Трудовые будни барышни-попаданки 4 (СИ)

Я сделала еще пару шагов в темноту. Услышала шорох, дыхание. И что-то мягкое коснулось моей шеи.
  
Глава 18
 
— Эмма Марковна, все готово. Ой, кто это с вами? Коняга рогатая? Хворостиной его прогнать?
— Оставь, Настюша. Он к нам за краюшкой с солью явился. Найдется?
— Найдется, Эмма Марковна, нам из пекарни два хлеба принесли. Да что ты лезешь к барыне лизаться, у нее на плечах соли нет!
Я еле сдержала смех. Девушка из Орловской губернии видела лося второй раз в жизни, и он напоминал ей лошадь, украшенную ветвистыми рогами. Ну а если скотина, домашняя или лесная, пристает к госпоже, надо прогнать, пусть скотина весом почти в полтонны.
Минуты через три Настя принесла щедрый ломоть, посыпанный солью. Пока лось его жевал, я сказала ей, что этот зверь когда-то зашел на остров с материка да и поселился. Вообще-то, осенью у рогатых гон, но этот, видать, старый. Выбрал себе пансион, где он в полной безопасности.
А сама пожалела, что не могу задержаться здесь на денек. Для релаксации.
…Турист XXI века уже не увидит на Валаамском архипелаге того, что встретила я. А это — уникальный островной экозаповедник. Зверушек, от лося до зайки, не убивают на мясо и шкурки. Они и выстрелов-то не слышали ни разу, разве что птицы, летавшие на материк. В скитах на маленьких островках монахи рыбу не едят, так что, когда я плавала на лодке, лещей буквально приходилось раздвигать веслами. Даже собирать грибы-ягоды можно лишь по благословению, поэтому таких усыпанных черничных кустов, таких густых россыпей подосиновиков и рыжиков, да еще рядом с жильем, я не встречала. Ну и скотине привольно: послушникам-возницам запрещено не то что стегать сивок кнутами, даже щелкать ими.
Да и в остальном этот райский архипелаг обустроен и без моего фуникулера. Дороги вымощены так, что лошадку подгонять не надо. Валуны с полей убраны, как в Финляндии, все окопано, выровнено, вызревают вишни и сливы, а на аптекарском огороде — библейские травы-приправы вроде иссопа.
Впрочем, как поговаривает Миша, если видишь рай земной — не заметил адских мелочей. Валаам среди прочего — монастырская тюрьма, пусть и не столь известная, как Соловки. Присылают сюда не за ересь или кощунство, а за бражничество, когда попадья не выдержит и донесет на мужа в консисторию — спасайте, пока рясу не пропил. Тоже не так и плохо: лучше года три канавы копать на островах, чем свалиться зимой под забор и не встать. Но неволя — всегда неволя.
Может, мне самой найти какой-нибудь остров, еще не открытый к 1824 году? И подальше от всяческих интриг, когда грозят Сибирью за исполнение приказа, а чем знатней гость, тем опасней последствия гостеприимства. Мои пароходики — никак не океанского класса. Построю большой пароход, сядем на него. Я, Миша, детишки, Настя, Павловна, Зефирка… Еще ученики — куда их бросать, талантливых, обнадеженных? Да и я как поеду по своим владениям от Воронежа до Петрозаводска — прощаться, так и заберу каждого третьего с семьей. Одного парохода не хватит. Два, три, четыре…
Считала пароходы вместе с тоннажем, пока не уснула.
* * *
— Эмма Марковна, вам соленый огурчик принести? Я скушала, кофием запила, морская хвороба отошла.
Эх, Настенька, подруга моя заботливая. Из всех морей была только на Ладоге, а уже знает, как обуздать последствия морской болезни.
— Спасибо, милая, я в порядке.
«Горлица» качалась на волнах, но уверенно шла от Валаама к Олонцу. Я опять сидела на палубе, только укутанная в плащ, и пила полуденный кофе.
Вот сейчас бы телепортировать на борт всех теоретиков, говорящих, что колесо надежней винта. При таком волнении оно бы половину времени било лопастями по влажному воздуху, а суденышко еще бы крутилось, плохо слушаясь руля, да еще и пожилой капитан орал бы: «Остановите чертову машину, на парусах лучше». И я бы с ним согласилась.
Может, и правда не надо убеждать дураков, что винт лучше колеса, что перед операцией руки надо мыть, что ребенка можно воспитать без розги, что… что… что… А собрать всех, кто дорог, кого не бросишь, и отплыть куда-нибудь. Устроив тест-круиз по Ладоге или заливу, проверить участников авантюры на морскую болезнь. Открыть неоткрытую землю и жить там по своим законам. Например, в мире с дикими животными, чтобы кролики, антилопы и прочие крокодилы-бегемоты приходили к крылечку. Крокодильчиков, впрочем, гонять придется, да и бегемошки не совместимы с сельским хозяйством.
 
Вот только, Эммочка, будь географической реалисткой: где эту землю найти? На континентах белые пятна граничат с какой-нибудь европейской колонией и скоро будут присвоены. Все мало-мальские интересные острова тоже захапаны, в основном Британией. Даже Святую Елену приспособили — Наполеона содержать. Если что-то осталось неоткрытое, так скалы вблизи Антарктиды, где аборигены — пингвины и морские слоны, а землю придется привезти с собой. А как обустроишься — сразу найдется хозяин.
Увы, от судьбы не уйти, придется выживать в этом веке, в этой стране. И понемногу приводить ее в порядок, делать безопасной. Сначала для себя. Хорошее дело — дружить с будущим царем, но все же самодержавие придется ограничить. Но как?
Года три назад я и Миша завели «блокнот предвидения». Открывали его в декабре, вспоминали события, которые должны произойти в реальной истории в следующем году. И даже без блокнота помнили, что на следующий год на Сенатской площади произойдет попытка серьезно ограничить самодержавие, если не отменить вообще. И приведет к тому, что самодержавие только укрепится и будет несколько внимательней относиться к жизни подданных, чем сейчас. И делать с этим что-то надо непременно…
Кораблик качнуло так, что я схватилась за леер. Пока что надо добраться до Олонца, оттуда — до Волк-озера, решить производственный конфликт и получить побольше качественного металла, чтобы строить большие корабли и прочие полезные вещи. А с самодержавием ничего без Миши решать не буду.
* * *
Ветер стих еще до берега. Мы легко вошли в речку Олонку, поднялись до города и выяснили, что нас ждут — молодой племянник управителя и трое заводчан.
— Мы как в воду глядели, Эмма Марковна, — весело сказал парень. — Думали, вы скоро приедете, так и не ошиблись.
— Не ошиблись, — подтвердила я. — Петруша, иного дела нет, как меня с мужиками ждать?
— Так и вправду нет, — вздохнул Петруша. — Немец-анжинер одно командует, Иван Севастьяныч — другое. И сердятся оба, когда видят, что не им приказанное делают. Вот работнички с завода и подались по деревням. Нам и делать нечего, как вас ждать. Спасибо, что сами приехали, а не письмо прислали. Тут, извините, бурелом наворотили, барыне разбирать надо. А что мужички со мной, так тут окрест озоруют немножко. Отдохнете, Эмма Марковна?
Я вздохнула столь же печально и ответила, что хочу поскорей увидеть навороченный бурелом, потому в путь без промедленья. Команда «Горлицы» уже выкатила на берег мой возок, проделавший путешествие на корме. Теперь ему быть транспортным средством.
Так что выехали вечером. Один из матросов стал кучером и погонял тройку, заранее арендованную Петром. Он и эскортные мужики ехали на телеге сзади. Дорожка так себе, спасибо хоть, больших дождей еще не пролилось.
Впереди был бурелом противоречивых приказов. А пока что приходилось иметь дело с последствиями естественного бурелома. Парочку деревьев, сваленных недавним ураганом, прежние путники стащили с дороги. Вот эту раскидистую ель почему-то забыли.
— Тпру!
— Эмма Марковна, мне одному не убрать, — заявил спрыгнувший кучер, — ждать надо.
Я обернулась. Телега с Петром отстала. Вряд ли надолго…
— Мужички, поможете? — обратился кучер к неясным силуэтам, возникшим возле поваленного дерева.
— В чем помочь-то? — донесся не столько грубый, сколько печальный голос. — Мы, мил человек, разбойнички.
  
Глава 19
 
Генерал Б.