Наследный принц Андрюша

— Братцы! Настя, Матвей! — примирительно начал я.— Что же мы решаем за внука? Пусть Андрюша сам скажет, где он хочет жить.
Ну посмотрим, как внучек выкрутится. А то, понимаешь, привык прятаться за чужой спиной и загребать жар чужими руками…
— Ну, посуди сама, бабушка,— заговорил Андрюша проникновенно.— Дедушка живет один-одинешенек, а теперь с ним будет живая душа… Заболеет, хоть стакан воды подам…
Бабушка притихла. Прав внучек — сто раз прав. Побил ее внучек, ее же словами побил. Может торжествовать победу. И расправляться с побежденным, как ему захочется. Но внук великодушен.
— Бабушка, как же я обойдусь без твоих обедов, без твоих оладушек,— подлизался Андрюша к бабушке.— Я к тебе часто буду приезжать.
Умеет, чертяка, улыбнуться, в нужный момент сказать нужное слово, и бабушка уже размякла, забыла о перепалке.
— Кстати, когда у нас сегодня обед? — спросил Андрюша.
— Ой, пора готовить,— спохватилась бабушка.
— Дед, как здоровье? Вездеход в строю? — и для меня у Андрюши нашлось доброе слово, и меня он не забыл и одарил улыбкой.
И об Анютке вспомнил:
— Ну что, кнопка, пошли искупаемся, а то скоро лету конец…
У Анюты на глаза навернулись слезы.
— Я не кнопка, сколько можно говорить!
— Извини, пожалуйста,— Андрюша прижал руки к груди.— Аня, Анна, Аннушка…
Удивительно, как быстро могут высохнуть слезы у одиннадцатилетней девочки. В одно мгновение. Даже быстрее.
Вот и поговорили — по-родственному, душевно, тепло. Никого не обидели, всех утешили. Ах, внучек, ах, волшебник! У них в столице все такие разумные или он в единственном числе?
Дети пошли на озеро, Настя занялась стряпней, а я потащил Матвея, который снял, наконец, пиджак, на огород похвалиться тем, как все растет и процветает. Не оставлял я надежды обратить Матвея в свою веру — сделать из него садовода. На сей раз Матвей благосклонно внимал моим рассказам. Он был рад, что трудный разговор позади.
Но он рано радовался. Я держал про запас еще один каверзный вопрос. Его я решил задать после обеда.
Настя долго готовила обед. Мне кажется, в душе ее теплилась надежда — а вдруг обед перевесит все аргументы и внук останется у нас, на даче.
Обед пришелся Андрюше по вкусу. Видно, супчики из концентратов сидели у него уже в печенках. Он мычал от восторга, потому что рот был занят. Настя бросала торжествующие взгляды на Матвея. Но тот старательно жевал вставными зубами мясо и был так поглощен этим занятием, что ничего не замечал вокруг.
Обед приближался к завершению, когда я задал вполне невинный вопрос:
— А как быть со школой?
— С какой школой? — переспросил с набитым ртом Андрюша.
— Специализированной, английской,— объяснил я.
— Ох, как мне надоели эти специализированные школы,— поморщился Андрюша.
— Но ведь твоя мама просила,— сказал я.— Я ходил, договаривался с директрисой. Поверь, это было нелегко… Сейчас надо оформлять документы…
Неожиданно мне на помощь пришла Анюта.
— Это очень хорошая школа,— подала она голос.
— Откуда ты знаешь? — недоверчиво спросил Андрюша.
— А я в ней учусь,— сказала Анюта.
— Ну раз там учится Анюта,— объявил Андрюша,— пойду и я в эту школу. Тебе это устраивает, дед?
Меня это устраивало. И тут я выложил ту каверзу, которую держал про запас.
— Но дело в том,— я долго хрустел огурчиком, пока все не уставились на меня,— дело в том, что английская школа находится неподалеку от нашего дома, а ты собираешься жить в противоположном конце города.
— Верно,— подтвердил Матвей.— Я живу на Западе, они на Востоке…
— И тебе придется рано вставать и через весь город ехать в школу…
Вот какой довод я приберег напоследок. Знал я за внуком такую слабость, подметил за неделю, что больше всего на свете Андрюша любил поспать. И разбудить его бывает совершенно невозможно. Хоть из пушек пали, внук спит как убитый.
— Раз ты столько хлопотал, дед, пойду я в Анютину школу,— неожиданно ответил Андрюша.— Я дома четыре года ездил в школу на другом конце города, поезжу и пятый. Кстати, будущее за теми, кто рано встает…
 
— Значит, будущее за дедами? — спросил Матвей.
— Конечно,— ответил Андрюша и весело, открыто посмотрел на меня.
Ну что, говорил его взгляд, ты доволен моим ответом, дед? Отбрось сомнения, поверь, нет у меня задних мыслей, я весь перед тобой — как на ладони…
И я ответил внуку искренней улыбкой. Ну, слава Богу, гора с плеч. А я-то думал, что внук устроил визит Матвея неспроста, с единственной целью — заставить меня написать завещание, о котором я и слышать не хотел. Ужасно и унизительно для порядочного человека подозревать другого в чем-то нехорошем… Спасибо Андрюше, он избавил меня от подозрений.
Все бы так и закончилось на веселой ноте, если бы не Настя. Она явно не смирилась с поражением. И, оказалось, тоже приберегла последний аргумент.
— Раз вы решили, что Андрюша будет жить у Матвея, ладно, пусть живет, хотя я и категорически против,— воскликнула Настя.— Но я не понимаю одного, до первого сентября еще две недели, пожил бы ты, Андрюша, на даче, да и Матвей мог бы остаться… Место найдется…
— Я бы с удовольствием,— начал Андрюша и запнулся.— Да вот мы с дедом затеяли одно дело…
— Какое дело? — спросил я.
— Я бы рассказал, да дед велел мне молчать, хранить тайну. Правда, дед? — весело спросил Андрюша.
И Матвей, важно надув щеки, кивнул.
Я почувствовал, как краска стала заливать мое лицо. Я вновь заподозрил неладное.
Я знал, что Матвей обожал тайны. С тех еще времен, когда тайна бывала каждый день и даже по нескольку раз в день, когда тайной было все.
Хотя я и сам был из того же времени, но тайн не любил. И сейчас подумал: наверное, Матвей возвел какую-нибудь чепуху в разряд тайны, спрятал под ее покровом ерунду на постном масле.
Но подозрение снова поселилось в моей душе, стало расти, и я не знал, что с ним делать. Как вдруг напряжение разрядила Настя.
— Знаю я вашу тайну,— беспечно протянула она.
— Что ты знаешь? — прошептал Матвей.
Казалось, он сейчас грохнется на пол всем своим костлявым телом.
— Обои переклеиваете,— сказала Настя,— вот и все ваши секреты.
Первым прыснул, а потом залился смехом Андрюша. Следом за ним — Матвей. Но сначала его лысина из бледной стала красной, затем — багровой, и только потом он уже засмеялся. Смешливая Анюта, которой лишь палец покажи, хохотала до упаду.
— Ну чего я смешного сказала? обиделась Настя.— У тебя, Матвей, такие лохматые обои, их давно пора сменить…
— Ой, бабуля,— стонал от хохота Андрюша,— уморила…
Когда внук смеялся, он превращался в обыкновенного мальчишку, которому всего-навсего одиннадцать лет. И откуда у такого ребенка каверзные планы? Нет, это все мне приснилось в кошмарном сне.
— Дед,— подначил Матвея Андрюша,— а давай раскроем нашу тайну. А?
И снова залился смехом. На сей раз Матвей его не поддержал. Краска сошла с его лица, и он сердито стукнул палкой об пол.
— Балаболка ты, распустил язык, как баба.
— Все, молчу, дед. Критика справедливая, принимаю,— Андрюша в одно мгновение превратился из веселого мальчишки в делового человека.— Ну что ж, спасибо за хлеб-соль. Нам пора.
— Я вас довезу,— предложил я.
Прощание выдалось грустным, хотя Андрюша и обещал приезжать чуть ли не каждый день. В общем, погрузив сумки и чемоданы, мы вскоре катили по лесной дороге.
Ехали молча. Матвей еще не остыл от вспышки гнева, кряхтел, ворочался на заднем сидении. Андрюша тоже повесил замок на рот.
Когда я за рулем, я не отвлекаюсь на разговоры. Успевай только смотреть по сторонам.
Вездеход чихнул раз-другой и встал посреди дороги.
Я вылез из машины, покопался в моторе, и через минуту вездеход поехал.
Когда же он встал во второй раз, уже на шоссе, вслед за мной вышел размять ноги Андрюша.
— Дед, а почему бы тебе не купить новую машину? — глядя на пролетающие «Жигули» и «Москвичи», спросил внук.