Заложница монстра (СИ)

Я больно ударилась спиной о ее корпус, но и звука не произнесла. Посмотрела лишь с такой ненавистью, что если бы могла убивать взглядом, у меня бы это сейчас с легкостью получилось.
— Ну и чего мы испугались? — будто и в самом деле удивился, спросил Новак, медленно выбираясь из машины и вставая прямо напротив меня. Его водитель отошел подальше и отвернулся, делая вид, что ничего странного не происходит. — Должна же понимать, что бежать некуда. Да и не получится. Или это такой изощренный способ завладеть моим вниманием? Что ж, у тебя хорошо получается…
Сказав это, он подошел еще ближе ко мне. Его тело почти касалось моего. А руки самым бессовестным образом потянулись к моей груди. От такой наглости я впала в ступор. Хотя ничего другого от Новака уже не ждала.
Хотела влепить этому уроду пощечину, но мою руку перехватили. Реакция у Матвея была отменная. Несмотря на это, я не теряла надежды все-таки пройтись по его лицу. Представляю, какое бы это стало для него унижение.
— Чего шипишь, кошечка? — хрипловато спросил у меня Новак. Само собой, мой ответ ему был не важен. Он лишь сильнее сжал пальцами мое запястье, из-за чего я и в самом деле зашипела. Только от боли, а не от злости. — Не бойся, прямо здесь я тебя не возьму… Но завтра, будь уверена, наверстаю упущенное.
Я только открыла рот, чтобы сказать колкость, которая так и вертелась на кончике языка, как меня поцеловали. А вторая рука Новака сжала чувствительную зону между ног. Вскрикнула, но получилось приглушенно. Потому как мужчина продолжал терзать мои губы. Было немного больно, не очень-то приятно и унизительно. Наверное, лишь благодаря этим смешанным чувствам, я и нашла в себе силы сопротивляться. И первым делом попыталась убрать руку Матвея, которая и не думала отпускать меня.
Кажется, ему как раз и нужно было — унизить. Потому что, как только я начала сопротивляться, вскрикивать, когда становилось больнее или… В общем, меня все-таки отпустили. И я снова отскочила от Новака с такой скоростью, что чуть было не врезалась в фонарный столб.
Матвей засмеялся. Будто тут было что-то смешное. Он издевался надо мной, использовал, как бездушную вещь. И при этом позволял себе подобные выходки.
Я слышала его смех все то время, что добиралась до подъезда своего дома. И только когда за мной закрылась металлическая дверь подъезда, смогла немного успокоиться. Взлетела по ступеням и вскоре оказалась уже в своей квартире. Снова хотелось принять душ. Включить горячую воду и снова растирать тело жесткой губкой, до покраснений и легких царапин. Но, чтоб его, если вспомнить, где Новак меня трогал, то так издеваться над собой не стоило.
Я закрыла дверь, привалилась к ней спиной и закрыла глаза. В квартире было тихо. Только часы в маминой комнате тихо тикали. Завтра она узнает, что вопрос об ее лечении уже решен. И еще услышит от меня новую порцию лжи. Скажу, пожалуй, что брат устроился на новую подработку и теперь увидеть его дома будет проблематично. Зато, работодатель предложил ему место в общаге, поэтому Вовка иногда будет ночевать там…
Мне самой от себя было мерзко. Мало того, что я совсем завралась, так еще и рисковала в любую секунду быть раскрытой. Тогда станет еще хуже. Поэтому нельзя было допустить, чтобы мать узнала правду. Не сейчас. Возможно потом, когда Вова возьмет себя в руки. Если же нет, то придется принимать его таким, какой он есть. Потому что деваться некуда.
Я, наверное, целый час простояла, подпирая своим телом дверь. Только потом смогла отойти от нее и начать раздеваться. Мыслями же продолжала прокручивать завтрашний разговор с матерью. Нужно было подготовиться. Чтобы ничем не выдать своей лжи.
Сразу спать не легла. Снова приняла душ, как и планировала и только после этого упала на кровать. Не было сил даже на то, чтобы ее расстелить, поэтому легла я прямо поверх покрывала. Накинула его на себя чуть ли не до макушки и почти сразу заснула.
Просыпаться же не хотелось. Как только настало пробуждение, я сразу вспомнила все события прошедшего дня. Как же было хорошо в забвении. В темноте, которая окутывала меня еще пару секунд назад. А что теперь? Я снова наедине со своими не очень-то радужными мыслями.
 
Встав, еле доползла до ванной комнаты. Там привела себя в порядок, переоделась и только после этого поползла дальше, на кухню. Мама уже была там. Сидела у стола и смотрела телевизор. Старый, иногда идущий полосами, он доживал свои последние дни. Денег на новый пока не было. Поэтому смотрела так, как показывал.
— Ты еле встала, — заметила мама, когда я показалась на кухне, заспанная и недовольная. — Не боишься опоздать?
— Нет, — покачала головой. — У меня договоренность с начальником. Выйду сегодня на весь день, прибавит к зарплате. Выходной же. Поэтому могу позволить себе полежать в кровати подольше.
— Да? Выходной? — удивилась мама и перевела на меня растерянный взгляд. — Что-то я совсем выпала из реальности.
— Бывает, — пожав плечами, сказала.
По-быстрому заварила себе кофе, нарезала парочку бутербродов и села за стол. Мама, к слову сказать, уже позавтракала. Видела ее любимую кружку в раковине. Значит сейчас точно есть не станет.
— Так что ты мне там сказать хотела? — сразу перешла к делу мама.
У меня кусок хлеба в горле застрял. Не то, чтобы я не ожидала этого вопроса, просто… Нужно было впихнуть максимум информации в минимум времени. И я пока не знала, как это сделать.
— Да, мне есть, что тебе сообщить, — отодвигая от себя тарелку с почти не тронутым завтраком, сказала. Кружку с кофе отставлять же не стала. — Но времени мало. Поэтому просто знай, что…
Рассказала только то, что запланировала еще вчера, перед тем, как лечь спать. Мама, ожидаемо, была удивлена. Если не сказать больше — шокирована. Ну и рада тому, что она наконец-то сможет лечь на лечение. Единственное, что ее расстроило — это отсутствие Вовы. Но он пока что был на «работе», поэтому не мог порадоваться за родительницу. А телефон брат якобы забыл дома, поэтому не стоит ему звонить…
Я видела по глазам матери, что ее терзают сомнения. Несмотря на это, продолжала придумывать на ходу, делая все возможное, чтобы это сомнение исчезло. В итоге, она все-таки приняла мою сказку за правду и успокоилась. Спросила, откуда у меня деньги на ее операцию, но я не стала отвечать. Сказала лишь, что ничего криминального мной сделано не было. Об остальном ей знать не обязательно. Какой я при этом испытывала стыд, страшно представить. Проститутки, скорее всего, так погано себя не чувствуют, как я в те минуты. Они хотя бы знают, на что идут. А я…
После того, как позавтракала, стала собираться на работу. Отработаю сегодня и к понедельнику буду свободна.
И тут по спине побежали мурашки. Я уже схватилась за ручку двери, чтобы надавить на нее и выйти в подъезд, как замерла, осененная догадкой, которая до этого не посещала мой мозг.
Новак собирался забрать меня сегодня с работы. Но откуда он знает, что сегодня я буду работать? Я ничего ему не говорила. Соответственно, он сам об этом узнал. Как? Кто ему сказал?
Впрочем, и этому можно было найти объяснение. Он вполне мог доехать до моей работы и все вынюхать. Когда у тебя есть деньги, многие проблемы решаемы. И многие готовы стелиться перед тобой, лишь бы ты бросил в них лишней тысячей.
Ладно, чего я переживаю? Хуже, чем этой ночью, мне навряд ли уже будет. А ведь я сейчас даже к брату поехать не могла. На данный момент узнать хоть что-то про его состояние я могла лишь через все того же Новака.
Я выплыла из тяжелых дум лишь когда мама вышла меня провожать. Она, судя по всему, не услышала звука закрывающейся двери, и пошла проверять, в чем дело. И застала меня стоящей в коридоре. Пришлось натянуто улыбаться матери и делать вид, что все нормально. Просто я еще сплю в одном ботинке. На самом же деле, меня продолжали мучить страхи. От которых я не знаю, когда смогу избавиться. И смогу ли вообще…
На улице ситуация была не лучше, чем у меня на душе. Все так же шел дождь, под ногами растекались лужи, всюду грязь. Так же и я чувствовала себя заляпанной в грязи. По самую макушку.