Ник. Цикл (СИ)
– Странно, земля-то нормальная, – не выдержал я. – Почти чернозем. Откуда неурожаи-то?
Фермер снисходительно глянул на меня, потом задумался и почесал бороду:
– Говорят, тута в стародавние времена были сильные войны. Чи чародейские, чи архейские, то мне неведомо. Но с тех пор сколько веков прошло, а растет тут все плохо. А можа, сказки все это. Жуковки тут живут и сжирают все на корню. Сидят в земле, годами без пропитания спят, а как что вырастет – вылазят и едят. Иногда не вылазят. Никто не знает почему. Двадцать лет тому назад совсем хорошо было. Это, значит, как токмо чародеи поработали. О прошлом годе тоже было тихо, и об этом годе вроде собиралось быть хорошо… Да вот намедни на поле я жуковку увидел. Мертвую, но все равно знак плохой, – грустно сказал Рокот. Снова почесал бороду, глотнул из стакана и продолжил: – Спасаемся старыми запасами, значит. Фруктовые деревья жуковки не трогают, только на них не заработаешь… плоды хранятся мало, надо быстро собирать урожай, а рук-то не хватает. Пшеницу-то да гречу сподручней собирать… – Мужик замолчал.
Вопросы у нас кончились, и Рокот, посидев в тишине минут пять, испросил разрешения заняться делами, а после милостивого кивка Карины куда-то ушел.
– Пойдем посмотрим? – спросила она, глядя на меня.
– Поля?
– Ага, – кивнула девушка. – Хочу взглянуть, что там наши начародействовали. Ну и вообще понять, в чем проблема. Хотя я давно чувствую проклятие, наложенное на местность, но очень слабое. Может, на поле оно будет посильнее.
– Мне самому интересно, – согласился я.
Оставив вещи рядом со столом и не заходя в дом, мы вышли со двора. Я поманил пальцем пацана, что все время за нами шпионил. Тот, поняв, что зовут именно его, сначала дернулся убежать, но любопытство превысило боязнь, и он как-то боком, мелко семеня ногами, подошел.
– Как зовут? – спросил я, улыбнувшись.
– Козя, – хмуро ответил мальчишка.
Лет ему было около десяти и выглядел он как обычный пацан его возраста – чумазая мордаха, царапины где только можно: на щеках, руках и коленях. Сам босой. Штанишки аккуратно обрезаны в районе колен. Домотканая рубаха с отцовского плеча подпоясана на манер кафтана обрезком веревки.
– Далеко ближайшее пшеничное поле?
– Да не, – помотал он головой. – Но греча ближе, аккурат за домами начинается. – Парнишка махнул рукой куда-то в сторону, обозначив направление.
– Ну веди, что ли. – Я протянул ему камешек, вокруг которого летали мелкие искорки. Простейшая иллюзия, но пацан от нее пришел в восторг и всю дорогу игрался с подарком.
Идти и вправду было недалеко, минут за десять мы дошли.
Карина медленно пошла по ниве, раскинув руки в стороны и касаясь ладонями верхушек растений. Я же тронул мальчишку за плечо:
– Козя, найди мне жуковку. Это не опасно?
– Не! Клешни-то на рту у них о-го-го какие, – пацан развел руки в стороны, показывая размер, – тока они не больно кусаются!
Я усмехнулся. Если он прав, то жуковки – размером с хорошего коня и мальчишек типа нашего сопровождающего должны глотать не жуя. Впрочем, воображение у Кози было как у нормального рыбака. «О-го-го» оказалось все же поменьше. Жуковка – с мизинец взрослого человека. И действительно, жук жуком, только ярко-красный, с черными полосками по спине. Крылья если и есть, то атрофированы донельзя. Жвала, которые пацан назвал «клешнями на рту», действительно большие относительно тела, но ничего особенного. Образец вел себя вяло: апатично перебирал лапками и временами раскрывал и закрывал ротовой аппарат, то ли пытаясь меня цапнуть, то ли просто для профилактики. Не углядев ничего интересного обычным зрением, я переключился на инфомагическое. И тут меня ждал сюрприз. Хмыкнув, я привычно разогнал сознание и погрузился в исследование. А когда вынырнул обратно, рядом со мной уже стояла Карина, вопросительно глядя на меня.
– Ну что? – спросил я.
– Довольно простое проклятие, но очень сильное, – отчиталась подруга. – Вернее, раньше было сильным, сейчас действительно почти выдохлось. Вообще-то от него все насекомые должны были убраться отсюда подальше, но почему-то на этих, – она кивнула на жуковку в моей руке, – не подействовало.
– Да, – согласился я. – Проклятие лишь погрузило их в сон. Забавно, сотни лет прошли, а они все живы. Изначально это действительно были обычные жуки, но потом их изменили мейхи, чтобы уничтожать все живое. Буквально через поколение эта установка деградировала, хотя и не исчезла совсем. Теперь жуковки реагируют лишь на растения. Причем только в том случае, если растительной биомассы поблизости много. Как, например, на этом поле. – Я широким жестом охватил гречиху, стебли которой мирно покачивались на ветру, не подозревая о скором нашествии прожорливых насекомых. – Живут долго за счет того, что периодически впадают в спячку. Проснутся – слопают все вокруг, отложат личинки и снова в спячку. Но это редко происходит, иначе тут было бы не протолкнуться от них. Чаще просто спят в земле. Ты что-то говорила про химер, якобы ваш брат любит ставить такие эксперименты над всякой живностью?
Карина задумалась на секунду, потом отрицательно тряхнула головой:
– Вряд ли. Никогда про таких не слышала. Да и не дают химеры потомства, а ты говоришь, что они нормально размножаются. – Помолчав еще мгновение, она добавила: – Если, как ты утверждаешь, прошли сотни лет, значит, точно не мы. В те времена только колдуны были, и химероводства не было и в помине. Что будем делать? – сменила она тему и потрепала Козю по голове.
Тот смотрел на нас, раскрыв рот и развесив свои лопоухие уши.
– А надо что-то делать? – спросил я. – Живут люди и живут. Как-то справляются с трудностями. Если убрать проблемы, это неизбежно рано или поздно приведет к изменению положения людей, живущих тут. Набегут проверяющие, приближенные к королю люди, чиновники. Или просто богатеи захапают земли. Да и Оробосу вряд ли понравится, что у границы стало так шумно.
– Не знаю, – вздохнула Карина.
– Господин прав. Не надо ничего делать. – Из-за кустов вышел Рокот и низко поклонился мне. Признал, что я не простой охранник.
Мы с Кариной медленно повернулись. Разумеется, его появление не стало для нас сюрпризом – маги мы или нет?
– Не надо так не надо, – согласился я. – Только вот в чем дело. Со временем наложенное на поля чародейство совсем выдохнется, и жуковки будут лезть постоянно. Вряд ли вы вообще будете снимать урожай. Сколько? – Этот вопрос я уже адресовал чародейке, повернувшись к ней.
– Несколько лет еще продержится, – прикинула девушка время действия проклятия.
– Что же делать? – пригорюнился фермер и исподлобья глянул на забытого всеми Козю.
Тот правильно понял беззвучный приказ и, сверкая пятками, припустил домой.
– Я помогу тебе, а ты мне. Вот скажи, Рокот… – Я взял мужичка под локоть. – Ты здешние земли хорошо знаешь?
– Стада не держу, некогда мне по округе шастать. Но что люди сказывали, помню. А что? – Мужик заинтересованно посмотрел на меня.
– Одно место ищу. Необычное. К югу отсюда.
– Дык какое? – Рокот нахмурился, пытаясь представить «необычное место».
А я и сам не знал, что там, чтобы как-то его описать. В свое время Умник отметил на карте несколько координат, где Дронт оставил свое наследство. В Пустошах как раз была такая точка. Однако столько времени прошло – что там было и что есть сейчас? Так-то я могу и сам поискать. Но все же разрешение у моей карты так себе: район-то определю, а потом буду нарезать круги в поисках. И хотелось бы заранее узнать, что там. Может, у Дронта в том месте загородный домик был, и теперь от него даже следа не осталось. Или клад зарыт… километров на десять в глубину. Я развел руками и улыбнулся:
– Необычное. Может, развалины какие или просто полянка посреди рощи с дурной славой, или валун из нездешнего камня. На юге речка течет, так вот отсюда до места той же дорогой примерно две трети пути получается. – Точнее я при всем желании не мог объяснить.