быть, — не стал спорить бывший генерал. — А может быть у меня было много времени подумать, оценить свою жизнь и вспомнить ''детство золотое'', - полуэльф явно вложил в последний слова не совсем, вернее совсем не общепринятый смысл. — Если бы я, сопля зеленая, командир таких же сопляков, тогда в 43-ем выполнял бы приказы взрослых мудрых дядей, то не попер бы в ту деревню выручать наших придурков-парашютистов, которые попались в первый же день. —
Альдарон опустил глаза — единственный в его жизни случай, когда он попал в плен и не просто попал, но подвел всю свою группу. И пусть это был его второй ход за линию фронта, а у еще более желторотых подчиненных вообще первый, но освободили их совершеннейшие сопляки 12–14 лет, без единого выстрела перерезав их пленителей как курей — страшный позор для них, обученных бойцов осназа.
Тогда после возвращения к своим он не утаил ничего и за честность заработал клеймо побывавшего в плену, и только то, что он вместе со своими спасителями все же выполнил поставленное перед ним задание, позволило ему сохранить погоны и не отправиться в штрафбат, но и… все — никаких наград и путь вверх по службе, как ему тогда казалось, был навсегда закрыт. К счастью для него вокруг тянулся тяжелый и бесконечный 43-й год, шла Великая война, и если не щадить себя, ЛЮБОЙ грех можно было искупить, ну и толика удачи тоже не была бы лишней.