Следовать новым курсом

 
 
Мэ па дуаньон оз отришьян
 
Па дуаньон а ту сэ шьян!.. [19]
 
 
– выдохнули в ответ канониры. Он сам набирал команду на свой монитор, отдавая предпочтение выходцам из Луизианы и Квебека. Впрочем, и те, кто не знал французского, быстро усваивали привычки командира.
 
 
Мэ па дуаньон оз англез
 
Па дуаньон а ту сэ шьян!.. [20]
 
 
Контр-адмирал улыбается в бороду. На любом корабле свои традиции, и вмешиваться в них – смертный грех для понимающего командира…
Высокие, чёрные как сажа борта растут в стёклах подзорной трубы. Амбразуры угловатых казематов открыты, в них хищно ворочаются кургузые, толстенные стволы армстронговских пушек.
 
 
Опа, камарад, опа, камарад, опа-опа-опа!.. [21]
 
 
Всё. Время вышло.
– По головному… залпом… пли!
Иллюстрированный журнал «Нива»,
С.-Петербург, декабрь 1881 г.
Литературное описание боя в Чесапискском заливе
Составлено капитаном 1-го ранга Повалишиным И. Ф. со слов участников и очевидцев к трёхлетию этого знаменательного события
…Не соглашусь с теми, кто считает, будто победу англичанам обеспечила исключительно хитрость вице-адмирала Инглфилда. Да, то, что он ввёл в заблуждение Портера, изобразив пожары и многочисленные подрывы на своих судах, сыграло определённую роль, но лишь в принятии решения атаковать британскую эскадру. Сам же исход боя целиком определила тактика, выбранная сторонами, – и тут пальму первенства следует отдать британцам.
Дэвид Портер принял решение, которое было довольно легко предвидеть. Он построил свои мониторы линией фронта и атаковал стоящую на якорях под прикрытием противоминных сетей эскадру Инглфилда, рассчитывая прижать её к береговым батареям и минным банкам, прикрывающим устье реки Элизабет. При этом следует помнить, что осадкой американские мониторы значительно уступали британским броненосцам и, следовательно, могли беспрепятственно пройти над выставленными минами.
Инглфилд легко разгадал избранную Портером тактику и заранее принял меры. Обрубив противоминные сети и расклепав якорные цепи, он быстро дал ход (следы взрывов и пожаров на его судах были, напомним, сплошной бутафорией) и двинулся поперёк курса мониторной шеренги, развив эскадренные десять узлов. При этом англичане серьёзно рисковали: тяжёлые мортиры форта Монро обстреляли проходящие мимо броненосцы и даже добились результативного попадания – в палубу «Трайумфа», позади грот-мачты. При этом погибли восемь матросов и лейтенант Коллинз; также были выведены из строя две скорострельные пушки системы Норденфельда.
Целью Инглфилда был охват неприятельского ордера с правого фланга, причём реакция Портера была не менее предсказуема: поворот «все вдруг» на восемь румбов и попытка навязать бой в параллельных колоннах, с целью прижать неприятельский ордер к форту Монро. Это, безусловно, могло бы принести плоды, особенно при сближении на дистанцию менее полумили, когда дальгреновские орудия мониторов имели бы возможность нанести серьёзные повреждения британским броненосцам – если бы не другой, неожиданный ход Ингфилда.
Британский адмирал разделил свою эскадру надвое: основная ударная сила, три казематных броненосца охватывали американскую колонну с головы, в то время как винтовые фрегаты «Комюс» и «Рэйли», также представляющие, благодаря своей превосходной артиллерии, серьёзную угрозу для мониторов, двинулись в противоположную сторону, заходя с тыла!
Можно не сомневаться, что подобный тактический приём Инглфилд спланировал заранее, ибо корабли были заранее поставлены на якоря именно в таком положении – броненосцы носом на норд, фрегаты – наоборот, на зюйд. И когда Портер увидел, какой опасности подверглась его колонна, – он растерялся. Ненадолго, всего на несколько минут, – но эти минуты оказались роковыми! А когда он скомандовал наконец «поворот все вдруг», три британских броненосца уже охватывали подковой его правый фланг, а с противоположной стороны в тыл нацеливались орудия «Рэйли» и «Комюса».
 
Но даже в этой непростой ситуации у Портера был выход – и он его нашёл. Контр-адмирал поднял флажный сигнал, предписывающий головным «Маопаку» и «Аяксу» одновременно выполнить правый коордонат (так называется поворот с последующим возвращением на прежний курс), а замыкающим «Диктатору» и «Каноникусу» – левый. При этом «Кэтскилл» и флагманский «Лихай», составлявшие центр построения, оставались на прежнем курсе. Таким образом американский ордер из колонны должен был превратиться в строй двойного пеленга. Причём головные мониторы каждой пары могли вести огонь по преграждающим путь броненосцам, а замыкающие, поворотив башни на корму, получали возможность без помех обстреливать угрожающие им с тыла фрегаты.
Рискну предположить, что даже неискушённому в морском деле читателю вполне очевидно, что такое действие требует строжайшей согласованности и превосходных навыков эскадренного маневрирования – того, чем, увы, не могли похвастать подчинённые Портера. По меньшей мере три из них были недавно выведены из резерва и укомплектованы экипажами – о какой сплаванности можно говорить? Прекрасно задуманный манёвр с треском провалился: вместо геометрически точного построения американский ордер превратился в кучу-малу, участники которой способны были думать только о том, чтобы избежать столкновения. И в эту свалку с двух сторон летели английские снаряды – нацеленные хладнокровно по цели, предписанной указаниями с флагмана.
В сущности, это было начало разгрома. Видя, что мониторы Портера не в состоянии вести сколько-нибудь эффективный артиллерийский огонь и производят лишь редкие и нерезультативные выстрелы, Инглфилд скомандовал идти на сближение. Британский командующий рассчитывал поставить точку в сражении, применив имеющиеся на броненосцах мины Уайтхеда – в такую кучную и малоподвижную цель, как скопление мониторов, промахнуться было непросто. Действительно, «Шэннон», а за ним и «Беллерофон» произвели в общей сложности пять пусков самодвижущихся мин, но тут предусмотрительность изменила англичанам: рассчитанные на обычную осадку мореходных броненосцев, мины попросту прошли под днищами американских мониторов!
Пушки тем временем делали своё дело. Одно за другим три попадания четырнадцатидюймовых бронебойных снарядов совершенно разрушили башню «Маопака», оставив монитор без командования и управления. Другой монитор, «Диктатор», на корме которого разорвался тяжёлый снаряд, выкатился из общей кучи поперёк курса британской колонны. Командир флагманского «Беллерофона» долго не раздумывал – монитор получил таранный удар в районе мидель-шпангоута на скорости в одиннадцать узлов, разломился пополам и быстро затонул вместе со всем экипажем.
Столкновение, однако, заставило «Беллерофон» почти замереть на месте, и идущие следом «Шэннон» и «Трайумф» вынуждены были маневрировать, в свою очередь превращая британский строй в свалку. И тут произошло то, что обеспечило сюжетами и вдохновением десятки художников, изображавших в последующие годы эту знаменательную баталию.
Мы упоминали, что американская эскадра состояла из шести однобашенных мониторов: «Аякса», «Маопака», «Кэтскилла», «Диктатора», «Каноникуса» и флагманского «Лихая». Это не совсем так, кроме перечисленных шести боевых единиц имелась ещё и седьмая – таранный миноносец «Индепид».
Заложенный в 1870 году, этот сравнительно небольшой корабль целиком был изготовлен из железа. Главным его оружием стал чудовищный тридцатифутовый таран, выглядящий до крайности несуразно в сочетании с кургузым корпусом. Что касается минного оружия, то оно состояло из трёх подводных шахт для шестовых мин. Однако в процессе постройки корабля технический прогресс не стоял на месте, и шахты приспособили для пуска мин Уайтхеда – правда, весьма неудачной конструкции. Ещё две шахты под углом в сорок пять градусов к курсу предназначались для выдвижения шестовых мин – на случай промаха при таранной атаке.