Ник. Цикл (СИ)

Вздохнув, он начал рассказывать. В сокрытии чего-либо он не видел необходимости, скорее это могло даже навредить. Никос слушал внимательно и не перебивал.
– Наши имена вы знаете. Мы охотники за головами. Ловим преступников, должников, насильников, да и просто тех, за кого назначена награда. Не буду утверждать, что все наши жертвы – преступники. Да нас это, в общем, и не интересует. Хотя для собственного спокойствия мы все же стараемся следовать своему внутреннему кодексу – не охотиться на женщин и детей. Не берем заказы и на откровенный криминал – то есть похищения, убийства. Или если удается получить информацию, что тот, на кого объявлена охота, ничего особо страшного не совершил, а его поимка – грубое нарушение закона того государства, чьим гражданином он является или в котором находится. Впрочем, все это смутно, смазанно и не так уж просто. Конечно, в каких-то странах или городах наши действия вполне могут трактоваться как разбой, но на самом деле все не совсем так.
Дорникус помолчал, собираясь с мыслями. Надо рассказать правду – мейх скорее всего почувствует ложь, – но и не очернить себя. Сложная задача. Особенно когда не знаешь, кто твой собеседник, и не понимаешь, что ему понравится, а что нет. Никос пока спокойно воспринимал его слова. В его глазах не было осуждения или одобрения. Он просто слушал, почти не сводя с собеседника взгляда. Лишь периодически переводил его на Кирина, как бы с чем-то сверяясь.
– Практически во всех странах у нас есть свои центры сбора информации, – продолжил Дорникус и на мгновение задумался. – Кто ими управляет, кто находится во главе – неизвестно. По крайней мере, мне. Известно лишь, что у них между собой постоянная связь, то ли искусная, то ли чародейская, которая и позволяет охотникам быть в курсе того, кто и где находится в розыске. На мой взгляд, они просто раздобыли старые архейские амулеты, за счет чего и смогли организовать эту структуру. Даже у нас есть пара амулетов, оставшихся с тех времен. В общем, мы собираем информацию, ловим, получаем деньги. Эти центры оставляют себе процент с каждой сделки. Плюс оплата за предоставляемую информацию, за связь.
– Легко ли вступить в гильдию охотников? – вдруг спросил Никос.
Дорникус запнулся:
– Гильдию? Достаточно прийти в один из таких центров и зарегистрироваться. Ничего сложного.
– Теперь расскажи о нас с Кариной. – Никос взял палочку и стал ее вертеть в пальцах.
– Про госпожу Карину я ничего не знаю. В гильдии охотников на нее заказа не было. А вот на вас был. Впрочем, ничего более того, что я вам уже рассказал, сообщить не могу. Нам дают описание цели, цену, сроки выполнения, если их устанавливает заказчик.
Никос кивнул.
– Что-нибудь знаете про чародея, напавшего на Карину?
– Нет. – Дорникус покачал головой. – Возможно, это вольный охотник или из диких, то есть тех, кто не состоит в гильдии.
– Понятно, что ничего не понятно, – пробормотал Никос и стал смотреть в огонь костра.
– Могу ли я попросить вас глянуть Боркуса? После вашего лечения он все еще не пришел в себя и, похоже, у него горячка. – Дорникус решился прервать задумчивость мейха. Говорить он пытался очень осторожно и нейтрально, так как просто не представлял, как тот может отреагировать на его слова. Хотя вроде пока складывалось впечатление, что этот Никос вполне адекватный тип. Но выводы делать все же рановато.
– Конечно, гляну, – оживился мейх и передвинулся поближе к лежащему Боркусу. – Ноги я таким образом еще никому не восстанавливал. Могут быть всякие непредвиденные сложности.
От его слов командира охотников передернуло.
Ник
Я с интересом и на всех уровнях восприятия наблюдал за протекавшими процессами в организме Боркуса. То, что этот «гном» стал моим подопытным кроликом, не вызывало никаких угрызений совести. Да, вместо того чтобы пытаться помочь известными методами, я применил к нему то, что проделывают оборотни со своим телом. Только было одно отличие: оборотни полностью меняют свое тело, а тут нечто подобное произошло с его частью, так сказать, с подбулочной областью. В конце концов, не лез бы на меня с секирой, может, и обошлось бы. Зато он сам своими действиями предоставил мне материал для экспериментов.
 
Странное дело, ноги восстановились, но… Даже не могу подобрать правильного сравнения. Такое ощущение, что восстановившаяся часть тела конфликтует с аурой, то есть аура не воспринимает ноги как объект ее привязки. Интересно… У оборотней после перекидывания аура менялась. Или становилась другой? Трансформировалась? Или заменялась?
Все-таки занятно. Все ткани восстановились, все функционирует просто великолепно. У меня было опасение, что из-за моего вмешательства из информструктуры может получиться хрень. Ну вот, например, такая. Информструктура представляет общую структуру организма, хоть и весьма детализированную. Вплоть до молекул белков и прочих составляющих. А может, и глубже. Мгновенные или быстрые изменения организма отражаются в ней не сразу, а в течение довольно долгого времени. Вот появились новые ножки у гнома, а на срезе старого тела волокна, сосуды, нервы сместились. Как они состыковались? Правильно ли? Вот-вот. Я бы нисколько не удивился, случись такая петрушка. Но мои опасения не подтвердились, и это удивительно. Хотя, может, там тоже получилась коррекция положения? Скорее всего так, ибо организм прошел полную ревизию согласно своей схеме. Лишнее убралось, энергия перераспределилась, новое наросло. А вообще хрен знает.
Однако что-то с аурой не так. Конфликт налицо. Допустим, если человеку поставить протез, проблем-то не бывает? Ну отразит аура изменения – и все. А тут… А, кажется, понял. Если приглядеться, то можно разглядеть почти впритирку с ногами какую-то маленькую прослойку, эдакую обертку из немного иной или новой ауры… Это я сказал? Ну точно! Кажись, понял. Так вот для чего среди прочего у оборотней стоял тот модуль, куда при перекидывании перекачивалась информация о текущем состоянии организма, а значит, и ауры! Вот из-за этих небольших мгновенных изменений, нестыковок между старой аурой и новой у тела и происходит конфликт. Ну… На мой взгляд, ничего страшного нет. У нас же пересаживают органы от других людей, а значит, и с другой аурой, пусть и остаточной, и все прекрасно приживается. Ну почти прекрасно, но тем не менее. Достаточно оставить все как есть, оно должно само прийти в норму. Однако время терять не хочется. Сколько это тело еще проваляется в отключке? А у меня появились кое-какие намерения в отношении охотников.
Я подкачал в ауру Боркуса жизненной энергии, точно так же, как это делала Карина (научиться этому оказалось не так уж сложно), и сразу заметил, как процессы в ауре ускорились. В какой-то момент мужчина быстро-быстро задышал, на лбу выступила испарина, но вскоре он успокоился. А спустя минут десять его аура засверкала чистыми красками здорового организма.
«Поэкспериментировать, что ли?» – Я задумчиво почесал нос. Нет, над живыми организмами пока рановато. По крайней мере, над разумными.
– Все! – Я вернулся к костру. – Теперь с ним все в порядке.
Мужики облегченно зашевелились.
– Мы тут сварили целительский сбор трав. Может, напоить его?
Я махнул рукой:
– Как хотите. Вреда не будет, а жидкость ему нужна.
Во время процесса вливания настоя в Боркуса тот очнулся и стал оглядываться. Дорникус и Кирин его успокоили и кратко ввели в курс происходящего. Бородач с недоверием и каким-то детским чувством удивления трогал свои ноги, шевелил пальцами, поглаживал их.
Я не обращал на них внимания. Карина пока спала, и у меня появилось немного свободного времени, чтобы отдохнуть, расслабиться, просто посидеть, бездумно глядя на огонь. Честно говоря, я не понял, что произошло с нею (вернее, того, что она выдала в городе). Но при одном воспоминании о своих ощущениях в тот момент, когда я «будил» Карину, меня охватывала дрожь. После того как она вырубилась, ее аура довольно быстро вернулась в нормальное состояние, и внешне все было в порядке. Хотя какие-то процессы в ней и происходили: порой внутри рождались искорки, которые вспыхивали и тут же гасли. Зрелище красивое и вроде бы не опасное. Во всяком случае после этих искорок аура приобретала более устойчивый и здоровый вид. Поэтому я оставил все как есть.