Ученик Рун (СИ)

Магия — это всегда интересно.
— А не жалко его на воду–то спускать? — осмелел и спросил Сопля.
Торговец только хмыкнул.
— Так это же так, безделушка. Мне знакомый колдун по серебрушке за штуку заряжает, а не как эти гарнизонные снобы, что по пять дерут, — похвастался мужик, после чего подцепил за маленькое колечко шнурок, сжал медную оправу пальцами и опустил амулет в бочку.
По воде пошло желтое свечение, которое моментально превратило местами мутную речную воду в хорошую, будто из колодца. А может и лучше. Я такие номера видел не раз, а вот наши младшие все еще удивлялись. Бесплатное магическое представление! Да какое бесплатное? Еще и пять медных дадут! Да и торговцу, даже если заряжать амулет в гарнизоне, по деньгам было то на то. Нас к колодцу не пустят носильщики — погонят в шею, а за свою работу на рычагах и донос воды еще четыре–пять серебра спросят. А по пути половину расплещут. Не то, что мы с ребятами — мы старались довезти бочку полную, чуть ли не в край.
Как только желтый свет пропал, работорговец ловко выдернул разряженный амулет очищения — который был, по сути, амулетом лечебным, такой и к ране можно приложить или порезу какому — и быстро спрятал камушек в кармане.
— Дядь, а можно водицы попробовать? — спросил один из мелких.
— Давай малой, добрый я сегодня, — с полуулыбкой ответил работорговец.
Пока младшие крутились вокруг бочки, мы с Граном и торговцем отошли чуть в сторону и получили расчет — пять медяков, как и договаривались за такую несложную работу.
Как только солнце стало клониться к закату, а торг на рынке стал угасать, мы всей компанией двинули на южный берег Нипса, к Риге. Ладонь, сжатую в кармане в кулак, приятно грели девять медных монет. Кроме бочки с водой мы за день выполнили еще пару мелких поручений. Теперь денег достаточно, чтобы не только поесть вечером, но и купить на завтра буханку лежалого хлеба у пекаря. Или даже кулич у лоточника — они были по четыре медяка. Но это уже лакомство.
Загодя отправили к кухарке Соплю, убедиться, что нам что–нибудь оставят, да и сообщить, что сегодня мы готовы поработать. Так как Сопля был самым мелким и при этом — самым юрким, то подобные поручения выполнял обычно именно он. Кроме нас Рига подкармливала еще несколько групп ребят, так что полакомиться хлебными корками и похлебкой из рыбьей требухи удавалось не всегда.
Уже подходя к реке я, идущий позади ребят, заприметил нашего гонца. Нос расквашен, ухо — фиолетовое, а сам Сопля из последних сил сдерживал рыдания и глотал слезы, стараясь не сорваться в девичий рев.
— Эй! Что случилось? — окликнул я младшего, обгоняя остальную шайку и выходя вперед. — Ты что, попался?
— Попался… — хныкая и размазывая кровь по лицу, ответил Сопля.
Я нахмурился. Понятно, кто оприходовал нашего быстроного. Банда Дамара — парни, что обитали у самого берега реки, на окраине Нипса. Когда крепкий и рослый Финн от нас ушел, эти дураки возомнили, что могут решать, когда нам переходить на тот берег, а когда — нет. Поговаривают, что Дамар метит в воры, да не просто в карманники, а в душегубы. Был он здоровый и злой полукровка — мать у него рабыня из восточной Пресии — и уже через пару лет его начнет бояться не только уличная шпана и бродяги, но и взрослые.
Дамар мог Соплю и покалечить, но пацаненку только разбили нос и дали в ухо, после чего отправили на другой берег, к мосту, как послание. Мы с Граном переглянулись. В глазах рыжего я прочитал, что он не так уж и голоден, может, стоит остаться тут, в безопасности? Но я, наплевав на все предосторожности, махнул парням рукой, мол, идем на другой берег. Если сейчас дадим слабину и не появимся у Риги, то больше в южную часть города нас не пустят.
Совершил ли я ошибку, приняв подобное решение? Вполне возможно. Как только мы перешли мост и углубились в лабиринт каменных доков, где хранилища для зерна и товаров перемежались с жилыми постройками, трактирами и публичными домами, на нас вышел Дамар со своими прихвостнями.
Я давно не видел эту скотину. Казалось, за прошедшие несколько месяцев, что мы не сталкивались с этим оборванцем, Дамар вырос на полголовы, да набрал десяток фунтов веса. Здоровый, со свежим шрамом на щеке, который он получил то ли в разборке, то ли сделал себе сам, чтобы рожа была страшнее, он вместе с еще тремя парнями перегородил нашей шайке дорогу. За нашей спиной появился еще с десяток ребят — тоже дамаровы.
 
— Рей! Ты, сучонок, не понял? Я же сказал, что нечего вам делать в моем районе! — рыкнул Дамар.
— Это тебе что, король доки пожаловал, или что? — ответил за меня Гран, делая шаг вперед.
— Я тебе, рыжий, уши оторву! Пасть захлопни! — ответил Дамар, угрожающе тыкая пальцем в сторону Грана.
Мой товарищ и, по сути, заместитель, если судить по возрасту, стушевался, после чего сделал несколько шагов назад, закрывая собой мелких, а сам — становясь за моим плечом.
Я же пока оценивал ситуацию. Драться — вообще не вариант. Те, что были в спине, вышли с конца улицы, то есть до нас им было шагов пятьдесят. Прохожих на этой улочке было раз–два, да если и начнется какая потасовка, то они максимум кликнут стражу. За это время Дамар с его отморозками нам все кости поломают… Значит, надо бежать. Только куда?
— Вас, северный мусор, надо проучить! — продолжил Дамар, после чего потянулся за пазуху. — А если не слышите, когда по–хорошему говорю, значит, уши грязные!
В руках здоровяка сверкнуло короткое трехгранное шило. Такими конюхи пробивают плотную кожу седел или сбрую, когда занимаются ремонтом. Я заторможено посмотрел на опасный инструмент в руках Дамара. Он что задумал?
— Ну что, кому первому уши прочисть? — мерзко спросил один из подручных Дамара, тот, долговязый справа.
Воры в порту частенько так наказывали тех, кто доносил на них городской страже или услышал лишнего. Протыкали ухо. Иногда — оба. К некоторым слух возвращался, но большинство так и оставались глухими до конца жизни.
Я еще раз оглянулся. Рядом был только небольшой трактир, но пустит ли хозяин на задний двор, откуда мы сможем сбежать? В любом случае, лучше укрыться там. Ведь одно дело — попасться городской страже и получить розгами, чем тебе воткнут в голову кусок железа…
Дамар демонстративно поцеловал плоский камушек с выцарапанной на нем магической руной Тир, что носил на волосатой шее. Безделушка, что носят многие парни и молодые воины, типа оберега. Считается, что руна эта помогает в бою. После чего, перехватив шило в кулак, двинул в нашу сторону.
Подав знак, я подтолкнул Грана, который пришел к тем же выводам, что и я, в сторону трактира. Мой товарищ потащил за собой малых, и уже через секунду вся шайка ломанулась в сторону трактира. Я же остался на месте, подбирая с земли камень покрупнее, коих было в избытке на раздолбанной дороге, готовый приласкать любого, кто подойдет слишком близко. А вот после броска — сразу же за ребятами, что будут уже внутри ждать меня. Надеюсь, трактирщик не окажется скотиной и позовет стражу, ведь знакомиться с шилом в руках Дамара мне не хотелось от слова совсем.
Вот только противники сумели меня удивить. Полностью проигнорировав босоногий табун, который пронесся у Дамара и подручных прямо под носом, все трое ломанулись прямо на меня. Камень бросить я успел, даже рассек бровь тому долговязому, что поддакивал Дамару, а вот уйти — уже нет.
На меня бросился третий, низкий и коренастый пацан, которого я раньше не видел. Вот только вместо кулачного боя он сделал все максимально просто — бросился в ноги, валя меня на землю. Следом за ним подоспел и Дамар, который больно приложил меня ударом деревянного башмака по ребрам. Долговязый же остался позади, шагах в десяти, держался за лицо, и, тихо подвывая, пытался остановить хлещущую из рассеченной брови кровь.
— Рей, сучий ты сын! Ты Онги чуть глаз не выбил! — хохотнул Дамар. — Парни! Поднимайте этого крысеныша!
Подоспевшие с другой стороны улицы остальные члены банды Дамара споро подняли меня на ноги, крепко держа под руки. Тут не особо дернешься, хотя я пытался. И лягаться, и кусаться. Потому что понимал, что сейчас все средства хороши.