Ник. Цикл (СИ)

Вообще погоду, и ветер в том числе, делают боги. А люди этим пользуются в меру своих сил и способностей. Моряки ставят паруса и плавают. Мельники – строят мельницы и получают муку… А вот, кстати говоря, колесо водяной мельницы крутит движущаяся вода. Но и в обратную сторону – можно создать волну, провернув колесо мельницы…
– Может, раскрученный ветряк создаст ветер? – спросил Толлеус невидимого собеседника. Никто не ответил, но старик и не ждал ответа.
Подходящего колеса под руками не было, и искусник пожертвовал еще одной медной миской, доведя ее до формы, напоминающей ветряк. Насадив ее на тонкую палочку, Толлеус с силой ударил по лопасти, заставив бывшую миску крутиться. Пусть не ветер, но небольшой поток воздуха ощутился. Слабовато… Старик скривился. Или же дело в другом? Искусник давно приметил, что лопасти у мельниц стоят не ровно, а под углом. И действительно – после доработки результат значительно улучшился. Дальше была рутина – сделать ветряк поменьше и поаккуратнее, установить его внутрь жилета, где его никто не заденет и он не будет никому мешать, добавить плетение, чтобы ударяло по лопасти. И готово!
Получилось настолько хорошо, что Толлеус причмокнул и решил позднее сделать подобное в жилете насовсем: чтобы больше не кашлять от дыма и не чихать весной, когда цветут сады. И даже мерный шелест несмазанного механизма, перемежаемый стуками и легким звоном лопастей, по которым било плетение, не испортил хорошего настроения старика.
За экспериментами прошла ночь, небо посветлело.
Первые лучи солнца осветили неприглядную картину – лошадь сдохла. Наверное, надышалась болотными газами или просто обессилела и захлебнулась в грязи. Толлеус как-то не привык заботиться о ком-либо, кроме себя, и совсем забыл про лошадь. Даже не распряг. Босиком пробираться по грязи, чтобы сделать это теперь, не хотелось, поэтому бывший тюремщик просто переломил оглобли Искусством.
Ситуация казалась безвыходной. Ясно было одно: если не хочешь разделить судьбу лошади, надо выбираться отсюда. Старик не верил в безвыходные ситуации. Просто нужно хорошенько подумать и этот выход найти.
В конце концов, есть запас манокристаллов. Можно толкать повозку. В данной ситуации не приходится экономить.
– Расточительство! – сам себе доказывал Толлеус, дрожа от жадности. В ответ он лишь печально кивал, доставая сундучок со своим сокровищем.
– А как ты собрался толкать? Она же вон как глубоко увязла! – прищурившись, спросил старик и сам себе резонно возразил: – Значит, сначала нужно ее выдернуть из трясины.
– Ишь ты, какой прыткий! Снизу подлезешь и на горбу поднимешь? – съязвил Толлеус-пессимист.
– На горбу будут поднимать здоровые бестолочи. А я Искусству зря, что ли, сотню лет учился? – возмутился оптимист. – Али забыл свой собственный подъемник, которым столько лет пользовался, чтобы без лестницы подниматься? – назидательно добавил он.
Старик, порывшись в вещах, извлек на свет прихваченный из дома амулет и активировал – под повозкой начал расти защитный пузырь. Она опасно закачалась, с чавканьем освобождаясь из липкого плена.
«Вот сейчас перевернется и вдобавок самого сверху придавит!» – заволновался Толлеус. Однако, точно следуя воле искусника, пузырь вовремя изменил форму. Повозка слегка накренилась назад и аккуратно соскользнула на дорогу. Старик победно усмехнулся, смахнув со лба вдруг выступившие капли пота. «Лучше обратно по проверенной дороге, – здраво рассудил он. – Мало ли какие глубокие ямы могут быть впереди». Другой Толлеус в кои-то веки с ним согласился и добавил: «И хорошо бы навестить того фермера, что посоветовал этот путь, и хорошенько «поблагодарить».
Теперь повозка стояла ровно и даже не касалась ступицами воды. «И по колено не будет», – на глаз определил старик.
– А вчера ты о чем думал? – окрысилось альтер эго. – Сразу бы так сделал, лошадь бы не сдохла!
– Не поехал бы через болота, точно бы не сдохла, – отмахнулся Толлеус. – Что уж теперь…
Теперь оставалось полагаться только на свои силы, которых было не так уж много. Старик целые сутки ничего не ел, и воды в бурдюке плескалось совсем чуть-чуть. Хорошо хоть солнце разогнало орды летающих кровососов. Как-то смешно было прятаться от них в защитном пузыре, тратя драгоценную ману на его поддержание. Искусник просто хорошенько вымазался в грязи, так что теперь его не прокусить.
 
Теперь надо снова подтолкнуть повозку. Удар – и еще одна доска вылетела из борта, огрев старика по хребту. Если бы не металлический жилет, не встать бы ему после этого…
Словно радуясь неудаче человека, невдалеке захохотала болотная птица.
– Говорил же – шлем надо сделать! – рассердился Толлеус и покорно согласился: – Надо. Только не сейчас, сейчас нужна другая тяга!
Другая тяга бывает в печи. Горят дрова, разогретый дым и образует эту самую тягу… Толлеус решил попробовать. Печь посреди болота взять негде, да и дров тоже нет. Однако железный котелок был. Искусник, свесившись через борт, зачерпнул из лужи зеленую воду и установил посудину на дно повозки. Если получится, потом придется подумать, как сделать, чтобы вода не выплескивалась: тягу ведь надо сделать вбок, а не вверх. Но для пробы сойдет пока так.
– Лягушек варить собрался? – спросил старик, заглядывая в котелок. И сам себе ответил: – Почти. Вот только воду вскипячу!
Плетения огня в посохе не было. Но вещь в общем-то несложная. Искусник достаточно быстро подобрал компоненты, собрав что-то типа светящейся точки, только горячей. Секунду помедлив, сунул ее в воду. Она вмиг закипела, но огонек погас. Рукой Толлеус ощутил небольшой поток горячего воздуха от воды, но это было несерьезно. Надо помощнее, чтобы была постоянная реакция. Старик снова вызывал плетение, но в этот раз закачал маны от души. Шарик получился большой – едва внутрь поместится. А уж горячий – жар чувствовался даже на расстоянии.
Столб раскаленного пара со страшным воем выстрелил вверх, захрустели доски, а сгинувший котелок зашипел где-то под повозкой. Какое-то время горе-изобретатель в ступоре смотрел на обугленные края дыры в днище, потом шумно выдохнул.
– Ну ее, эту тягу… Колеса крутить надо, как у того старичка на самодвижущемся кресле из видений, а не толкать… – пробурчал он. Альтер эго согласно промолчало.
Бить стандартным плетением по колесу нельзя – сломается. Нужно сделать как-то так, чтобы удар был плавный… Изменение готовых плетений – дело неблагодарное. Трудно это. Нужно сначала разложить плетение на компоненты. Это быстро – глаз наметан. Но потом надо подобрать новые, что получится далеко не сразу. Может уйти несколько часов.
Толлеус придумал проще: из сундука взял заготовку для амулета, поместил туда обычное плетение удара, а на входе поставил измененного «сторожа». Мана накачивается в него и проходит дальше в плетение. При этом выходной канал расширяется тем сильнее, чем больше маны через него прошло.
– Опять ничего не получится! – излучал уверенность Толлеус-пессимист.
– Вот сейчас попробуем и узнаем, – не стал спорить Толлеус-искусник. – Не получится так не получится. Хуже-то не будет!
Он прицепил к ободу переднего колеса свое плетение и привычно накачал маной. Секунду ничего не происходило, потом колесо ожило, проворачиваясь в грязи. Все быстрее и быстрее. Спицы слились в сплошной круг, вода забурлила, повозка затряслась и поползла вбок, к трясине. В следующее мгновение с треском переломилась ось. Колесо, почему-то завалившись набок, рассерженным шмелем мелькнуло в небе и умчалось за горизонт.
Повозку снова перекосило, поклажа посыпалась в грязь. Толлеус еле удержался, вцепившись в борт.
«Хуже не будет!» – хохотало как ненормальное альтер эго. А старик, беспомощно опустив посох, плакал. Слезы, подчиняясь извилистому рисунку морщин, катились в разные стороны, размывая грязь. За добрую сотню лет Толлеус накрепко свыкся с мыслью, что умрет от болезней. Теперь же он сидел и никак не мог поверить, что сгинет вот так – посреди топей, от голода и жажды, как моряк на необитаемом острове.