Великий поход хомяка и жабы. Часть 1 (СИ)

Раньше срока закрутились дела в цитадели Дробителей Костей: неожиданно скоро, не прошло и 5-и дней, оправилась Туллиндэ и тут же включилась в работу, практически в одиночку за 3 напряженных дня сумев поднять в отравленной цитадели чуть не тысячу мертвяков — силы некромантки после Великого обряда явно пошли в рост. Три дня Королева Мертвых пахала за десятерых, а затем ее сменили остальные некроманты клана. Зомбо-конвейер не остановился ни на минуту — сырья в гигантской цитадели-городе-могиле хватило бы на 100 лет напряженной работы. Вернулась Туллиндэ не одна и провела сквозь открытый Дриммом портал половину поднятых за 3 дня работы зомби. Морнэмир плясал от радости, хотя успел вместе Анариэль изрядно затариться насчет доп-силы в игровом квартале Узла (100 кузнецов, 100 универсалов и 300 шахтеров), да и сотня Белок из цитадели клана уже прибыла. Нынче же Королева Мертвых занималась тем же что и Дримм и многие другие члены клана, то есть искала способ выиграть безнадежный бой, но было и одно отличие от остальных: Туллиндэ знала про Холм фейри и была здесь сейчас вместе с ним, не в библиотеке, а в лаборатории, занимаясь систематизацией заметок по своим, Дримма и их общим исследованиям.
Почему Дримм настолько сошелся с напрягшей его при первой встрече некроманткой и даже раскрыл ей тайну Холма, он и сам толком не понимал: возможно сработало чутье, возможно общие исследования, что сблизили одинаково любознательных эльфийку и фейри, возможно глубоко скрытое и давимое желание похвастаться такой замечательной вещью как Холм — в общем неизвестно что было тому виной, а скорей понемножку всего, но как бы то ни было, именно Туллиндэ, единственная из всего клана, знала секрет Главы и была внутри этого секрета частым гостем (возможно о чем-то таком догадывался Альдарон, но только догадывался, а не знал).
Фейри зевнул и вновь потянулся к чашке, но остановился на пол пути и с неудовольствием был вынужден признать, что два последних часа он провел не очень продуктивно: так и не принял окончательного решения по битве и зря по неизвестно какому разу прочитал один и тот же чуть ли не вызубренный наизусть текст, вернее даже не один связный текст, а не несущие решительно никакой пользы отрывки из разных книг. Из позитива — выпил чаю и съел пару пряников с имбирем, но честно сказать, его не тянуло гордиться таким ''успехом''.
Дримм со вздохом встал и отправился расставлять книги на место — они же не виноваты, что не сумели ему помочь. Стопка растаяла быстро, да и не слишком она была велика, у последней полки он задержался, водя пальцами по корешкам и пытаясь все же понять, как ему быть и что делать. Вновь ни к чему не пришел и намылился на выход, проведать засевшую в лаборатории Туллиндэ.
Выйти из библиотеки фейри так и не успел, будто бы увидел краем глаза что-то, и у него вновь заболела голова. Дримм уже привык к этой боли и старался просто перетерпеть, но на этот раз приступ оказался неожиданно силен и дал осложнения на глаза: фейри полностью ослеп, пусть и меньше чем на секунду. Не успел он по настоящему испугаться как зрения вернулось, но вернулось вместе с разламывающейся от боли головой и множеством искр в глазах. Дримм попробовал проморгаться — помогло, искры вроде пропали, оставшись в уголках глаз, вернее одного глаза, в правом углу правого глаза.
Все это время фейри стоял на месте, не пытаясь двигаться и трогать голову, а так же что-нибудь принять или полечиться с помощью магии — по прошлому опыту знал, так будет только хуже. Через пару минут боль как обычно начала отступать, и он вновь смог нормально мыслить:
— А это еще что такое? — подумал уже способный соображать фейри.
Искорка в правом глазу то исчезала, то появлялась в зависимости от поворота головы. Через секунду Дримм осознал, что не голова была тому причиной, а то, куда смотрит его правый глаз. Он осторожно и медленно повернулся на одном месте и убедился в своей правоте: искра гуляла по зрачку и словно компас указывала на одно место, а так же совсем пропадала, когда он поворачивался к этому месту спиной. Дримм хотел было выйти и проверить останется ли подобный эффект в другом помещении, но вовремя сообразил, что если искра в глазу исчезнет, то может и не появиться больше никогда, и он так и не узнает, что она хочет ему показать.
 
Некоторое время фейри напоминал умалишенного: водил из стороны в сторону головой, приседал и изгибался всем телом и вращал глазом, то отгибая веко рукой, то наоборот прижмуриваясь. Потом не прекращая своих экзерцисов, смешной дергающейся походкой двинулся к нужному углу библиотеки. По мере того как фейри приближался к цели, шаг его становился все уверенней, и он уже почти не трогал глаз.
— Странно, — Дримм оглядел цель своей ''кривой'' прогулки, причем глядел он одним глазом — искорка в правом глазу подросла и запульсировала, полностью блокировав зрение справа. Фейри резко повернулся спиной — снова взгляд на мир как прежде. Новый разворот и опять белое пульсирующее пятно с правой стороны, а левый действующий глаз уставился на книжный шкаф, один из многих ничем не примечательных шкафов в библиотеке. — Совершенно не понятно, — думал Дримм, разглядывая и перебирая пальцами корешки книг.
Изумление фейри было объяснимо: ладно бы книги по магии, ну пусть даже по алхимии и ремеслу, или хотя бы древние карты и просто дорогие фолианты с окладами из драгоценных металлов, редких пород дерева, украшенные жемчугом и камнями, но бросовые даже не древние книги: беллетристика и кухонные рецепты в мятых обложках стоимостью в медный грош (ну десяток в лучшем случае), занимавшие место в библиотеке, пока на это место не найдется более ценный и полезный претендент. Что в них может быть особенного? Тем более каждую Дримм давным давно уже прочитал и получил от них все, что они могли ему дать — чаще всего лишь потерянное в пустую время и всякую бесполезную муру, и только пару раз он наткнулся на что-то более-менее ценное (скорее менее, чем более).
— Б..ть!? — в слух непроизвольно выругался на русском фейри, отдернув руку когда одна из книг шибанула его не слабым разрядом — белое пятно с силой мигнув напоследок исчезло и сразу резко, будто по сигналу, прошла все еще доставлявшая проблемы головная боль. — Ну-ка, ну-ка, — Дримм не решился сразу прикоснуться к шибанувшей его книге, а сперва внимательно осмотрел корешок и напряг память, пытаясь вспомнить что это за книга с обложкой из потемневшей от времени кожи и стертыми практически неразличимыми буквами на корешке. И надо же, вспомнил! Еще бы ему не вспомнить свою первую прочитанную книгу на фейрийском языке (и вообще первую в Серединном мире), преследовавшую и изрядно задолбавшую историю о девочке-фейри, которая после смерти родителей заботилась о маленьких брате и сестре. Разумеется это была не та первая книга, но одна из многих таких же повстречавшихся на его пути.
Дримм чуть не подпрыгнул на месте и снова позволил себе ругательства уже на фейрийском языке — словно пелена упала у него с глаз, и он вспомнил историю с Ромашкой и ее семьей, пусть и не полностью, но подозрительно сильно похожую на описанную в книге — если бы он тогда не вмешался, то была бы один в один. Несколько секунд фейри думал, а потом решительно взял книгу с полки и… книга была теплой как живое существо, но уже не била его разрядами.
Что-то странное творилось с буквами названия: они то пропадали, погружаясь в кожу обложки, то всплывали обратно, то изменяли свои очертания, то становились прежними — в общем ''гуляли'' под изумленным взглядом фейри, и прочитать название он уже не мог, а затем с изумлением понял, что не помнит каким оно было раньше, хотя и читал это название десятки раз. Дримм почувствовал необъяснимое желание открыть, немедленно открыть книгу, которая будто даже согласно шевелилась у него в руке и не стал противиться этому чувству-желанию, да если бы и захотел, то не смог — это было сильнее его…
На богатом ковре библиотеки лежала книга, очень непростая книга — книга писала сама себя, изменяясь с каждой секундой. В ней менялось все: шрифт, содержание, обложка, даже материал страниц, состав чернил и стиль написания, неизменным остался только язык, на котором она была написана, и к концу этого довольно быстрого процесса, на том же месте лежала уже совершенна другая книга — новорожденная книга на языке великой расы фейри.