Эндшпиль (СИ)
- Полагаю Ваше… Государь, что большая самостоятельность, предоставленная церкви, пойдет ей на пользу. Особенно в отношении ее влияния на вновь присоединенных землях нашей Империи, - ответил, не задумываясь, Извольский. – Ибо сейчас наша Церковь приобрела все недостатки бюрократический чиновничьей организации, включенной в систему государственного управления…
- То есть ты тоже за, - отметил Николай. – Полагаю, однако, что решать такой вопрос, касающийся внутреннего строя церковной жизни и существа церковного управления, без присутствия первенствующего члена Синода неуместно. Передай адъютанту, пусть пригласит Его Высокопреосвященство.
Пока Извольский разговаривал с адъютантом, Николай встал и прошелся по кабинету, обдумывая сложившуюся ситуацию. То стремление к независимости и даже равноправия со светской властью, тот «папежский дух», из-за которого патриаршество пришлось упразднить, церковь ныне утеряла и возродить скорее всего неспособна. А расходы… он припомнил содержание бюджета на этот год и едва удержался чтобы не выругаться. «Два линкора можно построить, вместо того чтобы долгогривым отдавать, - подумал он. И вспомнил сказанные ТОГДА слова – Господь дал царям власть над народами, но над совестью людей властен один Христос[4]…»
Появившийся митрополит Владимир отвечая на вопрос царя, заметил:
- Давно уже в умах православных русских людей жила мысль о необходимости созыва Всероссийского Поместного Собора для коренных изменений в порядке управления Российской Православной Церкви и вообще для устроения нашей церковной жизни на незыблемых началах, данных божественным основателем и главою церкви в Священном Писании и в правилах святых апостолов, святых вселенских и поместных соборов и святых отец. Происшедшее у нас в последние века развитие, в корне изменившее нашу общественную и государственную жизнь, обеспечил, по мнению нашему и церкви возможность свободного устроения. Заветная мечта русских православных людей теперь стала осуществимой, и созыв Поместного Собора в возможно ближайшее время делается настоятельно необходимым…[5]
Разговор получился длительный и весьма интересный. Оказалось, что церковные иерархи хотели бы независимости во внутренней церковной жизни при сохранении всех привилегий и, самое главное, финансирования из государственных средств. На что, естественно, не был согласен сам Николай. Разговор, а точнее спор, закончился уже к обеду. Митрополит Владимир все же уговорил императора менять все постепенно, не разрушая уже достигнутого и, главное, уменьшая финансирование церкви постепенно, не более чем на пятую часть суммы от уровня текущего года. Договорились также, что высочайший указ о созыве «предсоборного присутствия» будет подписан Николаем в ближайшие дни и передан Синоду по телеграфу.
Обед, на который кроме митрополита и обер-прокурора был приглашен и ждавший все это время высочайшей аудиенции московский генерал-губернатор Сергей Константинович Гершельман, прошел в спокойной обстановке. Геошельман был доволен тем, что царь не требует доклада, митрополит рад достигнутому соглашению, Извольский – сохранением должности и милостивым отношением императора. О чем думал Николай, осталось тайной, не внесенной даже в его дневники.
Императорский поезд отправился в дальнейший путь к Дальнему Востоку этой же ночью…
Индийский океан. Борт крейсера «Эмден [6] ». Май 1910 г.
Слабо светились морские волны, рассекаемые форштевнем крейсера. Взбитая крутящимися винтами струя воды, светясь, тянулась за кормой, словно луч странного подводного прожектора. Сигнальщики старались различить при неярком свете звезд на поверхности океана хоть что-нибудь в своем секторе обзора. Впрочем, не сильно напрягаясь, так как корабль шел вдали от основных торговых маршрутов. Однако, даже в этой ситуации на рейдере убраны все огни, иллюминаторы задраены боевыми крышками, а световые люки завешены. И даже несмотря на сравнительно малый ход, приняты все меры, чтобы не выдать себя случайным факелом искр из труб. «Эмден» направлялся на север, к Цейлону. Поближе к торговым путям и крупным портам англичан. Предоставив возможность крейсерам английских Ост-Индской и Африканской станций ловить их на юге.
Сменилась вахта, небо начало светлеть… и впередсмотрящий доложил заметил впереди дым. Командир, присутствовавший на мостике, приказал объявить боевую тревогу и дать полный ход. Зазвенели авральные звонки и послышался топот нескольких сотен бегущих ног. Еще несколько мгновений, и все заняли места на своих постах.
В предрассветной мгле прямо по носу вырисовывался корпус большого корабля. Он шел без огней, и было непонятно военный это корабль или торговое судно. «Эмден» сближался с ним на полном ходу. Заметив приближающийся рейдер, команда судна резко изменила курс. Целые облака дыма повалили из его труб, и «жертва» прибавила ходу, направляясь в сторону индийских берегов. Между тем понемногу светало и на «Эмдене» наконец разглядели, что преследуют торговое судно. «Немедленно застопорить машины. Радио не пользоваться», – взвился флажный сигнал на фор-стеньге крейсера. Ответа не последовало. Поэтому через несколько мгновений прозвучал холостой выстрел. Его на судне проигнорировали. Тогда командир крейсера приказал сделать несколько боевых выстрелов. Заметив фонтаны взрывов у своего борта, «купец» остановился, развернулся и поднял на всех стеньгах британские флаги. «Эмден» и его приз сильно качало на морской зыби. Спустить на воду катер для доставки на добычу призовой команды было не так легко. Шлюпку волной могло ударить о борт, опрокинуть или разбить. Но все обошлось благополучно. И скоро немцы увидели, как офицер и назначенная в его распоряжение команда, вооруженная револьверами и карабинами, поднялась по штормтрапу на британский пароход. Британский флаг спустили и вместо него подняли германский. Так как пароход оказался скоростным и достаточно крупным, им можно было воспользоваться для самых разнообразных целей. Командир, фрегаттен-капитан Карл фон Мюллер, решил не топить его, а увести с собой в качестве угольщика и вспомогательного крейсера. Но самым важным оказалось даже не это. От шкипера судна, испанца по национальности, Канарис смог выведать, что в Мадрасе англичанами запасены большие запасы нефти. А вот боевых кораблей в порту не было, да и береговые батареи имеют ограниченные углы обстрела и вооружены всего лишь четырехдюймовыми пушками. Отчего шкипер обладал столь специфическими знаниями, никто из германцев дотошно выяснять не стал. Подумать, конечно подумали, но озвучивать не стали…
Подумав и посовещавшись с офицерами, фон Мюллер все же решил испытать прочность нефтяных цистерн в Мадрасе…
«Эмден» подошел к гавани вечером. По случайному совпадению, накануне в мадрасских газетах опубликовали официальное сообщение о гибели германского рейдера и уходе русского в Тихий океан. Чтобы достойным образом отпраздновать эти события, в местном клубе назначили званый вечер. На котором, среди прочих гостей, присутствовали и офицеры с береговых батарей и пришедшего накануне в порт сторожевого корабля «Фантом».
Тихим ходом «Эмден» подошел к Мадрасу на расстояние менее двух с половиной миль. Маяки мирно горели, что очень облегчило ориентирование на подходе. Стоящий у причала «Фантом» также нес все навигационные огни.
Загорелся прожектор, и немцы сразу осветили высокие белые с красной крышей нефтяные цистерны-танки. После нескольких выстрелов над ними показались громадные языки голубовато-желтого пламени. Из пробоин, нанесенных снарядами, хлынули потоки горящей красным огнем жидкости. Громадное облако тяжелого черного дыма окутало все окрестности.
На «Фантоме» германский крейсер обнаружили только после того, как он открыл огонь. Но было уже поздно. Отстрелявшись по нефтяным танкам, «Эмден» выпустил по сторожевику две торпеды и последовательно обстрелял английский корабль на развороте из всех орудий. Среди моряков, спавших на верхней палубе, началась паника, часть из них выпрыгнуло за борт в воду. Но другие все же попытались ответить. На палубе появились вахтенный офицер и несколько мичманов, которые попытались навести какой-то порядок. К бортовым орудиям встали комендоры, но стрелять им было нечем, и часть их тут же была перебита огнем германцев… В итоге «Эмдену» ответили лишь носовое и кормовое орудия, которые смогли сделать по одному –два выстрела. Потом в корабль попала торпеда. Она поразила «Фантом» в носовую часть. Став причиной его гибели, из-за детонации снарядов носового бомбового погреба. Спустя какую-то минуту после удара английский сторожевик завалился набок и лег на дно.