Великий поход хомяка и жабы. Часть 1 (СИ)
— Я тут вспомнил, — сказал вернувшийся снизу друид, — был я тут месяц назад с Колобком — эта расщелина сквозная, выходит метрах в двухстах правее и выше по склону. — Больше друиду ничего не нужно было говорить, и отданный летунье приказ Синьагил запоздал — Малыш уже мчался по указанным друидом координатам.
— Вон они е. ые хуе…сы! — заорал один из воинов, раньше остальных заметив две убегающие фигуры.
— Нет! — остановила удивленную хозяйку маунта Синьагил, Оаиэль уже достала жезл и готовилась завершить месть. — Попортишь тушки, — непонятно объяснила командир рейда, так же останавливая второго мага и друида. Синьагил кинула взгляд на рейнджеров — им не нужно было ничего объяснять: два Метких выстрела от одного из них (второй, к сожалению, на сегодня все потратил), и почти одновременно фигуры покатились под уклон и вскоре замерли двумя неподвижными кучками. — Как можно ближе к ним. — Приказ Синьагил был выполнен и грифон осторожно с бережением подраненной лапы приземлился на крутой склон.
Пока друид и хозяйка грифона занимались так и торчавшей в груди зверя стрелой, а второй маг и воины бдили дозором (где один отряд гоблинов, там легко может шататься и другой), Синьагил прогулялась до застреленных трупов и убедилась что ей не показалось с высоты: гоблины из засады были не горцами, а подданными короля Синих болот.
— Так-так и что это значит? — глубоко задумалась эльфийка, машинально ворочая и попинывая мертвые тела, причину ее раздумий и сомнений. — Тут может быть только три варианта: первый, отдельные торопыги поспешили, увидели возможность и напали; второй, маски сброшены, и король разорвал договор; третий, нападение это намек чужакам, то бишь нам, собирать манатки и пока целы убираться раньше положенного срока. — Синьагил в последний раз с раздражением пнула труп и прекратила бесполезное занятие, но поток мыслей в голове так же легко прервать было нельзя: — Какой же из трех? Мне хотелось чтобы первый, но мало ли что мне хотелось бы. Второй: пока я по цитаделям мотаюсь, гоблины могут уже атаковать рудник. Хотя нет, не может быть — мне лучше других известно, что ближайшая их армия в световом дне пути. Даже если они вышли утром и шагали форсированным маршем без авангарда, дозоров, разведки, в общем как по своей земле, дойдут только к позднему вечеру или даже к ночи, и вряд ли после такого марша они смогут атаковать. Хотя могут — зелья творят чудеса. Но что сможет войско в 25 тысяч бойцов там, где многие сотни тысяч сломали зубы? И болотники не могут об этом не знать. Третий вариант — намек: непонятно лучше он первого и второго или хуже, но кое-что ясно — нужно быстрее возвращаться на рудник, сообщить Дримму и думать, как нам поступить. -
Приняв решение Синьагил не потеряла ни одной секунды даром и вскоре взлетевшая туша Малыша на максимально доступной маунту скорости продолжила прерванный путь в сторону рудника, а на склоне сиротливо остались лежать никому не нужные и даже не обобранные трупы.
Кое-кому имущество и тела гоблинов оказались все же нужны: несколько женщин и детей одного с убитыми народа устроили себе пир и еще два дня могли прятаться в пещерах и не выходить на всегда опасные и часто безрезультатные поиски еды.
Тридцать вторая глава
Гоблинские горы, Большой рудник, окрестности.
Утро 98-ого дня с начала вторжения клана Красного Дракона.
Что может быть лучше утра в горах? Четче видны снежные шапки гор, но робкое солнце не гонит ночную прохладную тьму из спящих долин и ущелий. Совсем недавно закончилась кровавая ночная охота, и жуткие ночные монстры-охотники сыто рыгая исчезли в глубинах пещер, а не менее жуткие дневные еще не покинули свои логовища. На горы опускается тишина, ночные тени становятся все четче, прозрачный воздух звенит, и все замирает в предвкушении. Похожий на выстрел луч — первый луч солнца пробивает небесным огнем еще не ушедшую тьму! За ним другие бьют и бьют — ночь сдает свои позиции — утро вступает в свои права! Побежденная тьма корчится и бежит, но в самых глубоких ущельях пытается дать последний бой, но проигрывает и его — уже совсем ясно видны снежные шапки на пиках гор, и блестит в лучах победившего солнца вековечный лед. С каждым мгновением небо становиться ярче, и все сильнее отступает тьма. И вот наконец происходит то, чего замерев с восторгом ждет мир: над горами появляется огненная колесница — Оа солнечный бог явил миру свой несущий жизнь и тепло лик!
Тысячам, десяткам тысяч гоблинов не было дела до окружающей их красоты — многие из них встали еще до рассвета, а другие вообще шагали всю ночь, ломая ноги на камнях и разгоняя ночных монстров. Король-избранник богов наконец-то отдал давно и с нетерпением ожидаемый приказ — военная машина Синих болот провернулась, и у нее появилась новая цель, настоящая цель, а не уже разбитый и спрятавшийся по еще не взятым цитаделям сброд— королевские армии шли на рудник.
Верные престолу воины и шаманы как на крыльях пролетали разведанные долины и ущелья, бодро шагали по заранее построенным понтонным мостам, чуть скучивались у более сложных водных преград, в которые превратились затопленные игроками долины, но сотни лодок и плотов, а так же кратковременных ледяных мостов проталкивали армию сквозь них и снова стремительное безостановочное движение вперед. Небольшие группы разведчиков вливались в марширующее войско на всем пути до рудника, а некоторые присоединялись даже в непосредственно ведущих на него ущельях. Гоблины шли молча, только крики команд, они знали — перед ними опасный и умелый в бою враг и были настроены на жесткую драку, и в то же время понимали — многим из них не праздновать победу.
Считанные часы и колонны 6-и атакующих армий с ходу вломились в ущелья у рудника, все убыстряя и убыстряя уже не походный, а атакующий бег. Вскоре гоблины достигли каменных стен: сотни широких осадных лестниц, а также собранных за минуты платформ и вот вверх по каждой из них устремился живой гремящий железом ручей — сотни таких ручьев, сливавшихся в единый все сметающий на своем пути поток.
Вот отборные бойцы взлетели на стену в готовности принять-встретить первый удар: если повезет, его пережить и если получится, ответить — нет врагов, стены пусты, а с башен не летят злые эльфийские стрелы.
Вот те кто взобрался бегут, освобождая место другим, и спешат захватить молчаливые башни. Новые волны воинов перехлестывают через край, а старые, без всякого труда захватив площадки башен, недоуменно смотрят на них и в глубь рудника с высоты.
Вот первые из гоблинов спускаются на рудник и на мгновение замирают— нет врага, нет никого, лишь ветер гуляет меж покинутых строений — на брошенном без борьбы руднике царит мертвая тишина…
Может быть враг укрылся в подземельях и все это огромная и непонятная ловушка? Но, опять нет — врагов нет и внутри: нет в пустых ограбленных мастерских без оборудования, нет в казармах, нет в опустошённых складах, нет и в шахтах в самой глубине. Всюду готовых к безжалостной схватке воинов встречает лишь пустота, но отнюдь не запустение — стены словно еще хранят тепло живых тел, помещения — следы уборки и ремонта, а на кухнях витают запахи вкусной еды, но тем не менее рудник окончательно и бесповоротно пуст — ставшие врагами бывшие союзники просто ушли, не приняв боя.
Верные законному престолу войска одержали хоть и бескровную, но великую победу и только теперь могли с полным правом сказать, что Горы Силы их, а король умастить августейшую задницу на престол предков.
Гоблины Синих болот не долго радовались своей победе — почти одномоментное вторжение дружин сыновей гномьего короля, войск Заозерного герцогства, ратей Халиварила (эльфийское королевство сосед-соперник Эрмилана) и троглодитов из-под земли ввергло несчастные горы в многолетнюю войну со множеством непримиримых сторон.
Возвращение части большой орды, тех кто все же решил вернуться, а не строить новую жизнь на захваченных в распадающейся империи людей землях, и измена королевской власти вроде бы смирившихся с поражением горных кланов добавили перчика гражданской войны в итак густой и кровавый бульон. Чуть позже, но также довольно оперативно к веселью подключились и игроки (как одиночки, так и целые кланы) и окончательно превратили все в полный хаос, непредсказуемо нападая на всех без исключения участников войны и даже друг на друга.