Во все Имперские ТОМ 12. Финал (СИ)

Потому-то княжна Пожарская и решила стать энергетиком, вроде её специализацией были газопроводы, девочка сочла эту профессию перспективной для себя, и я, как её приемный отец, согласился с ней.
Я не видел княжну уже пару месяцев, и теперь вынужден был констатировать, что за это время Пожарская еще подросла.
Кроме студенческого мундира на ней были черная мини-юбка и сапожки. Прическу она носила короткую, ибо косы сейчас были не в тренде — у молодежи они ассоциировались с временами прогнившей Булановской Империи. В любом случае, похоже, что маленькая княжка выросла в настоящую красавицу...
Я поцеловал и обнял сестру, потом, не менее крепко — приемную дочку.
— Ну и как экзамены? Сдала?
— Экзамены в июне, папа, — рассмеялась Пожарская, — Ты тут совсем от жизни отпал, в своей глуши.
— Это так, — честно признался я, — И это прекрасно. Жизнь — это не то, за чем следует наблюдать с интересом.
— Слова истинного Крокодила, врага самой жизни! — пробасил Словенов.
— Здравствуй, наставник, — я пожал громадную ручищу Словенова, волосатую, как у обезьяны.
Словенов весь зарос густой бородой и волосы носил длинные, как у панка. На моем наставнике было длинное пальто, сапоги, темные брюки и расшитая косоворотка. Его голову украшал бронзовый обруч с рунами, закрывавший высокий лоб.
— Рад видеть тебя в добром здравии, — заметил я.
Словенова еще четыре года назад выпустили из швейцарской клиники, признав здоровым. Словенов на момент пробуждения Либератора пребывал в Швейцарии, и это фактически спасло жизнь моему наставнику. Ибо теперь я знал от Чуйкина, что Либератор был в курсе о том, что Словенов — наставник Крокодила.
И непременно убил бы его, вот только Либератор зассал нападать на Швейцарию пять лет назад. Он решил оставить эту страну на потом, вот только никакого «потом» для монстра не наступило. Тварь сдохла, как только я уничтожил Перводрево.
— Мое здравие тебе волновать не должно, Крокодил, — ответил в своей обычной манере Словенов, — Ты о своем лучше подумай...
Чуйкин тоже был здесь — он подошел ко мне последним.
Выглядел Чуйкин, как и всегда, мрачнее мрачного. На нем была черная ряса, подпоясанная веревкой, черная борода доходила до груди, в глазах барона с красными прожилками читалась какая-то свирепая решимость.
— Спасибо, что приехал, — поблагодарил я Чуйкина, пожимая ему руку.
Чуйкину ехать ко мне было ближе всех — он принял послушничество в Валаамском монастыре, которых как раз располагался на острове в центре Ладожского озера.
— Это в в первый и последний раз, — хрипло произнес Чуйкин, — Лето я проведу в монастыре, а осенью приму великую схиму. И уже не покину Валаам никогда, до того самого момента, когда Бог призовёт меня к себе. Меня даже сейчас отпустили только потому, что я ехал к Крокодилу.
— Жаль, — я пожал плечами, — Но дело твоё, друг.
Чуйкин всегда был странным. Так что его решение стать монахом четыре года назад меня даже не удивило.
В моем поместье Чуйкин и правда был впервые. Теперь он узрел черепа на заборе и перекрестился:
— Господи, помилуй. Это человеческие что ли?
— Ага, — признался я, — Это твои бывшие кореша, Чуйкин. Радикальные масоны, те самые, которые насиловали Алёнку, когда Либератор держал её в плену. Моя жена их лично мучительно убила, а потом приказала мне украсить бошками радикалов забор. И я не мог ей отказать, все же знают, что я тот еще подкаблучник.
Я расхохотался, как и Словенов. А вот Чуйкин свирепо произнес:
— Да помилует Бог твою жену, Нагибин. Как она?
— Ну а как может быть Алёнка? — ответил я, — В порядке, конечно. Но только встречать вас она не выйдет, даже не надейтесь. А вот моя вторая жена Аня накрывает сейчас на стол. И я вижу, что вы еще кое-кого мне привезли...
Президент Ингрии и глава Консервативной партии Михаил Багатур-Буланов уже вылез из машины и теперь смиренно ждал, когда я обращу на него внимание.
Михаил, как и всегда, выглядел безупречно — дорогой серый костюм, аккуратно подстриженные щегольские усы, настоящий красавец...
 
— Ну и чё? — я поглядел прямо на Михаила, но руки ему не подал, — Я вроде вас не звал, господин президент.
— Знаю. Но я решил вас проведать, — Михаил отвесил мне легкий поклон, — Хоть вы меня и не приглашали. Однако я решил, что это будет отличным сюрпризом, все же не к каждому фермеру приезжает сам президент...
— Короче, — перебил я, — Какого лешего вам надо?
Михаил неожиданно бросил стремительный и многозначительный взгляд на Таню.
Таня тяжко набрала в грудь воздуха, будто собиралась орать или петь оперную арию, но вместо этого осторожно произнесла:
— Саш... Господин президент хотел бы обсудить с тобой перспективы войны. С Сибирской республикой. Как тебе наверняка известно, они незаконно захватили Дубравинский лес, хотя Петербургские соглашения однозначно передавали этот лес нам...
— ЧТО?
Я ушам своим не верил.
Я уставился на Таню, как будто моя сестра вдруг превратилась в Либератора, прямо на моих глазах.
Вот такого я точно не ожидал. Моя сестрица снюхалась с ублюдком Михаилом, который хотел начать совершенно бессмысленную и идиотскую войну. Подумать только...
Таня смущенно потупила глазки, на миг повисло молчание.
А нарушил его бас Словенова, который первым догадался и ткнул пальцем в Михаила:
— Это чой-то у вас на руке, господин президент? Помолвочное кольцо?
Я пригляделся и действительно узрел на пальце у Михаила серебряное кольцо, испещренное текстами молитв.
И на пальчике у Тани было точно такое же кольцо...
— ТВОЮ МАТЬ.
— Ну да, — Таня подняла руку с кольцом и помахала ей в воздухе, — Мы помолвлены, братик. А завтра поженимся. И я стану Булановой.
— Я пришел просить вас, как Старшего клана, отдать мне в жены вашу сестру... — чопорно начал Михаил.
Но я, само собой, перебил:
— Как Старший клана, могу лишь предложить вам залупу на воротник, господин президент. И хуёв в панаму еще. И еще советую убираться отсюда. Желательно побыстрее, пока я не дал приказа моим людям стрелять.
Я обвел рукой поля вокруг:
— Вот это всё моя земля. И вы находитесь на ней незаконно. Так что имею право вас расстрелять к лешему. У нас же правовое государство, так? И я сейчас в своем праве. А вот запретить вам взять в жены мою сбрендившую сестрицу я никак не могу, увы. Имперское законодательство о браке у нас тоже отменено, как вы знаете, так что девушки теперь могут выходить замуж без разрешения Старшего клана. Поэтому если хотите — хоть обженитесь. Главное — делайте это подальше отсюда.
— Саш! — Таня надулась и покраснела, явно от гнева, а не от стыда.
Словенов в очередной раз басовито расхохотался, явно забавляясь ситуацией.
Охранники Михаила уже стали расчехлять стволы, но Михаил просто махнул им рукой, чтобы не дергались.
— Я рассчитывал на конструктивный разговор, — холодно произнес Михаил.
— Ага, я тоже люблю конструктивные разговоры, — ответил я, — Вот только не с вами, господин президент. Не считайте меня идиотом, пожалуйста. Я отлично знаю, зачем вы приперлись. И зачем обольстили мою сестричку тоже. О, это вы всегда умели — быть очаровательным для дам... Вот только я вижу вас насквозь. Вы планируете развязать войну с Сибирской республикой, чисто ради вашего поганого Дубравинского леса, и пролить водопады русской крови. Вот только это путь в никуда. Вы хотите, как во Франции что ли?
В бывшей Французской Империи до сих пор шли тяжелые войны за имперское наследие. Американские колонии отделились от Парижа, Южная Америка в свою очередь отделилась от Северной, а от Южной Америки отделилась Амазония, а от Амазонии отделился Инка... Впрочем, последний воевал уже пять лет, он начал этим заниматься еще до отключения магии, когда все Империи на Земле развалились.
Вот только Франция развалилась, погрязнув в войнах, а в России всё прошло мирно — здесь либеральные масоны, как самые богатые и наименее зависевшие от магической мощи, просто собрались в Питере и поделили страну.