Весна новой эры (СИ)
- Как к далекому и ненастоящему? – удивился такой формулировке Михаил.
- Ну да, - кивнула в ответ Вика. – Не принимать происходящее там близко к сердцу. Иначе оно… слишком страшно… Представить себе, как гибнут миллионы людей…
«А ведь все мы, наверное, привыкли смотреть на происходящее как-то так!» - вдруг подумал парень. И нет, даже не сейчас… Еще тогда, в его будущем, в 90-е, а то еще и в 80-е. Равнодушно смотрели новости о различных войнах, катастрофах, привыкли относиться равнодушно к бедам людей, если только они не произошли с близкими людьми или не были личными свидетелями произошедшего… Вот и чем это считать? Равнодушием? Или защитной реакцией на то, когда такое творится кругом постоянно?
- Знаешь, я тебя понимаю, - грустно вздохнув, произнес Михаил.
- А вот мне порой страшно становится – кем же мы станем? – тихо произнесла Вика. – Это ж неправильно!
- Даже не знаю, - ответил Михаил. – Надеюсь, что мы все же сможем остаться собой… Советскими людьми.
После этого разговора у них у обоих настолько упало настроение, что уже не хотелось даже говорить ни о чем. Так в молчании они и отсидели до конца пар и принялись собираться домой. Погода на улице стояла хорошая, теп… Ну не холодная, в общем. Вон даже снега почти не осталось. Ну так вторая неделя мая пошла! Сугробы, правда, еще оставались, но они еще долго могут пролежать. И прямо около университета – «раскопки»! Коммунальщики меняют трубы каких-то коммуникаций. Для чего, правда, пришлось сначала убрать сплошные сугробы. Тут-то труба под дорогой проходит, поэтому на зиму движение на участке перекрывали и заваливали все двух-трехметровым слоем снега для лучшей теплоизоляции. И таких перекрытых для движения дорог по городу было предостаточно. Лишь так можно было добиться более-менее стабильной работы коммунальных сетей. Хотя кое-где еще в прошлом году клали новые участки труб прямо по поверхности, защищая их от промерзания стекловатой. На улице Степана Разина, например, так целый участок переложили – поскольку старый проходил под землей рядом с трамвайной линией. Впрочем, в прошлом году много чего было предпринято для обеспечения нормального водоснабжения… Даже оборудовали котельные для подогрева воды, чтобы та не замерзала пока идет по трубам! В итоге в этом году количество коммунальных аварий снизилось почти до привычного по прежним годам уровня… Ну, точнее, раза так в два побольше.
Еще дальше стройбатовцы ремонтировали разбитую буквально в хлам за прошедшие полтора года дорогу. Впрочем, таких дорог нынче были почти все, та что работы с ними еще надолго хватит… Но жаловаться люди уже как-то отвыкли, уже перестали обращать внимание на «такие мелочи». А вон и теплицы с их стеклянными крышами – хотя солнечный свет позволяет лишь экономить электроэнергию, но заменить ее, увы, не в состоянии. Все же теплицы многоярусные… Строить иные не хватило бы ни стройматериалов, ни рабочей силы.
- Что, смотришь на наше строительство? – улыбнулась Вика.
- Ага, - согласился Михаил. – Сам сюда, помнится, трубы со стеклами возил…
- А я болты с гайками крутила, - усмехнулась девушка. – Мороз на улице, снег, а ты лезешь на леса с гайковертом и ящиком болтов с гайками… Мерзнешь, хочется на все плюнуть и сбежать… Но знаешь, что надо – а потому лезешь! За то потом какое удовольствие – зайти в теплый магазинчик, выпить чашку горячего чаю…
- Или на морозе лезешь под машину прикрутить отвалившийся кардан, - вспомнив свое, произнес Михаил. – И кажется, что сейчас прямо примерзнешь к земле…
- Да, - грустно улыбнулась Вика, – будет, о чем в старости вспомнить, что детям рассказать… Хотя я предпочла бы никогда не иметь таких воспоминаний!
- Я тоже, - подумав вдруг о своем, произнес Михаил.
Он бы тоже многих воспоминаний предпочел бы никогда не иметь, не стать свидетелем тех событий… Например, не помнить про судьбу большинства своих одноклассников из той реальности. Эх, Вика-Вика… Даже не скажешь, где же тебе повезло больше! Тут, с Долгой зимой? Или там в 90-е, когда приходилось вкалывать как лошади, выживать как получится? «Какое счастье, что ты не знаешь той истории!» - только и смог подумать Михаил. И пусть порой ему и было стыдно за то, что он скрывает от нее свою истинную историю, что он – не совсем он, но… Даже если он сможет ей все это доказать, если она примет его как есть, то принесет ли ей счастье это знание? Нет уж, не надо…
И все же странная ирония судьбы… Вырвавшись из ужаса 90-х, он лишь оказался в другом. В Долгой зиме! Почему же ему вновь не удается прожить свою жизнь спокойно, без потрясений? Там – развал СССР и 90-е… Тут – извержение супервулкана и Долгая зима! И еще неизвестно, что их ждет в будущем…
- А все же ты ошибался, - неожиданно произнесла Вика.
- А, в чем? – не понял Михаил.
- Помнишь, ты говорил, что боишься развала Советского Союза? – произнесла девушка. – Про перерожденцев, с чьей помощью постараются развалить страну…
- Ээээээ… - даже удивился парень. – Это когда я про такое говорил?
- В школе, - улыбнулась девушка. – В… тот день. После урока. Помнишь?
- Ну да, - с трудом вспомнив про тот разговор, кивнул Михаил.
- А теперь погляди вокруг! – с явным воодушевлением произнесла Вика. – Когда грянула беда – весь советский народ поднялся на борьбу, и нет такой силы, что смогла бы нас остановить! И если эти перерожденцы встанут у нас на пути – мы уничтожим их!
- «Когда протрубили тревогу в любимом краю – Застыли мальчишки в суровом солдатском строю. Мальчишки, мальчишки – вы первыми кинулись в бой. Мальчишки, мальчишки – страну заслонили собой!» - непонятно с чего вдруг пришла в голову Михаилу ста… хотя нет, по этим временам – очень даже еще новая песня.
Хотя и впрямь ведь есть какое-то сходство… Да, тут сейчас не война – но тоже общая беда, способная уничтожить всю страну и советский народ. И вновь, как и тогда, в 40-е, советские люди делают все возможное для того, чтобы этого не допустить. И в том, что они снова победят, Михаил даже и не сомневался. Только тогда эти советские мальчишки брали винтовку с одной обоймой патронов и шли в бой с немцами, а сейчас такие же советские мальчишки и девчонки берут в руки гаечные ключи, отвертки, лопаты и прочий инструмент и идут на битву с силами стихии. С такой же, как и тогда, уверенностью в том, что борются за правое дело, за светлое будущее своей Родины.
- Когда-нибудь, наверное, будут и про нас петь песни, - неожиданно даже для самого себя произнес Михаил.
- Песни? – грустно рассмеялась Вика. – Зачем? Мы этого не заслужили… Они шли биться с врагами, а мы просто работаем.
Пока они ехали до дома, Михаил еще раз обратил внимание на ведущиеся то здесь, то там коммунальные работы. Ремонтировали или перекладывали по поверхности коммуникации, ремонтировали дороги, кое-где копали траншеи вдоль стен домов. Не иначе как готовятся капитальный ремонт с усилением фундамента делать… Про такие планы в газете уже писали. А вот некоторые дома теперь под снос только, но это тоже планы на потом. Пока и так жилья не хватает! Так что кому-то придется еще пожить в аварийных домах, которые временно стянут чтобы не развалились. Впрочем, даже такое жилье зачастую оставалось куда лучше, чем построенные к северу от города «эвакуационки» нового района… «Северный» - единственный, кроме Волжского, район города, название которого никак не связано с Революцией. Не иначе как в городском руководстве посчитали недостойным давать какое-то имя безликому массиву обшитых стекловатой с листами серого шифера панельных пятиэтажек…
Дома все было как обычно, без особых изменений… Работали все также посменно, хоть и периодически менялись сменами, так что застать вечером сразу всех было невозможно. За то была Квета, с которой у них у всех сложились достаточно странные отношения. Вроде, и чужачка, даже иностранка, но как-то она очень быстро стала в их семье своей. Даже дочку ее дед с бабкой Михаила сами воспитывать собрались – нечего, мол, ей в яслях да садиках делать. Как в свое время и с сыном старшей сестры Михаила было… Дескать, о своих детях куда лучше заботятся чем о чужих, а в яслях да садиках все дети чужие. Сама же Квета сейчас была в «продленном» до года отпуске по уходу за ребенком – по морозу-то домой кормить ребенка не побежишь. Поскольку в США она была студенткой, то сейчас девушке велено было учить русский язык и историю СССР, для чего она могла ходить на соответствующие уроки в ближайшую школу, ну а с осени уже сможет продолжить учебу в медтехникуме их города. А вот с работающими женщинами сейчас дело обстояло несколько иначе – подбирали им посильную работу на дом: одежду ли шить, варежки вязать, с какими-нибудь документами работать… В зависимости от того, кто что мог делать. Так что практически все время Квета проводила у них дома, попутно как раз уча русский язык с историей, которые осенью надо будет сдать хотя бы на тройку.