Ник. Цикл (СИ)

В голове у меня звучала тихая музыка… Я немного послушал ее, собираясь с духом, и, когда количество этого духа перевалило точку невозврата, послал образ, созданный в мыслях, на вход новодела – то есть программе генерации иллюзий.
Все так же тихо звучала музыка, я смотрел на огонь и боялся повернуть голову, ковыряя невесть откуда взявшейся палкой в костре. Иногда от этих движений в воздух взметались тучи искорок, что было приятно взгляду… Ну… на самом деле не от моих движений, а вполне закономерно, запрограммированно, но кого это волнует? Если оно крякает, переваливается на двух перепончатых лапках и выглядит как утка, значит, это утка – одно из интересных и забавных утверждений в программировании…
Наконец я повернул голову, и это дало толчок программе… Из темноты медленно выплыла фигура девушки. Драгоценные камешки на платье ярко блестели в свете костра, не давая рассмотреть ее как следует. Наконец она подошла достаточно близко, и ее лицо, как в сказке или в лучшем голливудском фильме, медленно осветилось. Девушка посмотрела на меня. Мое сердце сжалось.
– А ты все такая же красивая, Криса, – вполголоса сказал я, любуясь ею.
Девушка улыбнулась и с осанкой королевы присела на тут же возникший у костра камень, изящно положив руки на слегка повернутые набок колени. Она смотрела на огонь, в ее глазах, которые я вряд ли когда забуду, весело плясали отражения языков пламени, а я все не мог оторвать от нее взгляд…
– Тридцать лет не такой уж большой срок для нас, – внезапно сказала Криса и лукаво посмотрела на меня. Точно так, как она сделала бы в реальности.
– Еще меньше он для меня. С тобой я не виделся всего-то месяц или чуть больше. Это ты, наверное, уже позабыла некоего Ника за тридцать лет. – Мое сердце снова сдавила чужая злая рука. Я глубоко вздохнул, скидывая ее со своей груди. Не помогло. Но… Какая же это приятная боль! Иллюзия Крисы слегка неестественно дрогнула – это я чуть не потерял контроль над вторым потоком сознания, через который шла трансляция управляющих команд.
– Это ты мне говоришь? – Моя бывшая девушка слегка кивнула на спящую Карину.
– Да… Такие мы, мужики… – Я вздохнул. – Но тридцать лет! Это больно. Не такого расставания я хотел.
– Но хотел? – Криса пристально посмотрела на меня.
Я вздохнул:
– Не знаю, Крис… Тогда мне казалось, что у нас нет общего будущего.
– А сейчас?
– Сейчас я не уверен…
– Люди… – со слегка презрительной полуулыбкой произнесла красавица и снова повернулась к костру.
Мы немного помолчали. Тишину нарушал лишь треск вечно горящих поленьев.
– Я потерял ориентиры, – наконец очнулся я.
– А были ли они у тебя?
– Мне казалось – да. Или я усиленно убеждал себя в этом. Не давал себе думать о другом. Я боялся, что если я остановлюсь, если начну раскладывать все по полочкам, то не смогу двигаться вперед. Просто пропаду.
– А сейчас у тебя и Умника нет, который бы тебя поддерживал, – кивнула Криса.
– Откуда ты… – вскинулся я, но тут же успокоился. Свое второе сознание я почти пустил на самотек, оно там сейчас практически управляется подсознанием. Ну и пусть, так даже больше похоже на правду.
– Ты уже понял, – улыбнулась Криса. – Я – это ты. Но, может, во мне есть что-то и от реальной Крисы?
– Хорошо, – кивнул я. – Тогда, может, дашь совет?
– Совет? – Криса закинула руки за голову и потянулась так, как это могут делать только женщины – вроде ничего особенного, но глаза невольно следят за изгибами женского тела, а ты забываешь обо всем на свете. – Иди вперед. Ищи друга. Ищи путь домой. Воспользуешься им или нет – неважно. Главное, у тебя есть цель. Не потеряй ее. Нет цели – нет движения. Застой. Смерть. А я… со мной все хорошо. Пожалуй, не стоит искать со мной встречи. Может быть, рядом со мной уже нет места для тебя… Может быть… – Криса снова внимательно посмотрела на меня. – В любом случае ищи пути, становись сильнее, чтобы ни от кого не зависеть и никого не бояться. А там видно будет.
– Она права. – На плечо мне легла чья-то рука, и вперед вышел Васа. Он также устроился у костра, но с противоположной от Крисы стороны. – Нельзя останавливаться и сомневаться. В глобальном плане. В стратегическом. В тактическом – можно и нужно. – Борода старика воинственно выпятилась вперед, и он подмигнул мне.
 
– Здравствуй, учитель. – Я облегченно улыбнулся. Васа всегда вызывал у меня добрые чувства.
– И тебе не хворать, юноша.
– Как там у вас дела, что происходит? – забыв, что вряд ли получу информацию о том, о чем сам не знаю, спросил я.
Васа укоризненно посмотрел на меня:
– Ну сам ведь знаешь. Чего спрашиваешь?
Я кивнул. Действительно, чего это я? Васа и Криса замерли, глядя на костер. А у меня в голове медленно начала разгораться боль. Все-таки непростое это занятие – держать концентрацию, транслировать команды и в то же время не обращать внимания на то, чем занимаешься.
Так мы и просидели до утра. Развеивать иллюзии друзей у меня не поднялась рука. И они, лишь чтобы не казаться статичными искусственными образованиями, как настоящие люди иногда меняли позу, шевелились. Было полное ощущение их присутствия. Разговаривать я с ними больше не пытался – без толку это. Но само их присутствие рядом было приятно. Лишь Криса вызывала во мне чувство утраты, боли, но и убирать ее я не хотел. Так и сидел, почти не сводя с нее взгляда. Мои вторичные сознания периодически засыпали, меняя друг друга, но иллюзиям уже не требовалось внимание: оно вмешивалось только тогда, когда надо было внести в них легкие движения – не дать угаснуть псевдожизни.
Под утро я все же задремал «на всю голову» и, прежде чем совсем отключиться, в полусне видел, как Васа встал и подал руку Крисе. Она посмотрела на меня, улыбнулась, как умеет только она, и, приняв руку старого гнома, ушла с ним в темноту…
Карина
Блуждая во тьме, сознание Карины билось о невидимые стенки, установленные в темном лабиринте неизвестным создателем. Весь ее жизненный опыт, ее внутреннее «я» пыталось найти выход из положения, при котором привычный мир рушится на глазах. Иногда сквозь тьму проступали какие-то картины, часто бессмысленные, а порой и довольно интересные. Один раз Карина даже увидела Никоса, сидящего у костра с каким-то стариком и очень красивой девушкой. Даже в ее плачевном состоянии, когда думать о посторонних вещах не дело, ей стало немного неприятно такое соседство. Но и только. Скоро вид костра покрылся туманом, подсознание снова загнало сознание девушки в дальний угол ее сущности и продолжило искать выход из создавшегося положения, дабы уберечь его от деформаций и даже разрушения.
И вскоре выход был найден. Вся лишняя информация, которая не укладывалась в шаблоны представлений девушки, была затерта, хоть и не до конца, или задвинута в дальние уголки памяти, эмоциональные пики сглажены… В общем, обычная работа внутреннего «я». К сожалению, полностью забыть произошедшее не получилось, основные выводы, сделанные девушкой, остались на видном месте, так как напрямую были связаны с ее сущностью – чародейством, но глупое подсознание посчитало, что работа выполнена на «отлично», и со спокойной совестью переключилось на другие задачи. А Карина проснулась утром вспотевшая, как после долгого бега, разбитая, вялая и слегка равнодушная к окружающему. Первая мысль, возникшая в ее голове, была вчерашней последней, как будто никуда не уходила: как жить дальше? Правда, ее актуальность уже не казалась такой острой. В общем-то сама мысль вызывала чувство дискомфорта и неприятия, учитывая, что Карина утеряла то кристально четкое понимание образов и знаний, впитываемых ею при попытке понять суть Никоса. Только смутное ощущение того, что все неправильно, все не так, как надо, и твердое знание того, что у нее проблемы, мешало полностью осознать себя цельной личностью.
– Доброе утро. – Ладонь Никоса легла на ее лоб. – Температура спала. И кто тебя просил лезть куда не следует?
Карина поморгала и попыталась сесть.