Сноха
– Ты сейчас о Рудике Каминском говоришь? – уточняет Левка и смотрит на меня, не мигая.
– Да, о нем, – замечаю коротко. – Он моего Кирилла крестил.
– И мою Ленку, – криво усмехается Шевелев. – Хороший мужик был. Правильный. Моя правая рука. Даже не знал, что вы знакомы.
– Так он же меня к вам домой и привозил, – улыбаюсь я. Вот и браслетик пригодился. Хотя надевая его, я не рассчитывал на какие-то общие воспоминания с Шевелевым.
– Я тогда мало соображал, Вадик, – едко ухмыляется Левка. – Давайте помянем хорошего человека, – предлагает он, и я замечаю в его глазах слезы. Вишь, как проняло. Видать, что-то человеческое осталось в Шевелеве.
За Рудика я выпиваю до дна. Тянусь за соленым огурцом, закусываю, не поморщившись. Накладываю себе в тарелку холодец и горячее пюре. Ем, будто меня три дня не кормили.
– Тогда, Вадик, – обдумывая каждое слово, цедит Левка, – расклад совершенно другой. Ты пришел ко мне как добрый доктор, но посторонний человек. Но раз ты знал моего Рудика и дружил с ним, то и мне не чужой. А поэтому решим насчтет долга так. Пусть твоя невестка поработает ротиком, и мы в расчете.
Я чувствую, как меня захлестывает волна ярости и возмущения. Был бы жив Рудик, вопрос бы решился совершенно иначе. И если бы Кириллу не пришло в голову положить болт на Леву…
«Гребаный экибастуз!» – мысленно рычу я, призвав на помощь всю свою выдержку, а вслух заявляю совершенно спокойно.
– А каков ценник для постороннего, Лев Сергеевич?
– Сам запал на девчонку? – хмыкает, догадавшись, Левка.
– Ольга – вдова моего сына и мать моего внука. Она не по этому делу. Тихая и скромная, как монашка. Да и какой с нее толк? Она же не профессионалка, Лев Сергеевич. Смазливая дурочка. Ничего не знает и не умеет. У нее-то и мужиков кроме Кирилла не было, – беззастенчиво вру я, лихорадочно соображая, какие еще доводы привести Шевелеву.
– А она ладненькая кобылка, – смеется он. – Мне понравилась. Познакомь меня с ней, Вадик. Может, породнимся.
– Не вопрос, – хмыкаю я. – Только потом, чур, без претензий. Но она же фригидная. Мне Кирилл жаловался. А сегодня велела охранника уволить. Не так, видите ли, он на не смотрит. Я выгнал, конечно. А то эти бабские истерики слушать неохота.
– А с виду так и не скажешь, – бурчит Шевелев. – Я ее с Кириллом как-то видел. Думал, она ему прямо в кабаке отдастся, – ржет он в голос и добавляет серьезно. – Тогда бабки, Вадик. Аванс мне Кирилл вернул и посчитал вопрос закрытым. А вот неустойка осталась, плюс проценты за пять лет.
– Э-э, подожди, Лева, – встревает в разговор Игорь. – Что за мансы между своими? Неустойку тебе Вадим заплатит, а проценты прости ему… Как своему. Видишь, он и Рудика знал.
Шевелев глядит на Петровича невидящим взглядом.
– Да ты, Пирог, вообще помалкивай. Картину эту Кирилл тебе сбагрил! Я точно знаю. Верни картину, закроем тему! – Я заплатил больше, а ты зажал, – довольно кричит Игорь Петрович и бьет себя по ляжке. – Обошел я тебя, Лева! Ох, обошел!
– А я у тебя бабу увел! – ржет Шевелев. – Анечку! В красном платье!
– Да не очень-то и хотелось, – ухмыляется Пирогов. – Ты от нее ничего не подхватил, Левка?
– Да пошел ты, – весело отмахивается Шевелев.
«Нет, нормально? – думаю я. – У них тут соревнование «у кого член больше», а мне отдуваться. Бабки платить, невестку на ночку отдать. Фигушки! – внутренне огрызаюсь я, понимая, что эта самая перепалка дала мне возможность собраться с мыслями.
– Пять лет прошло, Лев Сергеевич, – замечаю я как бы между прочим. – Рудик, будь он сейчас с нами, посоветовал бы вам списать этот долг за истечением исковой давности. По Российскому законодательству – три года.
– А по понятиям? – добродушно, но настороженно рыкает Шевелев.
– И по понятиям тоже. Предоплату Кирилл отдал, неустойку я заплачу в размере аванса. И разойдемся с миром. Если понадобится моя помощь как специалиста, я всегда к вашим услугам.
– Хорошо, – кивает Шевелев. – Меня такой расклад устраивает. Жаль, конечно, что Ольгу мне отдать не желаешь…
– Это исключено, – резко мотаю я головой. – Она – член моей семьи, а не какая-нибудь шалава.
– Сам, небось, ей вдуть хочешь, – ржет Шевелев, и хотя он недалек от истины, я еле сдерживаю себя, чтобы не надеть ему на голову салатник с оливье.
– Кстати, – говорю я, желая сменить тему. – Отцы города, – демонстративно оглядываю обоих авторитетов, – у нас появился какой-то маньяк. Вы в курсе? Уродует баб, представляясь пластическим хирургом. Некто Виктор Оноре. Люди платят бабки, а из них инвалидов делают.
– Впервые слышу, – рявкает Шевелев. – Таким гадам в нашем городе не место.
– Вот и я о том же, – киваю я. – Прославимся на всю страну как родина вурдалака.
– Ну, если народ к нему идет, – задумчиво тянет Игорь, – то кто мы такие, чтобы вмешиваться. Если так называемый доктор практикует в подворотне, а какой-то идиот приходит туда на операцию, то лично мое дело сторона. Один ублюдок, другой – дурак!
– А если твоя Лизка к нему попадет? – с усмешкой хмыкает Лева. – Или любая нормальная баба… Овца молодая без денег. Нет, этого уродца нужно остановить. Спасибо, что сообщил, Вадим Петрович, – кивает он, привставая. Жмет мне руку и добавляет как бы между прочим. – За деньгами завтра кого-нибудь из парней пришлю…
– Нет, – мотаю я башкой, так кстати вспомнив советы Рудика. – Я сам заеду и лично вам из рук в руки передам.
– А ты прошаренный, доктор, – хохочет Шевелев, плюхаясь обратно на стул. Берет с блюда кусок запеченной курицы.
«Если ты так будешь трескать, Лев Сергеевич, – думаю я, выходя из ресторана, – то мне отдавать долг не придется. Инсульт тебя хватит, дорогой мой человек!»
– Зря ты вот так сразу согласился, – бубнит по пути домой Игорь. – Нужно было поторговаться!
– Бесполезно, Петрович, – морщусь я. – Он запал на Ольгу и только большими бабками ее удалось снять с крючка.
– Ну, ты же понимаешь, что это временно. Кто она тебе? – бурчит он, внимательно глядя на меня, и пока я включаю зажигание и трогаю машину с места, отвечает сам себе. – «Да никто! Бесхозная телка!»
– Она – мать моего внука, – механически сообщаю я, выезжая на проспект. – Ольга, в конце концов, Косогорова!
– Ты думаешь, Левка об этом не знает? – изумленно восклицает Петрович. – Но когда Шевелев что-то решил для себя, то обязательно сделает. Понимаешь? Он все равно вставит Ольге. Хочешь ты того или нет. Деньги твои к рукам приберет и выждет немного. А при первой возможности воспользуется моментом. Ты же догадался, из-за чего весь сыр-бор… Может, он и Кирилла того… – тяжело вздыхает Пирогов, и в эту минуту я понимаю, что хочу треснуть по башке друга семьи. Или в глаз зарядить кулаком.
– Хорошо, – киваю я. – Что ты предлагаешь? Отправить Ольгу обратно в Шотландию?
– Он теперь знает, где она прячется. И там ее отыщет. Не он сам, так его люди. Держи в доме под замком. На улицу пусть выходит с охраной. И пацана охраняй как зеницу ока. Левка – подлый тип.
– Я к ней телохранителя приставил, – рычу я. – Теперь точно глаз с нее не спущу. Навязалась на мою голову телка непутевая!
– Левка прав, признайся! Ты ее хочешь, Вадька! Снова мечтаешь ей вставить по самые гланды. Небось, вспоминаешь, как шпилились в Тае? – хохочет он, а вот мне самому не до смеха.
Сжимаю руль покрепче и внимательно смотрю на дорогу. Торможу на первой же свободной парковке.
– Игорь, – серьезно глядя на друга, говорю вкрадчиво. – Веселье по этому поводу неуместно. Когда я трахался в транзит-отеле с хорошенькой телочкой, то даже подумать не мог о последствиях. В душе не ведал, кто она такая. И как ты понимаешь, фамилии не спрашивал. Мы провели вместе два классных дня. Поднимались наверх лишь пожрать. Трахались как кролики. Но мне тогда остро нужна была женщина. Я поманил первую попавшуюся красотку, и она с легкостью согласилась. А потом через неделю после прилета узнаю в ней жену своего сына. Это нормально? Как ты думаешь, мне легко жить, зная, что я отымел собственную сноху? Тем более теперь, когда Кирилл разбился…