Неизменный (ЛП)

Я стояла посреди кабинета в темноте, моя кровь бурлила, а на лице играла улыбка, и я поняла кое-что важное. О, боже мой, я скучала по этому. Я чувствовала себя более живой, чем за последние недели… месяцы… может быть, годы. Внезапно всё снова стало цветным. Не только черно-белые или приглушенные тона, но и яркие, искрящиеся неоновые оттенки.
Мне хотелось верить, что я была добропорядочным человеком и мои моральные ориентиры были правильными, но правда заключалась в том, что я была преступницей. До самого мозга костей. Это была жизнь, в которой я выросла, единственная истина, которую я когда-либо знала.
Кэролайн Валеро хорошо умела лгать, но в воровстве была бесподобна.
Сегодняшний вечер должен был стать не только моим оправданием, но и моим искуплением.
Немедленно подойдя к столу Сойера, я включила его лампу и осмотрела всё, что было доступно. Я открыла свою большую сумочку и начала складывать в неё вещи. Драгоценности и подписанный редкий бейсбольный мяч, коллекцию очень старых золотых монет, всё, что я могла найти, что, как я думала, принесет приличные деньги. Я сняла «Лейтона» со стены и поставила его рядом с дверью. Он был моим. Как и справочник наёмного убийцы. Как и яйцо Фаберже, похищение которого могло иметь ужасные последствия, если кто-нибудь когда-нибудь узнал бы, что это я его украла.
«Больше», — прошептало мое жадное воровское сердце.
«В любом случае, это твоё, моя лучшая, обычно морально правильная сторона согласилась».
«Он украл это у тебя».
Оглядев кабинет, мой взгляд упал на сейф. Я подошла к нему и провела рукой по верхушке.
— Что ты скрываешь? — спросила я. Я бы никогда не смогла открыть его без посторонней помощи. Он был большим, громоздким и сложным — все то, что я ненавидела в сейфах. И это был бренд, который я не узнала, что означало, что я даже не могла бы им воспользоваться. Я понятия не имела, как он был построен или в чем секрет его взлома. Это была полная и абсолютная загадка.
Только он не был заперт.
Я заметила просвет наверху, когда провела по нему пальцами. Схватившись за большую ручку, я потянул. И она открылась. Ха-ха! Привет, секреты.
Хотя часть меня должна была задаться вопросом, насколько пикантными были эти секреты, если Гас и Сойер даже не потрудились запереть за собой сейф.
Но когда дверь была открыта, я не могла решить, хочу ли я все-таки их знать. Я ожидала увидеть больше ценных вещей, может быть, файлов, которые они не хотели, чтобы другие люди нашли. Мне хотелось чего-нибудь из того времени, которое Сойер провёл в тюрьме, или когда Гас работал бухгалтером в братве.
Вместо этого я получила один конверт из плотной бумаги. Во всем сейфе только он, толстый, зловещий конверт. И если название не было предупреждением, то я не знал, чем оно было. Я начала сомневаться во всем своем пребывании здесь.
Где были Сойер и Гас? Разве им не нужно было управлять рестораном?
Неужели никто не заметил, как я спустилась сюда? Неужели это действительно было так просто?
Нет. Из всех заданий, на которых я когда-либо работала, не было ни одного настолько легкого.
На самом деле, можно было сказать, что это было слишком просто.
А это означало, что что-то было не так. Это была ловушка.
Каро.
Вот что было написано на конверте.
Простое, сдержанное Каро, написанное почерком Сойера.
Я не могла избавиться от параноидального чувства, что я только что открыла дверь туда, откуда мне не выбраться, но я должна была увидеть, что было внутри конверта. В смысле, я уже планировала уехать сегодня вечером. Ничто не могло удержать меня в этом городе. Ничего такого, что могло бы побудить меня остаться. Неважно, что Сойер смог накопать на меня.
Не было ни одной причины бояться бумаг. Или конверта. Или того, что в нем было.
— Просто сделай это, — приказала я себе. Покачав головой, я схватила его и удивилась, его тяжести. Я собиралась бросить его в сумочку и убраться оттуда к чертовой матери. Я хотела, может быть, просто сжечь его, прежде чем узнаю, что в нем было.
 
Но я ничего из этого не сделала.
Да и как я могла? Это была моя жизнь. Я заслуживала знать, что сделал Сойер.
Глава 20
Содержимое папки лежало передо мной, парализующее, закрытое и разоблачающее одновременно. Именно так я себя и ощущала. Выставленной напоказ, полностью обнаженной и в тоже время в полной темноте, в совершенном неведении.
Там были мои недавние фотографии, сделанные до того, как Сойер приехал в город. Я прочитала временную метку и попыталась подумать о своей жизни в это время. Это было еще до реконструкции «Инициативы Вашингтон».
Это было до того, как сюда приехал Сойер.
Он нанял кого-то, чтобы он меня нашел и сфотографировал. Вот я выхожу из бакалейной лавки. Вот я на работе. Вот я забираю Джульетту из детского сада.
Внутренности скрутились. Выходило, что он знал о ней. Но знал ли он, что она его дочь? Он никогда не упоминал её. Ни разу.
Далее были распечатанные электронные письма с его личным помощником.
— Ты нашёл её? — спрашивал Сойер.
— Возможно, — его личный помощник напечатал в ответ. — Я продолжаю копать, но нашёл кого-то, кто соответствует описанию.
— Мне нужна фотография, — потребовал Сойер.
— Пока нет, — пытался урезонить его личный помощник. — Позволь мне сначала удостовериться.
Сойер был неумолим.
Это был конец той цепочки писем. Я не знала, что случилось потом, за исключением того, что Сойер, должно быть, получил какое-то подтверждение, потому что мои фотографии были повсюду. С Джесси на его ранчо, с Франческой в «У Фута», с Мэгги, двумя стаканами кофе между нами и широкими улыбками на наших лицах.
Также была и другая корреспонденция, на сей раз аккуратно сложенная в небольшие белые конверты — какие-то сообщения, только без адресов, обратных этикеток или штампов.
Они даже не были запечатаны.
Я схватила ближайшее и вытащил письмо.
Каро,
ты где? Что я сделал? Почему ты уехала? Когда ты вернешься?
Мне нужно, чтобы ты вернулась.
Мне просто нужна ты.
Сэйер
Мое сердце сжалось в груди, выжимаясь, как мокрая губка. На письме не было даты, но я могла догадаться, когда он это написал.
Я открыла ещё одно письмо, которое, казалось, предшествовало первому.
Шестёрка,
я начинаю волноваться. Я не видел тебя две недели. Я ждал что ты придёшь. Ты в опасности? Что-то не так? Я сделал что-то, что тебя расстроило?
Я недостаточно говорю об этом, но я люблю тебя, Кэролайн. Ты лучшее, что когда-либо случалось со мной. Я сомневаюсь, что смогу прожить следующие десять лет без тебя. Здесь невыносимо. А без тебя ещё хуже. Ты единственное, что заставляет меня дышать. Единственное, что поддерживает меня в здравом уме. Так было с того дня, как я встретил тебя.
Ты спасла меня, когда мы были детьми. И я эгоистичный ублюдок, потому что мне нужно, чтобы ты снова меня спасла. Пейн говорит, что обвинения не снимут. Ни одно. Что мне делать?
Прости, Каро. Что бы я не натворил. За всё. Пожалуйста, прости меня. Пожалуйста, приди ко мне.
Пожалуйста, не оставляй меня.
Сойер.
Было больно дышать, мои руки дрожали. Но всё же я открыла следующий конверт. И еще один после него. И потом ещё один.
Я когда-нибудь говорил тебе, что мой отец был полицейским? Безумно, правда? Учитывая то, чем я занимался. Хотя не исключено, что ты знаешь всю историю. Что ты знаешь, что иногда люди, которые притворяются хорошими, на самом деле худшие из них. Так что, может быть, нет ничего удивительного в том, что я присоединился к синдикату. Они никогда не выбивали из меня дерьмо. Они никогда не трогали меня. Не запирали меня в подвале на несколько дней без еды. Не совершали с моей мамой настолько невыразимые вещи, что она не могла больше терпеть свою жизнь, что она не могла даже заботиться обо мне, чтобы продолжать жить. Единственной надеждой моей матери было самоубийство. Мой отец вскоре поступил также.