Эндшпиль (СИ)

Линейный крейсер развернулся в сторону конвоя, собираясь устроить бойню пытавшимся разбежаться купцам. Но в это время в двух кабельтовых от его борта взметнулись больше дюжины водяных столбов. И судя по всему, противник бил шестидюймовыми снарядами, а опять-таки тяжелыми девятидюймовыми.
Вся северная часть горизонта была подернута туманной дымкой. Там, на фоне этой дымки, беззвучно полыхнуло. У противоположного борта «Рюрика» вновь встали высоченные столбы разрывов. Теперь, после такого «горячего приветствия» стало ясно, что противников как минимум двое. И вооружены они не менее чем двумя десятками пушек стандартного английского калибра в девять и две десятых дюйма.
«Кто это может быть? – пытался проанализировать ситуацию командир крейсера. – Не менее восьми стволов в залпе, это точно не броненосные крейсера у тех пушек меньше. Или… Но они вроде бы должны быть в метрополии… И скорость, скорость не менее двадцати пяти узлов, значит…»
Упали у борта снаряды третьего залпа, а потом противники сблизились. И перед наблюдателями с «Рюрика» появились два больших крейсера, судя по силуэту имевшие две трубы и минимум пять орудийных башен каждый.
«Линейные крейсера типа «доминион», – подумал Угрюмов, – «Новая Зеландия» и «Австралия». Они нас все-таки выследили… Парой…»
Обстановка прояснилась окончательно, но командиру русского крейсера не стало от этого легче. В поединке с одним «доминионом»[20] с его девятидюймовыми орудиями русский линейный крейсер мог рассчитывать на успех, даже не смотря на большую на целый узел скорость противника и большее число стволов. Но два таких противника были ему точно не по зубам. И Угрюмов сделал то, что ему оставалось. «Рюрик» дал полный ход, пытаясь оторваться от своих противников. Понятно, что теперь «Рюрик» мог отстреливаться только кормовыми башнями, но и англичане могли вести огонь лишь носовыми башнями. Четыре башни из пяти выбывали, так как даже бортовые башни британских кораблей, установленные по схеме линкора «Дредноут», имели ограниченные сектора обстрела по носу из-за опасности повреждения надстроек пороховыми газами. Это резко увеличивало шансы рейдера продержаться до наступления темноты. Одновременно командир русского рейдера приказал передать по радио, обращаясь ко всем, кто мог его слышать о бое и преследующих его крейсерах.
Британские снаряды ложились у самых бортов русского корабля, обрушивая на его палубу потоки воды. Но пока без прямых попаданий. Кормовые башни «Рюрика» влепили в идущий первым крейсер десятидюймовый снаряд. Не причинивший преследователю существенных повреждений. Скорость хода «доминиона» не снизилась, и он продолжил стрелять, причем даже из бортовых башен. Три огромных корабля мчались на север, выжимая из машин все, что возможно и немногим больше. Расстояние между ними почти не сокращалось, но никак не увеличивалось. Состояние силовой установки «Рюрика» оставляло желать лучшего, уступая недавно подремонтированным котлам и машинам «доминионов». Кроме того, днище русского линейного крейсера сильно обросло за время рейда. Русским пока что везло, но все понимали, что везение не может быть бесконечным. Тем более, что второй англичанин обогнал своего мателота. И теперь, идя строем фронта, и тоже открыл огонь из всех шести орудий.
Но вначале опять отличились русские артиллеристы, влепив еще один тяжелый снаряд прямо в носовую башню уже помеченного первым попаданием британского корабля. Снаряд пробил броню башни и взорвался внутри, превратив в пепел орудийный расчет и искорежив все содержимое. Крейсер теперь мог стрелять по «Рюрику» только из орудий бортовых башен.
Впрочем, британцы ответили не менее серьезно. Второй английский крейсер стрелял, в отличие от первого, попеременно бронебойными и фугасами. И именно бронебойный снаряд попал в крышу башни «Глаголь». Причем попал во время заряжания. Пробив крышу, он взорвался внутри, воспламенив подаваемые пороховые заряды. Из всех щелей башни полыхнуло огнем, крыша, подскочив кверху, снова упала на место. В погреба огонь не проник, но теперь отстреливаться русскому крейсеру стало практически нечем. Одна башня выгорала, а стелющийся дым, хотя и сдуваемый на корму, перекрывал обзор второй. К тому же англичане постепенно нагоняли русский корабль и их огонь становился все более эффективным. Очередной снаряд «доминиона» проделал в корме рейдера подводную пробоину и повредил винторулевую группу. Русский крейсер рыскнул влево, а «доминионы», сократив расстояние и подвернув. Открыли огонь из всех башен, расстреливая рейдер из четырнадцати стволов. «Рюрик» огрызался только из шести орудий. И даже добились определенных успехов, попав несколько раз в того же уже получившего попадания англичанина. Но вскоре попадание в носовую надстройку нарушило на рейдере централизованное управление огнем, отчего эффективность его стрельбы стала быстро падать. Однако русские не сдавались, продолжая отстреливаться. Но потом тяжёлый снаряд пробил главный броневой пояс «Рюрика» и привёл к затоплению одного из машинных отделений. Скорость крейсера снизилась до двенадцати узлов. Англичане продолжали всаживать в него снаряд за снарядом. Казалось все уже кончено, но русские напоследок смогли отомстить, всадив еще два снаряда ниже ватерлинии в первый британский крейсер. Потерявший уже две башни главного калибра из пяти, с разбитым носом, пламенея очагами пожаров и кренясь на правый борт, британский крейсер вышел из боя. Но второй, почти не поврежденный, продолжил схватку. Тем более, что к нему присоединились вернувшиеся «Индефатигэбл» и «Рейнбоу».
 
Появился нарастающий крен на левый борт. Горящий «Рюрик» агонизировал, но продолжал упорно держаться на плаву и отстреливаться из всех уцелевших орудий. Иногда даже попадая в корабли противника. И тогда англичане решили добить его торпедами. «Индефатигэбл» и «Рейнбоу», поврежденные, но сохранившие ход и боеспособность, зашли в атаку с правого борта. Стволы казематных стодадцатимиллиметровок из-за крена задрались так высоко, что орудия могли стрелять только в небо. Но британцы все равно не стали рисковать и выстрелили с максимального расстояния. Из восьми устремившихся к русскому крейсеру торпед в него попали четыре…
Через три дня проходящий в этом районе чилийский пароход подобрал с воды двух измученных ранами, морем и жаждой русских моряков. Удержавшихся на поверхности благодаря полуразбитому спасательному плоту. И немного позднее весь мир узнал, что англичане ушли после боя, не пытаясь разыскать и спасти уцелевших русских.
Потом стало известно, что кроме «Ройял Артура», бой не пережил и тяжелый (линейный) крейсер «Острейлиа», затонувший от полученных повреждений по пути в порт. А крейсера «Нью Зиленд», «Индефатигэбл» и «Рейнбоу» встали на длительный ремонт…
Турция. Константинополь и Проливы. Август 1910 г. 
Ситуация, с точки зрения великого визиря Османской империи Кямиль-паши, складывалась совсем плохая. Сражения за Македонию и Фракию обескровило турецкие армии, целых два корпуса, усиленные и набранные из самых боеспособных частей, недавно перебросили на усиление Чаталджинской позиции. Кавказская армия давила с востока, уничтожая посланные ранее подкрепления и угрожая безопасности центральных провинций со стороны Малой Азии Небольшой флот и полторы дивизии пехоты, что англичане и французы оставили в Стамбуле – помощь настолько мизерная, что о ней можно даже и не вспоминать. Хотя конечно, с учетом того, что в Стамбуле из всех войск остались только пехотная и кавалерийская дивизия, то и три пехотные бригады становятся большой силой. Но что их хватит, если неверные решат высадить десант, Кямиль-паша сильно сомневался. Надо признать, не он один. Не зря все, кто побогаче, уже 
уехали из города. А вслед за ними потянулись под любым предлогом чиновники и даже бедняки. И только самые фанатичные и самые бедные, да вынужденные регулярно ходить на службу еще оставались в городе. В котором, кстати, понемногу воцарялся самый натуральный беспорядок. Мусульманские фанатики нашли привычное объяснение всем бедам, творящимся с поклонниками Аллаха, в проживающих в городе неверных. И то в одном, то в другом районе столицы внезапно начинались погромы. Полиция и не пыталась их останавливать, а войска охраняли лишь посольства и районы, в которых жили придворные султана.