Суровая нежность

– Со мной все нормально.
– Нет, не все. – Она осторожно положила ладонь ему на руку. – Твоя рука…
Он отшатнулся от нее и стиснул зубы, вероятно, от резкой боли.
– Оставь, Хелен.
На глазах у нее выступили слезы. Что с ним такое? Почему он так себя ведет?
– Она сломана? – Хелен вновь дотронулась до него. – Давай я посмотрю.
Он дернулся, словно ее прикосновение обожгло его.
– Проклятье, Хелен. Неужели тебе не все равно?
Хелен заморгала, пораженная яростью в его голосе. Нетерпимостью. В самом деле, она никогда не слышала, чтоб он говорил с такой страстью.
– Ну конечно же, нет. Я ужасно беспокоилась. Я так испугалась, когда увидела тебя…
– Меня? – прогремел он. – Я не хочу твоей заботы и не нуждаюсь в ней. А как же ваш муж, леди Хелен? Как же мужчина, за которого вы вышли замуж всего четыре дня назад? Неужели вам все равно, что с ним?
Хелен отступила назад, потрясенная этим неожиданным всплеском злости и сарказма.
– Уильям?
Холодная дрожь дурного предчувствия пробежала по позвоночнику.
Его мягкие золотисто-карие глаза сделались твердыми и черными, как оникс, пригвоздив ее к засыпанной снегом земле.
– Да, Уильям. Помнишь его? Твой муж. Мой друг. Мужчина, с которым ты спала несколько ночей назад.
– Я не спала.
– Он мертв.
Она вскрикнула от ужаса, глаза потрясенно расширились. Мертв?
Хелен пробормотала молитву о его душе.
Взгляд, которым он пронзил ее, был полон такой ненависти и боли, что, казалось, сжигал изнутри. Магнус отвернулся, но она успела увидеть отвращение.
– Он заслуживает несколько большего, чем молитвы. Но ты никогда не была слишком верной в своих чувствах, не так ли?
Острый приступ вины и отчаяния, казалось, выжал всю кровь из ее тела, оставив такой же холодной и пустой внутри, как и снаружи.
Он прав.
Почти восемнадцать часов – с той минуты, как он, выбравшись из обрушенной башни, попал из огня да в полымя, – Магнус существовал в состоянии с трудом подавляемого гнева и адских мук. Встреча с Хелен стала последней каплей. Он сорвался, выплеснув все эмоции, бушующие в нем.
Она вышла за Гордона, черт побери все на свете. И это он, мертвый, заслуживает ее сострадания и беспокойства.
Может, это и несправедливо, но уже не имеет значения. Смерть Гордона, в конце концов, разорвала связь между ними. Магнус никогда не сможет смотреть на нее, не думая о друге. О своем мертвом друге. Она принадлежит Гордону. Не ему.
Магнус утихомирил свой гнев, зная, что должен сосредоточиться на Макгрегоре и сделать то, чего не смог сделать для Гордона: спасти ему жизнь.
Не из особого желания, а по необходимости Магнус стал лекарем Горной стражи. Элементарные знания во врачевании вкупе с «нежными» руками (смешно, учитывая их размер и силу) – вот и все, впрочем, чем он располагал. Но одно дело – приложить мох к ране и обвязать ее, вскипятить травы для настойки или даже прижать раскаленное железо к ране, которая не перестает кровоточить, и совсем иное – вытащить стрелу из шеи человека, который получил ее, спасая тебе жизнь.
Когда Магнус выбрался из обрушенной башни, то обнаружил, что англичане захватили внутренний двор. Остались только Макруаири, Максорли, Кэмпбелл и Макгрегор. Ждали, по-видимому, их с Гордоном.
«Никого не бросать» – таково кредо Горной стражи. По крайней мере так было до Гордона.
Магнус попытался пробиться к друзьям, но раненая рука мешала. Не в состоянии держать щит или второе оружие, он не мог как следует защищаться, и его левый бок оставался уязвимым для множества нападающих. Со всех сторон окруженный англичанами, он понимал, что долго так не продержится.
Увидев, что он в беде, Макгрегор и Кэмпбелл пришли ему на выручку. Они уже почти пробились к воротам, когда Макгрегор упал, сраженный по иронии судьбы стрелой из лука. Магнус увидел стрелу, торчащую из шеи, и подумал, что он мертв. Взревев от ярости, он атаковал англичан со свирепой, полубезумной жестокостью викинга.
По рядам вражеских солдат прокатился ропот: «Призрачная стража», – в глазах их вспыхнул страх, и в конце концов они повернулись и побежали. Англичан частенько называют «зайцами», и это пренебрежительное прозвище вполне ими заслужено.
 
Англичане, поняв, что добыча от них ускользнула (Эдуард Брюс сбежал), решили, что разрушенная крепость не стоит того, чтобы ради нее умирать.
С того момента, когда Кэмпбелл убедился, что Макгрегор все еще жив, единственной мыслью Магнуса было доставить его в безопасное место. О езде верхом не могло быть и речи. Макгрегора надо было как можно меньше беспокоить. Где-то раздобыли маленькую лодку, и с Максорли у руля они понеслись к своей галере, а потом в Данстаффнэйдж.
Эдуард Брюс спасен, но какой ценой?
Гордон, а теперь и Макгрегор? Магнус не простит себе, если потеряет в этот день еще одного друга. Казалось просто невероятным, что команда, оставшаяся невредимой после двух с половиной лет войны, крупнейших сражений, где погибли сотни, потеряла двух своих лучших во всем христианском мире воинов в какой-то мелкой стычке.
Каждый воин знает, что смерть – неотъемлемая часть войны. Для их северных предков она была вершиной славы, философией, передающейся последующим поколениям. Но в течение нескольких лет сражаясь бок о бок с воинами стражи, видя, на что они способны, а потом слушая истории об их подвигах, которые вырастали почти до мистических размеров, Магнус и сам начал верить в их легендарность. Смерть Гордона стала грубым напоминанием, что они не бессмертны.
Как только они прибыли в Данстаффнэйдж, Кэмпбелл отправил людей за лекарем из ближайшей деревни. Но Магнус понимал, что им требуется опытный хирург, которого вряд ли удастся найти даже в таком крупном городе, как Бервик. Большинство хирургов цирюльники, способные лишь отрезать конечность, и постигали они эту науку из крайней надобности, методом проб и ошибок.
Положение этой стрелы не оставляло места для ошибки. Она пронзила затылочную секцию кольчужного «воротника» и вошла с переднего левого бока в горло Макгрегора под углом, остановившись в задней части шеи. Наконечник застрял внутри.
Магнусу удалось остановить кровотечение, но он знал, что если попытаться вытащить стрелу, одно неверное движение может убить Макгрегора.
– Ты сможешь достать ее?
Он оторвался от внимательного изучения раны и посмотрел на Артура Кэмпбелла. Тот стоял вместе с остальными горными стражниками вокруг стола, который они принесли из Большого зала и установили в примыкающих покоях лэрда. Кроме них, здесь были только король и молодая жена Кэмпбелла, которая распоряжалась доставкой слугами воды, чистых полотенец и всего, что может понадобиться.
– Не знаю. Никогда не видел ничего подобного. Она находится в опасном месте. Боюсь, что если попытаюсь ее вытащить…
Договаривать не было нужды.
– А у нас есть выбор? – мрачно спросил Маклауд.
– Нет, – признал Магнус. – Ее надо вытащить. – Он не знал, получится ли у него.
– Быть может, лекарь предложит что-то другое, – добавил король.
Однако у старухи, которую привели несколько часов спустя, опыта было не больше, чем у него. Как и у священника, который предлагал пустить кровь с другой стороны шеи Макгрегора, дабы восстановить телесные жидкости, помолиться за его душу и оставить все на волю Божью.
Но разве можно так поступать? Магнус не позволит ему умереть.
– Есть кто-нибудь еще? – спросил Макруаири леди Анну. Жена Кэмпбелла была урожденная Макдугал и выросла в Данстаффнэйдже. – Может, вы знаете кого-нибудь в округе?
Магнус поднялся.
– Я знаю.
Хелен! Она, конечно, не хирург, но, похоже, обладает необычным даром исцеления. Однажды он видел, как она сотворила чудо. Видит Бог, Макгрегор нуждается еще в одном.
Усилием воли Магнус проглотил свой гнев и попросил леди Анну послать за ней.
После того как он так грубо набросился на нее, он знал, что не имеет права просить о помощи. Но попросит, а Хелен, в свою очередь, конечно же, поможет.