Великий поход хомяка и жабы. Часть 1 (СИ)
— Я на точке! — вышел на связь Балабол, один из подчиненных Ниндзи. — Со мной еще четверо. О-оо! Вот и Пирожок отреспился!
— Все кто на точке — быстро сюда, остальных не ждать! — отдал вполне закономерный приказ Альдарон и заскользил по веревке вниз, спеша присоединиться к все еще сражавшимся группам и понять что делать, когда гоблины прорвут их хилый и явно недостаточный заслон.
Серпантинная дорога между рудником и долиной Желтой воды.
***То же время.
Пятипалый Пук — гоблин, сын вождя мелкого клана, командир четырех сотен бойцов.
— Скоро вы справитесь, почтенный? — молодой командир-гоблин с уважением, но и с нотками раздражения обратился к старому шаману, что вместе с еще двумя помладше и пятью учениками все еще, спустя 3 часа камланий, не смог освободить им дорогу.
— Не торопи меня, мальчишка! — совершенно по-хамски рыкнул на него старый и уставший шаман. — Тут очень сильное и древнее колдовство — я впервые такое вижу и не могу его убрать мановением пальца, как хочется тебе сопляку! Так что жди и не мешай! -
— Хорошо, уважаемый, я подожду, — поклонился спине шамана Пук и стараясь даже не думать про него плохо (вдруг мысли читает), отошел к своим измаявшимся от безделья бойцам. А действительно выложившийся по полной шаман вернулся к кусту огромных черных змей, что преградили путь отряду. Ужасные порождения незнакомого шаману колдовства все еще, несмотря на все усилия трех полноценных Владеющих Силой, продолжали шипеть и бросаться на бомбардировавших их разным убойным колдовством шаманов.
— Попробуем иначе, — внезапно пришедшая в голову мысль едва не заставила шамана плясать, но он сдержался, боясь неудачи и потери своего наработанного за десятилетия авторитета. Вскоре дело пошло, и несколько не самых могучих, но зато и не жадных на оплату духов смогли взять под контроль каждую из змеиных голов-растений и заставить их умирать изнутри. У шаманов наконец получилось, и вскоре грозные головы поникли и покрылись белесым, даже на вид поганым налетом, еще минута и мертвые головы протекли белой и изобилующей шевелящимися червями жидкостью, что бурным потоком капала вниз — путь был свободен и шатающийся от усталости шаман повернулся к воинам и их молодому и нетерпеливому, но вежливому вождю.
Пятипалый с ужасом увидел, как огромная туша беззвучно скатилась сверху и подмяв своим телом остальных все еще не вставших шаманов и учеников, единым молниеносным движением сглотнула старого и не успевшего даже испугаться шамана целиком.
Брошенное Пятипалым копье как от камня отскочило от зрачка твари, а затем не обращавший внимания на удары воинов монстр двинулся вперед и первым проглотил пытавшегося вогнать меч ему в глотку вождя. Монстр не сражался, а ПОЕДАЛ не способных причинить ему вред гоблинов, что некоторое время старались царапнуть его шкуру сталью и железом, а затем попытались спастись. Но спасения не было — путь назад был перекрыт, и черная многорукая фигура с огромным мечом уничтожала обреченных на смерть гоблинов едва не быстрей чем прожорливая тварь.
***Большая Хлебная долина.
Неизвестно сколько точно гоблинов поджарилось во вскипевшей и ударившей паром воде, но вот то что весь центр наступающей колонны умер в один момент было абсолютно точно. Ни простым воинам, ни гвардейцам, ни даже шаманам не помогли никакие щиты и амулеты, разница между ними была лишь в том, что одни упали на землю кучкой почерневших и рассыпающихся пеплом костей, а другие лишь чуть-чуть курящимися дымком относительно целыми трупами, но и те, и те были окончательно и бесповоротно мертвы. Самое обидное для не предусмотревших такого коварства атакующих заключалось не в том, что погибли десятки тысяч отборных тяжелодоспешных (по меркам гоблинов) воинов и сотни припознившихся стрелков, а в том, что погибло то самое ядро из пяти тысяч лучших из лучших воинов-героев Гоблинских гор и сильнейших в прямой схватке шаманов — это как раз и предопределило дальнейший провал прекрасно подготовленной и четко скоординированной с отрядами вне долины атаки.
Но пока гоблины продолжали наступать и, несмотря на огромные потери, в целом ситуация все еще складывалась в их пользу: почти половина тяжелодоспешных опытных бойцов успела миновать опасную зону и на полной скорости и, что более важно, в сомкнутом плотном строю врезалась в мешанину из сражавшихся рейдов и легко вооруженных бойцов — тяжелая пехота сходу разорвала это аморфное образование надвое и не останавливаясь двинулась вперед, одновременно выдавливая остатки игроков во рвы на отравленные рогатки и чеснок; гоблины-стрелки и немногочисленные прикрывающие их шаманы полностью связали перестрелкой лучников и баллисты на валах и не оставили эльфам ни сил, ни времени обстреливать надвигающуюся на''бутылочное горлышко'' колонну; бездействовали и башни — с каменной просто не видно было поле боя, и ее маги отчаянно пытались прорвать окружавший башню туман — получалось, но слишком медленно, а маги новостройки вовсю старались не допустить гибель деревянных конструкций, которые одновременно мучила гниль и грызли подстрекаемые незримыми духами жучки.
Вступили в бой баллисты деревянной башни. Хотя, если не предвзято посмотреть, то что они могли? Всего пять не очень мощных машин делали по выстрелу в минуту и не могли остановить воинскую массу в десятки тысяч бойцов, прикрытых к тому же остатками мощных щитов, погибших под бомбардировками шаманов и менее мощными еще живых и находившихся среди войска. Вот 20 баллист на укреплениях действительно наносили серьезный вред и каждым удачным выстрелом переправляли к духам не менее 5–7 сгрудившихся стрелков, хотя бывало и им не везло и неудачно или удачно (для кого как) подвернувшийсящит ломал и отбрасывал копье или ослаблял его в такой мере, что и один убитый лучник (арбалетчик, пращник) почитался за удачу.
Да, гоблинская тяжелая пехота сумела на время вычесть из расклада игроков-наемников, стрелков и магов в башнях, а так же могла не учитывать отсутствующих над полем боя грифонов, но кое-чего гоблины все же не смогли — лишить имеющий резервы клан его руководства: Глава клана не участвовал в травле жучков, внимательно следил за обстановкой и когда пришло время вывел через открытые ворота''бутылочного горлышка'' еще не участвовавшую в битве часть войска — его мертвую, верней немертвую часть.
Дримм не сразу бросил творения некромантов в безумную атака, а некоторое время подождал все уплотнявших и уплотнявших свой строй гоблинов. Им было трудно: по мере их продвижения вперед таяло пространство между рвов, и довольно плотный строй не мог полностью последовать его примеру — десятки тяжелых пехотинцев ежесекундно выталкивались во рвы и несмотря на то что многие из них не были даже ранены, принять участие в бою они больше не могли — фронт неизбежно сужался, как и скорость буквально проталкивающей себя колонны.
Глава Клана сумел использовать это время и по другому и как мог (все-таки единолично управлять чуть ли не полуторатысячью немертвых созданий не так-то просто) подготовил свой личный резерв к бою, превратив толпу тупых, но все равно опасных мертвяков в нечто большее.
Создания некромантов сумели образовать строй во главе с редкой цепью из двадцати магов-скелетов, которым смутно представлявший их возможности Дримм (его прокол — не поинтересовался) отвел роль застрельщиков, за ними встали три сотни стражей, а уж потом, больше тысячи вооруженных трофейным оружием зомби. Где-то среди зомби не в первых, но и не в последних рядах находилась и экспериментальная десятка со сверкавшими белой костью мечами. Спорное построение, хотя бы даже потому, что зомби всегда спокон веку принимали первый самый жесткий удар и именно поэтому ставились впереди, но Дримм, оценивая врага и сложившуюся обстановку, решил отойти от стандартной схемы и попробовать одну придумку, основанную на доскональном (в отличие от скелетов-магов) знании особенностей стражей Туллиндэ. Так же он, несмотря на свои в данный момент ограниченные возможности в пополнении маны, выделил на полуторатысячную мертвую толпу пару масштабных заклинаний из арсенала некромантии и еще два уже из арсенала собственной расовой магии. И если заклинания некромантов были стандартом (одно чуть повышало силу конкретно зомби, другое так же чуть — скорость и ловкость всех попавших в зону его действия немертвых созданий), то заклинания древних фейри несли не такой линейный и гораздо более опасный эффект. Объектом первого снова стали только зомби: их мертвая плоть, не только кожа, но и все что внутри, словно бы загустела и приобрела равномерный коричневый цвет, но главное, на 15–20 минут сравнялась по прочности с очень тугой резиной, и теперь рубящие удары, основной способ воинов справляться с таким врагом, давали сбой. Второе заклинание по сути и не являлось таковым, хотя и сожрало не мало маны, а было скорей умением, почерпнутым фейри из книг своих предков и уже пару раз опробованным на результатах их совместных с Туллиндэ экспериментов: десяток големов, созданий Смерти и Природы, в чьих жилах бежала его кровь, пронзила волна фейрийской и вспыхнувшей у них на коже золотом магии — и без того довольно сильные создания стали вдвое сильней, втрое быстрей и ловче, прибавили к удаче и шансу крита, а удары стихийных школ какое-то время почти не будут причинять им вред.