Ник. Цикл (СИ)

А самое противное знаете что было? А то, что у меня в голове еще от светлой памяти гнома-амулетчика Лотколба сидели воздушные плетения, то есть те, с помощью которых можно не очень затратно управлять воздухом. Разряжать его и, наоборот, повышать давление. Эх! Какая возможность была самостоятельно формировать необходимые восходящие потоки и, невзирая на бурю и другие воздушные «радости» полета, действительно им наслаждаться! Но я ведь уперся, как баран, в ограниченный круг возможностей и варился в нем, совершенно упустив из виду другие области магии! Значит, сам виноват: если баран, то ничего не поделаешь. Нужно только иногда вспоминать этот момент – может, тогда я буду чаще оглядываться по сторонам и хотя бы видеть лежащие рядом возможности…
Я помог встать охающей Карине и оглянулся назад. За спиной осталась негостеприимная империя Кордос. Я еще сюда вернусь – уж очень меня заинтересовал дисбаланс развития их магии. Но главное – скорее всего, именно там остался Умник, а его поиски – моя самая важная на данный момент цель. Но сначала я получше подготовлюсь, чтобы не быть мальчиком для битья. И чтобы боги наконец от меня отстали. Впереди – новые проблемы, новые радости, новые знания. Чародейство тоже меня интересует в немалой степени. Может, удастся в свою магическую копилку кинуть и эту монету? Поживем – увидим.
  
Эпилог
 
Спустя несколько дней
Его властительность император великой Кордосской империи Кесариус был очень не в духе. И это прекрасно было видно по напряженности его придворных. Ни один жест, ни одна морщинка не выдавала истинного состояния его властительности, даже аура была непроницаемо прикрыта фамильными амулетами. Но каким-то странным, непостижимым образом слуги мгновенно и тонко почувствовали перемену настроения хозяина. Возможно, в какой-нибудь другой день Кесариус непременно задумался бы, почему так происходит. Но сегодня его властительность полностью ушел в себя, погрузившись в омут тяжелых мыслей о судьбе граждан и империи.
Церемониальный стук падающей чаши рычажных весов выдернул императора из нелегких дум. Сегодня этот звук был особенно громкий, а это означало, что груз вины подсудимого непомерен и только немедленная казнь сможет восстановить пошатнувшееся равновесие. Секундой позже верховные жрецы богов Огня и Воды (представители пострадавшей стороны) подтвердили, что полностью согласны и удовлетворены вынесенным вердиктом, а находящийся рядом ректор Академии, Академик Искусства Сенекс, в щепки разнес жезл подсудимого, опозорившего свою альма-матер.
После недавних событий в одном захолустном городишке будто прорвало плотину. Доклад сыскной комиссии по искусной связи об уничтожении магистрата в Маркине каким-то неведомым образом был записан, прослушан и распространен среди многих искусников. И теперь по империи с невероятной скоростью плодились слухи о том, что неведомый то ли искусник, то ли чародей смог победить бога! Так еще и антибожественники как с цепи сорвались. Только за одну последнюю неделю более трех десятков акций по всей империи! Что только со жрецами и статуями богов не делали! Подставляли, позорили, травили, оскверняли. Причем все это на фоне резкой пропаганды Искусства и противопоставления его религии. Муссировались слухи, что жрецы не более чем мошенники, заполучившие несколько мощнейших артефактов древних и водящие за нос свою паству. Плодились истории про то, как искусники и даже рядовые горожане выводили на чистую воду жрецов, их обманы и лицедейство. На верующих чиновников реками лился компромат, малейшие конфликты между храмами и администрациями раздувались до вселенских масштабов.
Слухи возникали как будто из пустоты, а их источники никак не удавалось выявить. И, что самое неприятное, стража так и не смогла поймать никого значимого. Тех, кого все же получалось поймать, не могли толком объяснить причин своих странных действий, более того, амулеты правды показывали полную их невиновность. Вся абсурдность ситуации порождала очередной виток в развитии слухов о коррупции и взятках среди судей и жрецов.
 
Кесариусу даже мимолетно показалось, что он теряет контроль над происходящим в империи. Впрочем, почти сразу его властильность выкинул из головы эти жалкие и недостойные мысли. В самом начале войны разворачивался еще больший бедлам, и ничего, пелена хаоса тех событий не устояла перед хладнокровностью и рассудительностью. Так и тут, достаточно немного подумать, посмотреть на ситуацию под разными углами, и сразу найдутся ниточки, за которые можно дернуть. Главное, что со вчерашнего дня он лично взял дело в свои руки, а сегодня еще подключил двух Академиков Искусства, чья мудрость и знания как рукоять дополнят клинок решимости и разума его властительности, так что виновные и причастные обязательно будут найдены.
Медленно и величественно Кесариус встал. Воздух вокруг него как будто сгустился от внимания окружающих. Император сделал паузу и представил, что впитывает его каждой клеточкой своего тела. С властностью и толикой любопытства его властительность оглядел того, кто по его высочайшему велению должен сегодня умереть.
Молодой паренек, студент археологической ветви Искусства Гериус Стратиус, похоже еще не осознавший реальность происходящего и не понимавший, что жить ему осталось только четыре дня, хлопал удивленно-восхищенно-напуганными глазами. Удивительно, всего лишь трое суток назад этот наивный парень-недотрога умудрился демонстративно сжечь и затопить пускай и провинциальный, но храм бога стихий. В чем-то он повторил «подвиг» сбежавшего из Маркина Повелителя Чар, которого по привычке так продолжали называть, и показал, что даже в сфере своей компетенции боги далеко не всемогущи. После чего паренек махнул в столицу сдаваться с повинной начальнику имперской стражи, требуя честного суда над собой.
Понятное дело, что на подходе он попался на глаза храмовой страже, которую… разметал как маленьких котят! А потом одновременно подтянулись жрецы, готовящие на голову осквернителя кару Господню, и отряд имперской стражи. Ситуация накалилась до предела и могла бы взорваться в один момент, не вмешайся в нее лично Кесариус. После напоминания о том, что в империи карать и миловать можно только его именем, жрецы сразу потеряли боевой запал, чему несказанно способствовала активация «колокола молчания», принадлежавшего Академии Искусства, великого артефакта древних, усложняющего для жрецов связь со своим богом.
Ясно как день, что все это было одной большой провокацией. Как и ожидалось, парень ничего толком не помнил и не мог повторить даже десятой доли тех «чудес», что вытворял в измененном состоянии сознания. И не факт, что аналогичные провокации не повторятся. Именно поэтому подсудимого по-быстрому приговорили к казни. За последующие четыре дня Академики подчистую выпотрошат воспоминания и изучат ауру искусника, пробьют обнаруженный ими очень сложный ментальный блок, еще полдня уйдет на подготовку публичной казни, чтобы оставшийся после глубоких работ Академиков овощ под улюлюканье зрителей самостоятельно взошел на эшафот.
– Высочайшей властью империи Кордос предоставляю обвиняемому право на последнее слово в свою защиту, – проговорил церемониальную фразу Кесариус, с интересом глядя на паренька. Сообразит хоть что-нибудь ляпнуть или так и будет хлопать удивленными глазами? Однако того, что случилось далее, император даже предположить не мог.
При звуках церемониальной фразы Гериуса на мгновение скрутило судорогой, но уже через секунду он снова стоял. Казалось, в нем ничего не изменилось, лишь во взгляде появилось нечто настораживающее. Кесариус быстро глянул на ректора: уж не вселился ли в Стратиуса кто-то и не готовит ли он какое-нибудь предсмертное проклятие?
– «Колокол» исправно работает, в ауре «закладок» нет, – успокоил императора Сенекс. – Просто на ключевые слова снялся ментальный блок, и похоже, сейчас он расскажет нам кое-что занятное…
Губы молчаливо стоящего Гериуса разжались, и из них полилась речь, похожая на хор множества голосов. Сложно представить, какие манипуляции проделали неведомые искусники над голосовыми связками парня (в его ауре конструктов или плетений не было, если не считать ментального блока, – это проверили сразу), чтобы добиться такого звучания. Голова Стратиса повернулась в сторону сидящих в зале жрецов.