Факультет фамильяров. Проклятие некроманта (СИ)

Она быстро прошла к журнальному столику, грохнув толстой книгой с пожелтевшими листами так, словно уронила ее. По всему было видно, что сама проклятийница была занята делом долгое время: всегда аккуратная и опрятная, сейчас она выглядела так, словно преодолела путь из пустыни в горы пешком, пилигримом.
— А хороших новостей в этом году совсем не предвидится? — поморщился Стрейтен, сделав глоток из стакана и задержав на мгновение дыхание.
Он старался не смотреть на своего возмущенного полного решимости фамильяра.
— Увы, дорогой. Хорошими новостями порадовать не могу и, боюсь, далее они будут только хуже. — Саманта ткнула пальцем в символ, точно такой же, как недавно нарисовала Крыса на допросе. — Это ритуал воскрешения, Дар. Кто-то кого-то пытается вернуть из мира мертвых. И собирает ингредиенты для ритуала: чешую наяды, клыки вампира и… осталось перо феникса. А для активации нужна кровь мага и фамильяра.
При этом, Саманта смотрела попеременно то на Дара, то на Сандру, отмечая ошарашенно-задумчивые выражение их лиц. Она узнала этот символ сразу, но не могла понять, когда видела его раньше. А раньше — было. Было, как оказалось, в то время, когда Дар схлопотал проклятье. Тогда она, совсем молодая, влюбленная по уши в выпускника академии — Даррела Стрейнета, проклятийница, не придала никакого значения рисунку на стене возле того самого места преступления. А как оказалось — зря. Через столько лет, в памяти не стерся этот символ.
— Дар, этот символ был на месте убийства Мэдрины Кроунер. Я видела его в тот день, когда тебя наградили проклятьем. И… ты же понимаешь, что это значит. Тогда я не придала этому значения, у меня хватало забот, а ты два месяца на грани жизни и смерти пробыл. Возвращаться просто было уже не к чему. Там зачисткой месяц занимались. Магии вольной было…
Ничего хорошего и правда. Воскресить мертвое — невозможно. Некроманту ли не знать. И то, что подобное предприятие кто-то решился затеять — ничем хорошим не закончиться. Возможно, нужно будет отдать подменыша вместо того, кого пытаются воскресить. Возможно, привязать к себе, вечно питая воскрешенного своей энергией. Но хуже всего — никогда не знаешь, что вернется из-за черты. Призраки порой опасны и непредсказуемы, а тут целая сущность, побывавшая по ту сторону.
— Я знала! Черт… Это все связано! — Сандра вскрикнула и тут же выхватила книгу из своей сумки. — Вот! Здесь есть немного информации… Но это все, что нашлось в открытом доступе библиотеки… Здесь говорится о том, что подобные ритуалы опасны, выпущенная магия концентрируется на месте ритуала. Это закономерное. Полагаю, что для этого и нужна была ма… Мэдрина — чем больше магии, тем больше шансов на успех. Она ведь была сильнейшей. А когда что-то пошло не так или может кто-то прервал ритуал… вся энергия осталась нерастраченной. Вот… “в местах проведения ритуала долгое время нельзя применять магию. Иначе есть риск, что она срикошетит и причинит вред магу”. На месте ритуала был же пожар. Все сгорело, а на пожарище даже фамильяру трудно считывать магический фон. Вот и… получилось так. Что если… — Сандра закусила губу, не спеша делиться догадкой. — Саманта, у вас может есть немного больше сведений про этот ритуал?
— У меня нет. У отца может что-то найтись. Мне нужно с ним связаться и тогда смогу говорить точнее. Но не обещаю… Если предположить, что в прошлый раз у того, кто проводил ритуал ничего не получилось, то… вероятней всего, это все тот же преступник. И он снова пытается повторить ритуал. — в каким-то благоговейным ужасом подытожила Саманта. Она как ритуалист, прекрасно понимала ювелирность, опасность и трудоемкость затеянной работы. — Благо, феникса ему не найти уже. Не осталось.
А вот это очень распространенное заблуждение. И кажется, ритуалист это тоже знал.
— Значит, нужно не дать ему это сделать, — подытожил Дар. — Похоже, пора наведаться к одному моему очень старому знакомому.
  
Глава 32
 
Даррел
Вечер опускался на самый дорогой и респектабельный район столицы. Здесь царил покой и тишина спального квартала. Лишь иногда грохотали по мощеным дорогам колеса дорогих и явно не наемных экипажей. Мелькали в свете фонарей силуэты дневной прислуги, спешащей домой после рабочего дня. Ни тебе бродячих кошек, ни бездомных псов. Даже люди здесь не бродили бесцельно, как бывало в торговом или районе развлечений. Все настолько пахло старой аристократией, что забивало дыхание.
 
Тянуло прохладой после знойного дня. И эта прохлада забиралась в окна кареты некроманта, силясь развеять разгоряченные тяжелые мысли.
Сам Стрейтен был тих и задумчив, порой выглядывал в окно, иногда делал какие-то пометки в блокноте, иногда просто хмурился, от чего его губы превратились в тонкую напряженную линию, а между бровей залегла глубокая складка.
Что если Сандра права и проклятие не было таковым на самом деле? Что если Дар себя и правда рано похоронил? Срикошетившее заклинание темной магии просто искромсало его ауру в клочья, как обычное проклятье. Даже проклятийники могут ошибиться, если вред нанесен не телу, а именно ауре. Приняли за проклятье. Благо, кандидатура того, кто проклял имелась. А Дар и не задумался, что могло быть иначе. Да и кто бы подумал, что на том пожарище проводился запрещенный ритуал!
В любом случае, все то, о чем говорили женщины в его кабинете давало… надежду. И это пугало Дара, куда больше, чем безысходность. Утратить едва обретенную надежду куда болезненней, чем и вовсе ее не иметь.
Стрейтен старался не смотреть на задумчивую и непривычно притихшую Сандру, сидящую напротив. Но взгляд раз за разом соскальзывал в ее сторону. Она листала книгу, закусив нижнюю губу, поправляла помятую форму и накручивала волосы на указательный палец. И периодически Дар ловил на себе ее встревоженный и задумчивый взгляд. И Дару было интересно, о чем она думает в этот момент.
Ко всему прочему он еще и влюбился, что отрицать? Только такой напасти ему и не хватало. Но, признаться, если не думать о всех бедах и проблемах, которые сопровождали в их случае это чувство, то оно дарило ему какой-то свет и тепло. Дар даже не думал, что подобное с ним еще могло случиться.
Карета резко остановилась, оборвав тем самым качающиеся, словно праздничные качели, мысли.
Дар выскочил из экипажа стукнув при этом тростью о брусчатку. Сандра соскочила быстрее, чем он успел подать ей руку.
Как давно он здесь не был. Немного дальше по улице — дом его деда, в котором некромант провел все свое детство, и даже отчасти — юность. А за поворотом — дом Кролтрейров. А в этом самом дворе самые сладкие в мире небесные яблоки, которые они с Тимом воровали, прыгая через забор. А садовник гонял их, потрясая огромным кулаком. Мог ли он подумать тогда, что за столько лет мир перевернется с ног на голову?
В доме Эттельроу было темно и безжизненно. Впрочем, старик и ранее не очень любил движения, веселья, шумные компании. Его не часто можно было встретить и во дворе. Но свет в окне его кабинета не тух долго. Порой чуть ни до утра. А сегодня из него смотрела во двор темнота.
— Нам сюда, — бросил на ходу Дар, толкая калитку. Ранее и ее никогда не забывали закрывать. В воздухе отчетливо пахло смертью. И дар добавил, проговорив одними губами: — И кажется, мы опоздали.
— А если преступник еще здесь? — Сандра напряглась, всматриваясь в распахнутую настежь дверь, а затем сделала уверенный шаг вперед. — Я могу… обернуться и пойти первой, может удастся что-то вынюхать.
— Даже не думай. Жди меня здесь, — Дар поджал губы, перехватив трость в правую руку, и бросился в дом.
Внутри было темно. Гулким эхом отдавались шаги некроманта и постукивание трости. Ни прислуги, ни хозяев, ни живности. А ведь ниар Эттельроу любил кошек. Странное увлечение для человека с его сущностью.
Дар не очень хорошо помнил, как попасть в кабинет. Ему в этом доме случалось быть всего раз — в тот самый день, когда под колеса экипажа попала дочь Эттельроу. Именно тогда он и узнал, кем именно являлось это семейство.