Ведьма без магии (СИ)
— В этом году. Но мы не знаем точно, когда оно может случиться.
Тут нашу тишину нарушили посторонние. Или, если точнее сказать, посторонняя. Девушка, пойманная сегодня с поличным в комнате Дерека, показалась из-за угла. Она шла неровной походкой и, казалось, что ее никто не беспокоил, кроме Дерека.
— Мила? Что ты тут делаешь? Комендантский час уже наступил!
Мила, вот значит, как зовут девушку! Мне бы радоваться знанию ее имени, но сейчас я не видела в этом никакого смысла. Она была очередной игрушкой Дерека. Девушкой на одну неделю, не больше. Сейчас я испытывала к светлому магу жалость. Ей бы бежать от парня, а не тянуться к нему, как моряк тянется к утопающему на берегах моря кораблю.
Мила уткнулась носом в грудь Дерека. Я невольно отвернулась, встретившись с заинтересованным взглядом Кио, который, на мое удивление, помалкивал, предпочитая позицию зрителя и слушателя.
— Отец просил тебя отыскать. Он сказал, что дело срочное и требует твоего вмешательства. Да, и он так же просил меня передать тебе, чтобы ты усилил на четвертом этаже общежития защитное заклинание.
— Зачем это? Раньше туда никто не пробирался. И сейчас, я гарантирую, никто не проберется, чтобы нарушить твой драгоценный покой…
— Твоя мама приехала. Требует твоей аудиенции. Она хочет поселиться на четвертом этаже, рядом с сыном. Отец предпринимает все попытки, чтобы этого не допустить, но твоя матушка упрямиться, не желая его слушать.
— Матушка приезжает?
Дерек побледнел, крепче сжимая в объятиях зареванную Милу.
— Уже приехала, Дерек. — Сквозь рубашку пробубнила девушка, поправляя своего неправильно догадавшегося парня.
Маму Дерека я еще ни разу не видела. Да и с отцом познакомилась только стенах Академии чисто случайным образом. Обычно, когда ведьмы и маги встречают родителей друг друга — то они собираются готовиться к скорейшей свадьбе. Выходить замуж на Дерека я не собиралась ни под каким предлогом! И видеть матушку заклятого врага тоже не имела никакого желания. Я не представляла, о чем можно было с ней говорить, а потому хотела сейчас сделать все попытки, чтобы ретироваться в стены Академии до встречи с будущей свекровью Дерека.
Почувствовав, что мне плохо, вирна Лира выскочила из-за спины, полностью модернизовавшись передо мной. Я вскрикнула, не ожидая ее появления.
Кио присвистнул. Некроманты никогда не заставляли вирн настолько близко к их обладателям. Мила, всхлипнув, повернулась к нам, чтобы полностью лицезреть то, что происходило у нее за спиной, а Дерек… Дерек оставался Дереком. Он приветственно кивнул вирне и, улыбнувшись, спросил:
— Привет Лира, как поживаешь?
Я остолбенела. Вирна раньше никогда не показывалась темным магам. Они — пугливые создания. А потому я не помнила, когда и при каких обстоятельствах Дерек мог ее видеть воочию.
Вместо гадания на невидимых картах, я развернулась, первой направившись в Академию. Лира, естественно, поплыла по воздуху вместе со мной. Недолго думая, спустя несколько секунд, ко мне присоединился и Кио, безмолвно шагая вальяжным шагом. Он более не приставал ко мне с вопросами, пытаясь дать время для собственного размышления. Дерек и Мила шли позади нас. Я чувствовала его взгляд на своей спине, но не удосужилась повернуться и проверить. Вернее, я хотела. Но боялась. И страшилась одновременно.
Мне было страшно чувствовать зарождающуюся внутри ненависть, сопровождающуюся яркими отголосками подкрадывающейся к горлу ревности.
Матушка темного мага
Родители редко участвуют в жизни будущего мага
Или ведьмы.
Они спокойно отправляют ребенка в свободное
Плавание ровно до дня женитьбы.
Это обосновано тем, что родители
Бояться испортить детям безупречные отношения,
Постоянно вставляя свои желания и мнения.
Если ведьма или маг увидел оба родителя мага или ведьмака,
То его уже можно считать помолвленным.
Дневники Кэтти, 1896 год.
Записи, которым можно верить.
Я сидела в аудитории и грызла гранит недосягаемой до меня науки, пытаясь понять, что же такого я сделала в жизни, чтобы меня окончательно наказали. Профессор по вирновству занудно читал теорию, сверяясь каждый раз с учебником и вставляя ненужные адептам паузы, которые постоянно сопровождались смешками и шутками в сторону профессора.
Как и предполагалось, меня отстранили от занятий только на один день за неподобающие темному магу поведение. Мои сокурсники уже знали о случившемся. Они старались со мной практически не контактировать, прекрасно зная, что я не привыкла находиться в обществе темных магов.
Вирновство изучалась в подземельях восточного крыла центрального здания. Я удивилась, увидев столь сильные изменения в расписании. На самом деле я и представить не могла, что занятия для адептов может происходить в таком мрачном месте. Но они происходили. И как объяснил мне Кио, находившейся рядом со мной на занятии, что раньше в подземельях обучались самые настоящие демоны, которых в знак наказания Сатана приглашал на учебу в Академию. Длилось их наказание недолго. Всего лишь три дня от силы. Однако демонам, не привыкшим к дисциплине, этого наказания хватало с лихвой. По истечению срока за ним приезжал Аид, забирая демонов обратно в Паллариум. Но директор быстро прикрыл лавочку, разорвав подписанный ранее контракт. Это, естественно, разозлило Сатану. И матушку Дерека, собственно, тоже.
После разрыва демонического контракта, Норкс Фиорини обустроил восточное крыло подземелий под учебу будущих адептов. Он все боится, что некоторые учителя, профессора и ректоры, занимающиеся само разрушительными предметами, cмогут уничтожить лелеяную директором Академию.
Западная часть подземелья раньше использовалась под тюрьмы для особо буйных адептов. После подписания приказа Департамента о более мягком обращении с нерадивыми обучающимися, вход в западной части подземелий оказался закрыт для обучения. Однако шустрые адепты, жаждущие приключений, все-таки умудрились найти способ проходить сквозь ограждения и устраивать под Академией Вирн буйные вечеринки.
Теперь, после объяснения мальчишки, я понимала почему ученический кабинет предоставлял собой самый настоящий склеп.
Столы были выгрированы в образе самых настоящих гробов. Канделябры давали едва заметное свечение, позволяющее адептам заняться самоизлучением предмета и не слушать слегка уставшего профессора, говорящего из года в год одно и то же.
Послушав лекцию многоуважаемого профессора по вирновству, я уже на первых строчках поняла, что мне будет на предмете донельзя скучно.
Моя родовая вирна была сильной. Ее еще обучали бабушка и мама, поэтому она лишь слегка закатывала глаза, подставляя маленькую мордочку к небу. Она уже знала все знания из курса, но не спешила делиться своими навыками. По крайней мере до тех пор, пока ее не попросит профессор продемонстрировать свои умения.
— Вирны — существа скверные, но зато хорошо обучаемые. У них нет силы воли, и они не умеют думать, потому что считаются призрачными воплощениями фамильяров, у которых по отношению к вирнам есть душа, благодаря которой их можно принять за братьев наших меньших и обучить гораздо большему, нежели этих маленьких созданий преисподней.
Профессору повезло, что я оказалась абстрагирована от лекции и половина моих мыслей была погружена в события вчерашнего вечера. Я умудрилась столкнуться с двумя неприятностями одновременно: приглашением на родительский ужин и встречу с обоими родителями Дерека. Причем встреча произошла настолько непонятно, что Афина — мать Дерека — против воли выгнала из кабинета действующую пассию Дерека Милу, аргументировав свое действие тем, что две девушки не повод отлынивать от принятых предсвадебных традиций.
— Вирны прислуживают любим ведьмакам и магам. Будь то светлый маг или темный. Если у него в семье была родовая вирна, то она перейдет к новому владельцу, не имея никакой возможности отказаться от дальнейшего обучения и взаимодействия с родовой семьей. Если же вирна решит отклониться от предписанного предназначения, тогда она потеряет всякую возможность в принципе прислуживать данной семье, от которой она решила отказаться. При отказе родовая вирна теряет не только приобретенные навыки, но и свое имя. Она уйдет в статус заморозки вплоть до того момента, пока какой-нибудь ведьмак или маг, не имеющий родовой вирны по тем или иным обстоятельствам, не захочет приютить бедняжку под свое крыло.