Если вам немножко за... (СИ)

А после месяцев постоянного общения с ее высочеством, кольцо перестало нести в себе хоть какую-то ценность. Я заказала даже комплект, чтобы скрыть те разорванные грани собственной души. Создав красивую иллюзию того, что я не стащила его с пальца отца, в попытке задержаться в имении, где моя мать работала слугой. Нет… Я не хотела признавать, что, взирая на того, кто выкинул меня словно щенка за пределы дома, с королевского помоста, в душе я злорадствовала. Мне было приятно осознавать, что этот урод теперь мучается, понимая, что никогда не сможет приблизиться к дочери и снискать милости королевской семьи.
Я была уверен, что, узрев кольцо на моем пальце, он бы тут же попытался вернуть все назад. Клялся бы и божился, что это простое недоразумение, и я все неправильно поняла. Что его попытка защитить меня и дать возможность жить полной жизнью, заслуживают заступничества и покровительства перед королевской семьей. Я уже наяву предвкушала эти слова, от того и не пыталась как-то продемонстрировать то, что помнила своего родителя в лицо и до сих пор хранила кольцо, которое он никогда не снимал.
К началу седьмого я была полностью готова. То самое похожее на звездное небо платье, мягко окутывало меня со всех сторон. Подобранный в тон плащ покоился на плечах. Пусть я и была гостье королевского двора, но кое-каких правил приличия я все же придерживалась. Выйдя в коридор, я медленно поплыла по извилистым коридорам в попытке понять, что же задумал герцог и чем это может аукнуться не только королевской семье, но и лично мне. Все же я стояла на страже этой страны и обязана была защищать ее всеми правдами и неправдами. Каких бы усилий оно мне не стоило.
На встречу мне начали попадаться первые гости, которых я одаривала дежурной улыбкой, а с кем-то даже обменивалась короткими фразами. Мужчины пусть и не поголовно рыцари, были очень хорошая физически развиты, поэтому моя очередная жертва не выделялась в стройном ряду джентльменов. Каждый уважающий себя аристократ умел обращаться с мечом и не запускал себя до такой степени, что остальные начинали над ним подшучивать. К тому же, большинство из них претендуя на руку знатной и богатой дамы, предпочитали консерватизм в одежде и сдержанность, дабы снискать благосклонность старой аристократии.
Вот только леди никак не желали мириться с таким, казалось бы, показным равнодушием со стороны возможных кавалеров. Как же они из кожи вон лезли, как же старались выглядеть соблазнительней, открывая декольте чуть ли не до сосков, и даже не подозревали, что многим мужчинам было совершенно плевать на их внешность. Все что имело значение: происхождение, родословная и капитал. Больше ничего не требовалось для создания хорошей партии. Мислена постоянно сравнивала эту систему с покупкой породистой лошади. Бессмысленно и беспощадно.
Когда мне было девятнадцать, я перебралась из пансиона в столицу в надежде на лучшую жизнь. И я ее нашла. Я работала на секретную службу, помогала с мелкими поручениями и не пыталась прыгнуть выше головы. А затем Маркиз привел двадцатилетнего принца, готовящегося к свадьбе в самый элитный бордель страны. И эта история закружилась с невероятной силой, утягивая каждого из нас в пучину интриг. Смотря в прошлое, я видел настырного мальчишку, старавшегося делать все, чтобы приблизиться к своей мечте и решившего пойти против воли родителей и расчетливую красотку, понимающую, как лучше воспользоваться влюбленностью глупца в ее шикарные белокурые локоны.
И она этим была горда… Тем, как падки на лесть и внешность даже самые сильные мужчины этого мира. Как в их глазах раз за разом вспыхивали безумные искры страсти. А я лишь наблюдала за этим из-под своей маски и никогда не думала, что однажды это опыт мне пригодится в реальной жизни. Как обольстить мужчину и при этом остаться тайной, манящей и пикантной. Мислена могла рассказать об этом многое. А я лишь сходила с ума, сгорая в диком пламени страсти и наваждения вседозволенности, окутывавшим со всех сторон.
Старый капитан еще в первые дни моей службы видел в новой стажерке железный стержень и уже знал, что однажды я доведу его до сердечного приступа. Он так мне это и высказывал в лицо, говоря о том, что мало ему проблем с неотесанной принцессой, так еще ее подружку приходилось терпеть. К сожалению, его слова оказались далеки от истины. Когда его казнили, он лишь смеялся и говорил о том, что королевство давно сгнило, а таких мерзких идиоток, которые возомнили о себе невесть что, нужно было топить еще в младенчестве.
 
Все это уже не казалось обычной шуткой. В тот момент, моя жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов и перестала быть перстной и размеренной. На балы меня приглашали все, от мала до велика. К счастью, я могла спокойно отказаться, сославшись на то, что у меня очень много работы, и пропустить мероприятие, если не хотела идти. А потом я стала герцогиней и мне пришлось смириться с тем, что торжественные выходы в свет стали моей повседневной рутиной, от которой было никуда не деться.
Дойдя до зимнего сада, излюбленного места королевы, я услышала спокойную мелодию, доносившуюся практически из самого сердца, где сиротливо ютился фонтан и одинокая скамейка. Натянув на лицо широкую улыбку, я прошла по мощеной дорожке и замерла в тени деревьев. На балу всем все равно, какие настоящие чувства ты испытываешь, но так фривольно демонстрировать расположение королевы к своей персоне было необдуманно. Это место было ее личным убежищем и без надобности сюда посторонние на забредали. Об этом было известно всем!
Это было чем-то из ряда вон выходящим. Тем, что я не собиралась принимать на веру. Просто потому, что нельзя быть кем-то и играть роль, которая тебе не принадлежит. Новоявленный герцог спокойно играл на скрипке и веселил королеву своим внешним видом. Я спокойно понимала, что та не испытывала к нему и толику теплых чувств. Нет, она собиралась использовать его, так же, как и всех вокруг. Вдруг взгляд задержался на ловких пальцах музыканта, он делал это так виртуозно, что нельзя было сказать, что эти руки были приучены лишь к убийствам на границах.
— Леди Брукс, какая встреча, — женщина поймала мой заинтересованный взгляд, — я тоже не могла подумать, что его светлость так восхитительно играет. Не хотели бы присоединиться ко мне в прослушивании его мастерства?
— Ваше величество, королева мать, — явный намек, сопровождающийся усмешкой, был мне вполне ясен и понятен, — не смею прерывать вашего уединения, но часы переползли за семь. Нам следует поторопиться.
— Ах, герцог Шливерг, прошу простить меня, я совершенно потеряла счет времени и не уследила за тем, что гости уже заждались меня, — женщина учтиво поклонилась ему и поплыла в мою сторону.
— Вам чем-нибудь помочь? — я склонила голову в учтивом поклоне.
— Что вы дорогая, вы и так сделали все для того, что я не выставила себя в дурном свете перед гостями, — она похлопала меня по щеке и приторно улыбнувшись, удалилась.
Я же осталась наедине с тем, о ком думала круглыми сутками, последние несколько дней. Особенно ярко вспоминались те постыдные моменты, когда он лежал подо мной со связанными руками и стонал не хуже других девочек в соседних комнатах. Слава всевышнему, что он и представить себе не мог, что за той маской садистки скрывалась я. Наверное, это было чем-то странным и необъяснимым, но вызывало у меня какой-то детский восторг и желание повторить. И хорошо, если он об этом никогда не узнает!
Пусть новоявленный герцог был приемным ребенком и усыновлен из-за жалости маркизы. Его родная мать, работавшая у Шливерга, умерла, так и не открыв тайну своей души, а теперь мы все столкнулись с тем, что имеем. Неуправляемый маньяк, взращенный полными психами под руководством сильнейшего магистра современности. Боги упаси, такого разгневать, но у меня иного выбора не оставалось. Может быть из этого и вышел бы какой-то толк, но судьба распорядилась так, как ей того захотелось.
Новые родители души в нем не чаяли, хотя молодой бастард герцогских кровей сначала не воспринимал их как отца и мать, но со временем пришли и любовь, и неземная благодарность. Не каждый человек смог бы приютить сироту и ни разу не упрекнуть его в чем-то. Читая досье и отчеты на это семейство, я готова была горючими слезами обливаться. Настолько трогательно и невинно все это было. И даже суровый муженек нашей проректорши с крайнего севера, где лишь аномалия могла спокойно существовать, в брате души не чаял и защищал от всех проблем этого бренного мира. Как не посмотри, а это было не в характере того мужчины.