Неизменный (ЛП)

— И теперь ты принадлежишь им. На всю жизнь.
На его лице промелькнуло раздражение, и прежде чем он успел его стереть он смягчил свою хватку на моем запястье.
— Сделай что-нибудь для меня, и я покажу тебе то, что ты хочешь увидеть.
— Мне нет необходимости её видеть. Ты только что подтвердил, что она у тебя есть. Это всё, чего я хотела.
Его губы растянулись в широкой улыбке.
— Черт возьми, ты молодец. Я такого даже не ожидал.
Я пожала одним плечом.
— Если я тебя подставлю, долго тебе не протянуть, Уэсли. Лучше бы тебе побыстрее разобраться со своим дерьмом.
Он вновь был раздражен, но хорошо это скрывал. Он наклонился вперед, его голубые глаза светились в тусклом свете склада.
— Я знаю, что ты хочешь её увидеть. Ты буквально вибрируешь от любопытства. Всего лишь одно маленькое одолжение. Не такая уж большая работа для кого-то вроде тебя. — Он перекатился с пятки на носок. — Если ты, конечно, соответствуешь своей репутации.
Я аж фыркнула.
— Какой ещё репутации?
— Лучшего карманника на Восточном побережье. Гас так сказал, но, скорее всего, он лжет.
— Гас не лжёт, — подтвердила я. Если бы он провел какое-то время с Гасом, то знал бы это. Гас будто бы не мог сказать что-нибудь неправдивое. Поэтому то ему и приходилось работать со мной. Крещение огнём. Его отец хотел, чтобы он понял это или же платил за последствия.
Я подозревала, что Гас предпочитал последствия, потому что он продолжал говорить правду.
По сравнению с этим домом тюрьма была бы просто курортом
— Ну и что за работа? — я была разочарована в себе за то, что ухватилась за вызов Сойера. Но я ничего не могла с собой поделать. К тому же я не хотела, чтобы Гас ошибался. Ладно, может, я и не самый лучший карманник на Восточном побережье. В конце концов, побережье было большим. Но за себя я могла постоять.
Он снова улыбнулся, и это меня встревожило. Я почувствовала, как воздух вырвался из моих легких, а язык пересох. У этого парнишки было секретное оружие, и всё, что ему нужно было сделать, это улыбнуться.
— У Аттикуса есть кое-что моё, — объяснил он. — Я хочу это вернуть.
Его слова были словно ведро ледяной воды, обрушившейся на мою голову. Он, должно быть, сошел с ума.
— Ни за что. Ты с ума сошел? Потому что это Аттикус. Он убьет меня, если я что-нибудь у него отниму.
— Тогда не попадайся.
Я прорычала нечто такое, что мог сказать бы мой отец.
— Если оно твоё, почему бы тебе просто не попросить это у Аттикуса? Я уверена, что он поймет свою ошибку и отдаст его.
— А я уверен, что ты чокнутая. Он не случайно подобрал его. Он снял его с моего тела и надел на свое. Он сказал, что если я попытаюсь вернуть его, он убьет меня. И я склонен ему верить.
Мои губы сжались в попытке скрыть информацию. Но я не могла этого сделать. Что бы там ни было в этом парне, он вытягивал из меня все мои секреты.
— Он не может убить тебя. Теперь ты один из его братьев. Он поклялся защищать тебя, а ты его.
— Ладно, ладно, может, и не убьёт, но отпинает до смерти. Он псих.
Это было правдой. Аттикус был психом.
— Что это за вещь?
— Медальон, — сказал он. — Ну, цепочка. С висящим на нем ключом.
— О, как мило. Знаешь, как только я пришла сюда, мне показалось, что ты что-то потерял. Оказывается, это были побрякушки. Разве ты не прелесть?
— Заткнись. Все совсем не так. Это просто… Просто… это последнее, что у меня осталось от родителей. Они мертвы, и все, что у меня есть, — этот ключ. — Он провел рукой по лицу, и вдруг я почувствовала себя очень плохо. Опять. — Я просто хочу его вернуть, понимаешь?
— Отлично, — выдохнула я. — Хорошо, я достану его. Но чисто для протокола, — если мне удастся это провернуть, мы квиты. И я имею в виду не только то, что ты собираешься показать мне татуировку, но и все остальное. За то, что я втянула тебя во всю эту дурацкую историю. Мы квиты, ясно?
— Э-э, ладно? Я… я имею в виду, я никогда не думал, что ты должна мне за это. Ты спасла мне жизнь.
На глаза навернулись слезы, но я не позволила им пролиться.
 
— Нет, всё совсем наоборот.
Прежде чем он успел возразить, я развернулась и направилась в толпу. Я поняла, что забыла спросить Сойера, куда Аттикус дел эту цепочку с ключом, что было глупой ошибкой. Но сейчас я не могла обернуться.
Я нырнула за ящики и смешалась со стенами, пока не оказалась ближе к Аттикусу. Он стоял со своими бойцами — солдатами. Они разговаривали вполголоса, время от времени между ними раздавался негромкий смех.
Подойдя ближе, я поняла, что они говорят о девушке. О юной девушке, и о том, какой красавицей она станет, когда вырастет.
Господи, я надеялась, что это не обо мне.
Я не хотела быть на радарах этих парней.
— Она уже слишком хороша для нас, да? Настоящая чертова принцесса. Только представь её лет эдак через шесть или семь, — прорычал Аттикус.
Я вздохнула с облегчением. Они говорили о Фрэнки.
Преданность подруге пересилила мое временное облегчение, и у меня возникло сильнейшее желание ударить его коленом по яйцам. А потом и всем им.
Нет, лучше я сдам их Роману, пусть босс знает, что они говорят о его племяннице. Он убьет их всех ради неё.
Но сначала я должна была получить ту цепочку.
За три секунды до того, как я открыла рот, ко мне пришло осознание, что я действительно чертовски нервничаю, но я не могла позволить панике меня остановить. Я затолкала её всё глубже и глубже, а затем приступила к игре.
— Эй, Аттикус? — я продолжала приближаться к столу, за которым они стояли, хотя и была осторожна. Он поднял голову, едва признав меня. Некоторые парни вокруг него попятились, чтобы я могла к нему подойти, но никто на меня не смотрел. Решив, что приглашения мне ждать не светит, я сделала первый шаг.
— Гас спрашивает, не можем ли мы вернуться к тебе домой и подождать там?
В ярости и раздражении, Аттикус поднял голову.
— Откуда, мать твою, мне знать? Иди спроси Оззи, малявка.
— Он с паханом, — быстро сказала я, имея в виду начальство. — Я не могу его беспокоить.
— Да, но и мне ты мешать не можешь. Теперь это правило, — несколько его друзей смеялись над тем, как он изображает из себя придурка, но большинство из них продолжали делать вид, что меня не существует.
Я положила руку на стол, реализуя второй этап, и оперлась на него, сбросив на пол несколько патронов. В то время как Аттикус поднял руки вверх и начал проклинать меня, я осмотрела его тело в поисках следов цепи.
Когда он начал наклоняться, чтобы собрать бардак, который я сотворила, я заметила, что она торчит из-под его футболки. Не теряя времени, я тоже наклонилась.
— О боже! Мне так жаль. Позволь мне собрать их.
Наклонив голову вперед, я ухитрилась обхватить его голову сбоку, наши виски столкнулись.
— Твою мать, — прорычал он от острой боли.
— Ай! — прошипела я, поднося руку к лицу — но не раньше, чем мои пальцы коснулись его затылка, расстегивая цепочку, пока он сгорбился. Если бы замок был посложнее, я бы её не сняла, но, к счастью, это была простая вставка. Я прикрыла голову ладонью и поморщилась. — Мне очень жаль, Аттикус. Это произошло случайно.
Он встал, медальон выскользнул из-под футболки и упал на пол. Я накрыла его ногой, прежде чем он заметил. Конечно, мои ноги находились в более широкой позиции, чем мне было бы удобно, но главное в этом деле действовать хладнокровно.
— Меня не волнует, что это произошло случайно, — рявкнул он. — Ты мне мешаешь, Каро. А теперь ещё и бесишь. Просто иди, подожди там с другими детьми и оставь меня в покое.
— Ты серьё…
— Серьезно. Уходи, пока я тебя не прибил.
Ну, на этой ноте… Самое печальное, что я действительно ему поверила. Ему было все равно, девочка ли я или же что в сравнении с ним я ребёнок. Он бы меня уложил. Без сомнения.
— Просто позволь мне помочь… — я снова наклонилась, чтобы поднять разбросанные снаряды, и сумела незаметно поднять цепь. Конечно же, на ней был ключ. Сжав её в кулаке, я встала и незаметно сунула её в карман.