Ник. Цикл (СИ)

Как-то на одном из привалов молодые гномы затеяли возню. Двое из них поспорили и стали бороться. Интересно они тут борются. Эти двое просто пытались завалить друг друга грубой силой. Именно так мне сначала показалось, однако, увидев красивый бросок, проведенный одним из гномов, я несколько изменил свое мнение. Чем-то это напомнило мне спортивную борьбу некоторых малых народностей у нас, когда пара схватит друг друга за пояса и пытается повалить. Остальным гномам это зрелище доставляло удовольствие, судя по их крикам и подбадриваниям борющихся. Увидев неподдельный интерес на моем лице, Дортмун, оказавшийся рядом, спросил:
— Что, нравится? Или думаешь небось неблагородно — без оружия-то? — Он довольно гладил свою бороду, наблюдая за борьбой.
— Да нет, — ответил я. — Я и сам люблю это дело.
Мне вдруг действительно захотелось попробовать побороться с гномом.
Дортмун с любопытством посмотрел на меня, потом что-то, видимо, сообразил и хмыкнул:
— Ну что ж. Может, покажешь этим олухам, как борются у вас? Пожалуй, я даже поставлю на тебя пару монеток.
Гномы, услышав, что я буду бороться, радостно загомонили и стали делать ставки. Ну а я, раз уж назвался груздем, полез в кузов. То есть снял с себя амуницию, помахал руками-ногами, чтобы разогреть мышцы и суставы, и сказал хитрому гному:
— Чур, треть выигрыша моя, — и ухмыльнулся.
— Ты так уверен в себе? — Его вопрос прозвучал уже мне в спину.
Я не стал отвечать.
Как я понял из того, что увидел, сложной техники у гномов в борьбе нет. Ставка больше делается на силу и выносливость, ну и несколько приемов. Конечно, некорректно делать выводы на таком малом количестве наблюдаемого материала. Сила у ребят есть, может, даже и меня согнут, просто не надо попадать в их захваты. Если попаду в замóк — мне кранты.
— Ну кто хочет комиссарского тела? — не очень громко по-русски пробормотал я слова из фильма столетней давности, на который как-то наткнулся в сети.
К счастью, меня не услышали. Эти двое теперь выясняли между собой, кто будет со мной бороться. В итоге определились, слава богу. Парень встал напротив меня и окинул добродушным взглядом. Все-таки гномы относятся ко мне хорошо, учитывая то, что я для них сделал.
Я таки решил уточнить:
— Каковы правила? — и оглядел противостоящего мне гнома. Крепкий парнишка, на голову ниже меня, но значительно шире в плечах. Рядом с ним я, прямо скажем, не выгляжу. На голом теле — кожаная безрукавка, которая смотрится на нем просто офигительно. Я позавидовал. На мне бы это выглядело смешно.
Мой противник, кажется, его звали Громом, ухмыльнулся:
— Правила простые: не кусаться, глаза не выкалывать, по шарам и голове не бить, в общем, чистая борьба.
Я кивнул, соглашаясь.
— Начинайте уже, — нетерпеливо издалека крикнул Дортмун.
Гром сразу же кинулся ко мне, протянув руки, чтобы схватить за одежду. Что странно. На мне майка, которая не очень подходит для захвата. Я спокойно стоял, ожидая гнома, потихоньку выдавливая из себя все посторонние мысли. Кстати сказать, в неглубокий транс мне уже удавалось входить достаточно быстро. В отличие от боевого при этом я почти не вываливался из реальности. До сих пор не понимаю, как у меня получается действовать в боевом трансе — ведь реальность становится калейдоскопичной, с пропусками кадров. Такое ощущение, что в этом состоянии тело живет своей жизнью. Конечно, это не так, но тем не менее… После событий на дороге я сначала боялся входить в боевой транс, помня странную ситуацию с попыткой «вселения» в меня. Однако ничего не случилось, когда я под контролем Умника все-таки вошел в него. После этого у меня и возникла мысль о магическом фаерволе, но об этом ниже.
Так вот, в неглубоком трансе я практически не теряю способности мыслить, но все посторонние мысли отсекает начисто. В таком состоянии, субъективно, течение времени как бы замедляется. Возможно, мозг переходит в режим ускоренной обработки данных. Не сильно, но достаточно, чтобы кроме простого реагирования на события я еще мог их и анализировать (а может, предвидеть?). Наверное, поэтому, когда руки гнома были уже в непосредственной близости, я понял его задумку. Он просто решил схватить меня в охапку и задавить своей массой и силой. Подхватив протянутые руки снизу под локти, я чуть отшагнул вправо, выполнив левой ногой переднюю подсечку, одновременно заворачиваясь влево и протягивая руки гнома дальше по ходу движения. Одно время, когда я еще ходил на тренировки, мой напарник, намного опытнее меня тогдашнего, для смеху постоянно валил меня этим приемом. Что бы я ни делал, как бы ни подготавливался, он спокойно и не торопясь бросал меня одним и тем же приемом, что неимоверно меня бесило. С тех пор немало воды утекло, и эту науку я усвоил очень хорошо.
 
Гром просто перевернулся в воздухе и хлопнулся всем весом на спину. Гномы загомонили, стали обсуждать произошедшее.
Я протянул руку Грому и помог ему встать. Тот немного покряхтел, потер спину и, улыбнувшись, проговорил:
— Как ты меня… Давай еще?
Я кивнул. Теперь он стал осторожней и через некоторое время все-таки подловил меня. Попытавшись разными способами взять меня в захват, тем самым дезориентировав, он просочился ко мне за спину, плотно прижал к себе, обхватив своими ручищами поперек тела, и провел классический бросок из вольной борьбы через себя назад, при этом чуть не сломав мне шею, когда я встретился с землей.
Еще где-то с полчаса на ринге происходило противостояние разных стилей борьбы. Мы учитывали свои предыдущие ошибки и не давали друг другу выполнить повторно один и тот же прием. Каждый раз кто-нибудь из нас показывал что-то новое. Мое мнение о примитивности гномьей борьбы растворилось в реальности. Кстати, в партере, по молчаливому согласию, борьба прекращалась. О ставках давно уже все забыли и просто наслаждались красивым зрелищем. В конце концов мы оба утомились и, обнявшись напоследок, пошли отдыхать. После этого случая гномы еще сильнее зауважали меня.
* * *
А с Васой я поговорил в первый день нашего последнего рывка к столице. Этот разговор определил мои дальнейшие планы. Но по порядку…
Вечером на привале с ночевкой я подгадал момент, когда он остался один за своим костром (для них с Дортмуном разводили отдельный) и подошел.
— Разрешите? — вежливо спросил я.
Васа поднял задумчивый взгляд от костра и, щурясь, посмотрел на того, кто отвлек его от размышлений. Медленно кивнув, он снова перевел взгляд на огонь. А я почувствовал себя несколько неуверенно. В таверне он вроде бы сам искал встречи со мной, а сейчас реагирует как-то странно. Постояв еще пару мгновений, я вздохнул и уселся напротив гнома. Некоторое время мы сидели в тишине, наблюдая за пляшущими языками пламени. Васа думал о своем, иногда подкидывая в огонь собранные для костра ветви, а я настраивался на предстоящий разговор.
— Что ты будешь делать в столице? — неожиданно спросил Васа. Надо сказать, что своим вопросом он здорово облегчил мне задачу. Я, честно говоря, не совсем представлял, как начать этот разговор.
— Это от многого зависит, — ответил я, прямо посмотрев на него.
— Вот как? — Васа бросил на меня заинтересованный взгляд. — От чего же?
Не отводя от него взгляда, я спросил:
— Скажите, Васа, вы ведь состоите в гильдии магов?
Гном медленно кивнул, ожидая продолжения.
— Скажите, я правильно понимаю, что все караваны сопровождают маги?
Гном повторно кивнул.
— А какое положение в структуре вашего общества занимает гильдия?
Васа перевел взгляд на огонь.
— У меня тоже есть к тебе вопросы, — неожиданно проговорил он, — после твоего последнего вопроса — особенно.
О как! Палимся помаленьку…
— И почему же?
— Дело в том, Ник, что у гномов, — Васа сделал паузу, чтобы акцентировать то, что он скажет, — а также у людей существуют гильдии магов. У остальных такого нет. И о таком положении дел, как и о статусе гильдий, знают практически все. На орка, некоторые из которых этого могут не знать, ты непохож. Тем более — на демона. С эльфами тоже ничего общего. Ты, без сомнения, человек. Однако не знаешь таких элементарных вещей. — Васа замолчал, по-прежнему не отрывая взгляда от огня.