Мне не нужен муж! Что значит, вы настаиваете?! (СИ)

Однако, видимо, иногда это неписанное правило нарушается. Ведь как-то смогли встретиться и полюбить друг друга Мериан и дамарийский юноша.
— Граф был убит горем, — продолжил монсир Гастон. — Он собрал отряд из самых преданных ему людей и отправил в горы искать Мериан.
С этого места история стала очень напоминать Яне земные легенды о несчастной любви. Обычно они заканчивались так: отец находил свою сбежавшую дочь и выдавал таки замуж за приглянувшегося ему завидного жениха, а та от отчаяния кидалась в пропасть или в бушующую морскую пучину. Но, к счастью, эта легенда заканчивалась по-другому.
— Через несколько дней отряд вернулся в замок Шерези-Шико ни с чем. Они рассказали графу, что места, где живут дамарийцы, заговорённые. Бойцы шли тропами только вверх по склонам, но через некоторое время оказывались на том же месте, с которого начинали. Лошади и люди были страшно измотаны бесконечными хождениями кругами. "Если бы мы и дальше оставались на том проклятом месте, нас бы ждала верная погибель", — объяснил командир отряда графу.
— Видимо, тайные магические ритуалы дамарийцев делают их земли заговорёнными? — предположила Яна.
— Вы что-то слышали об их ритуалах? — слегка удивился Гастон.
Яна и сама себе удивлялась. Как она успела столько всего перелопатить и запомнить за эти три дня? Наверное, помогла профессиональная писательская память. А может, информация так легко укладывалась в голове, потому что это родной для Яны мир. Где-то в подкорке, в подсознании, эти знания уже лежали, и она их просто освежила?
— Я читала книгу о дамарийцах. Но что в ней правда, а что только беспочвенные предположения, не знаю.
— Никто не знает, — развёл руками Гастон. — Но Шерези-Шико не хотел сдаваться. Он решил обратиться за помощью к лучшему артефактору.
— К моему дядюшке? — догадалась Яна.
— Да, к Жюлю. Граф знал, что если кто и сможет ему помочь, то только он. Шерези пообещал ему любые богатства, если тот изготовит артефакт, который позволит беспрепятственно проникнуть на земли дамарийцев и выведет его на след Мериан.
А граф, чувствуется, действительно сильно любил дочь. У Яны перед глазами стояло суровое мужское лицо с темными от печали глазами.
— Сначала Жюль не хотел браться за заказ. Только безумец решится переходить дорогу дамарийцам. Но граф был настойчив. В конце концов, ваш дядюшка внял мольбам отчаявшегося Шерези и взялся за работу.
Гастон ненадолго прервал рассказ, чтобы хлебнуть из дорожной фляги воды. А Яне не терпелось услышать продолжение. Она и не заметила, как сильно прониклась событиями двадцатилетней давности.
— Я уже говорил вам, что Жюль был исключительно талантлив. Но задача перед ним стояла нереально сложная. Артефакторское чутьё подсказало ему, что противостоять магии дамарийцев может лишь предмет, изготовленный из обсидианового камня-монолита, который дамарийцы почитают как святыню.
— Жюль решился отколоть от него кусок? — у Яны сердце замерло. Какой же отчаянный у неё был дядюшка.
— Да, говорят, он ходил к подножию Саульской горы, где у входа в пещеру расположен монолит, и отколол небольшой кусочек обсидиана — размером с виноградину. Больше ему не нужно было.
— Как же из этой обсидиановой виноградины у него получился артефакт?
— Изготовление артефакта — это таинство. Никто не знает, что Жюль делал с камнем. Обжигал, шлифовал, обкуривал магическими дымами, а может, растёр в порошок, добавил секретный ингредиент и снова склеил. Или выдерживал во флегманской ртути, или просто начитывал над ним заклинания. Артефакторы не раскрывают свои секреты даже близким. Да и смысла в этом нет. Повторить всё равно ни у кого не получится — нужен сильный дар.
Воображение Яны очень чётко нарисовало то, что у Жюля в итоге получилось. Это была красивая подвеска — строгий мужской кулон. Чёрный с зелёными прожилками камень в обрамлении чёрного металла.
— На работу у Жюля ушло семь дней. Артефакт был готов. А вот дальше начинается самое таинственное и противоречивое…
Глава 4. Завтра она станет моей женой
 
Вот как так?! История, которую рассказывал Гастон дошла до кульминации, впереди самое таинственное и противоречивое, но Яне придётся подождать. Экипаж сделал вынужденную остановку около одной из придорожных таверн, и Гастон прервал повествование.
Кучер занялся лошадьми, а у пассажиров появилась возможность размять ноги и перекусить. Гастон предложил ужин за свой счёт и был так мило настойчив, что Яна согласилась.
— Это мой долг перед Жюлем, организовать для вас комфортную поездку к лавке, которую вы согласились принять в наследство, — аргументировал он.
Яна догадывалась, что поверенный — достаточно состоятельный человек, и для него заплатить за ужин — сущий пустяк. Упорствовать его заботе — глупо.
Полненькая розовощёкая хозяйка таверны встретила гостей приветливо и усадила за лучший столик. Им подали рагу из утки с овощами, которое оказалось вкусным и сытным. А горячий морс из лесных ягод, вообще, смело можно было отнести к напиткам богов.
Яне понравилось, что хозяйка таверны — женщина. Штудируя книги, она обратила внимание, что мир, в котором очутилась, хоть и с патриархальным налётом, но всё же небезнадёжен. Местные устои вполне допускают, чтобы женщина имела свой бизнес. И эта ухоженная процветающая таверна, руководимая представительницей прекрасного пола, доказывала на практике то, о чём Яна прочла.
Ещё одно ценное наблюдение она сделала, когда Гастон расплачивался за ужин. Перекус на двоих обошёлся поверенному в четыре луарда. Значит, двух луардов достаточно, чтобы насытиться одному. В портмоне у Яны — двадцатка. Нехитрые математические расчёты показывали, что сумма эквивалентна десяти ужинам. Не густо.
Ничего. Яна не унывала. У неё была надежда, что за несколько дней она найдёт способ вернуться домой к привычной жизни.
После ужина экипаж снова тронулся в путь. В густых сумерках дорогу освещали лишь два фонаря, прикреплённых к корпусу, да незнакомые далёкие звёзды. Этот фон очень подходил к истории, которую продолжил Гастон. Яна снова мысленно оказалась в старой лавке, полной таинственных вещей.
— Я остановился на том, что Жюль закончил работу над артефактом за семь дней, — напомнил поверенный, — но когда Шерези-Шико приехал забрать заказ, Жюль с сожалением сообщил ему, что у него ничего не получилось. "Я бился над артефактом днями и ночами, но понял, что не в силах тягаться с дамарийцам. Мне никогда не сделать то, что вы просите", — сказал он графу.
Неожиданный поворот.
— Дядюшка солгал? — догадалась Яна. — На самом деле у него получилось?
— Кто-то считает, что он сказал чистую правду. А кто-то полагает, что, напротив, у него получился сильнейший уникальный артефакт. С такими удивительными свойствами, что Жюлю стало жаль отдавать его графу, и он оставил артефакт себе.
— А вы, монсир Гастон, в какую версию верите больше: в первую или вторую?
— Я больше верю третьей версии. Кое-кто поговаривал, что Жюль не стал отдавать графу артефакт, потому что его об этом попросила сама Мериан. Она явилась к нему в одну из ночей, когда он работал над артефактом, и рассказала, как сильно любит дамарийского юношу и как счастлива с ним. А если отец найдёт её и вернёт домой, это разрушит ей жизнь.
Яне тоже эта, третья, версия понравилась больше других. Видимо, дядюшка в душе был тот ещё романтик.
— Граф уехал от Жюля очень недовольный. А когда поползли слухи, что артефактор его обманул, оставив артефакт себе, Шерези и вовсе рассвирепел. Поговаривают, что именно он виновен в том, что дела у Жюля пошли из рук вон плохо. Ваш дядюшка утратил дар, а в лавке стало происходить что-то настолько недоброе, что Жюль посчитал за лучшее оставить дело и перебраться в другой город. Больше он в свою лавку никогда не возвращался.
 
— Думаете, Шерези применил к Жюлю тёмную магию?
— Я склонен думать, что граф ни при чём. Проклятия, которые стали сыпаться на голову вашего дядюшки, скорее связаны с тем, что он потревожил святыню дамарийцев.