Ник. Цикл (СИ)

«То-то же. Значит, слушай сюда. Мои тренировки будут отличаться от любых тренировок, которые только бывают в этом мире».
«Не надо мне рассказывать очевидные вещи, — перебил я его. — Я так понимаю — поправь, если неправ, — что мне надо научиться принципу. Так сказать, прочувствовать этот самый принцип применения магии, научиться запускать его в себе, чтобы с его помощью я мог использовать свои разработки, создаваемые мною на компе. Так?»
«Молодец! — обрадовался Умник. — Именно так!»
«Сколько займут твои объяснения?»
Интересно, как быстро я сумею прочувствовать этот пресловутый принцип и натренировать его.
«Откуда я знаю? — удивился Умник. — Может, десять минут, а может, год. Но, надеюсь, ты не настолько туп».
Я только хмыкнул. Скоро мы начнем с Умником разговаривать совсем как равные — обзывая и посылая друг друга без задних мыслей.
«Давай, что ли, приступим прям сейчас». — Я посмотрел на всплывшие перед глазами часы. До вечера еще часов пять есть.
Оставшееся время я усиленно занимался под чутким руководством Умника. Первоначальная задача, которая стояла передо мной, — это научиться видеть магическую энергию. Как сказал Умник, эта энергия есть практически везде, в той или иной степени насыщенности. Иногда она выглядит как свечение различной окраски и аморфной формы, иногда — как энергетические жгуты. Принцип видения этой энергии отличается от того, с помощью которого можно видеть ауру. Уж чего только Умник не делал: и объяснял мне, и напрямую ковырялся у меня в мозгах — все без толку было. По крайней мере, сначала. Только через несколько часов, когда у меня уже голова разваливалась от напряжения и утомления, я увидел слабую энергетическую паутинку, созданную Умником перед моим лицом. Буквально на пару секунд. После этого я с чистой совестью послал Умника куда подальше, сел в телеге и решил сменить умственную работу на физическую.
Следующий час я прохаживался вдоль медленно двигающегося каравана, перезнакомился со многими гномами. Везде меня встречали хорошо, улыбались, заводили разговоры. И всех интересовали мои очки. Я уже устал отвечать на вопросы, что, мол не люблю яркий свет, давал посмотреть сквозь них, предварительно выключив изображение. Они удивлялись не устройству очков, а тому, что кому-то пришло в голову таким образом прятаться от солнца. Очевидно, с разноцветными стеклами гномы знакомы. Лана хвостиком ходила за мной, задавая кучу вопросов, на многие из которых я просто не знал, что отвечать. В таких случаях я делал многозначительное выражение лица и молчал. Кроме того, я сам задавал вопросы. На многие из них мне просто не отвечали, или сами не знали ответов. Но, судя по обмолвкам, из которых я попытался составить цельную картину, караван должен был доставить в столицу человека, именно человека, не гнома. Ему надо было попасть к определенным влиятельным гномам, и он сам является представителем (или послом) верхушки знати людей. Судя по тому, что в качестве охраны его сопровождал гвардеец-мечник короля страны, прилегающей к землям гномов, особа была важная. Я с ним не разговаривал, да и он не особо горел желанием общаться. А вот с мечником я хорошо поладил. Ко мне он оказался настроен весьма положительно.
— Как же получилось, что ты так глупо подставился под стрелы? — Я шел рядом с телегой, в которой он сидел и морщился, придерживая больную руку, когда телега попадала колесом в ямки и ее ощутимо трясло.
— Да очень просто. — Он снова попытался поудобней пристроить свою руку. — Когда все началось, я шел в голове каравана — думал немного подышать свежим воздухом, а не этой пылью, что поднимают телеги. Если бы не моя реакция мечника — давно бы уже валялся мертвый.
Леон (так звали мечника — я даже удивился тому, что его имя звучит как наше, земное) с детства обучался у наставников бою на мечах и делал такие успехи, что его отец — благородного происхождения, но из обедневшего рода — с удовольствием отдал сына на дальнейшее обучение в гвардейскую школу, попасть куда, надо сказать, было очень сложно. Семье будущего гвардейца платили нехилые деньги в течение всего периода обучения — около пяти лет. Так что ему, можно сказать, повезло. Правда, после такого обучения гвардеец обязан отработать в течение двадцати лет, а дальше — как захочет, может и до конца своей жизни служить в гвардии.
 
— Единственное, что меня огорчает, — продолжал Леон, — это то, что мои служебные мечи (на свои я еще не заработал), хоть и неплохой закалки, поломались — один был разбит ударом секиры, который я неудачно парировал из неудобного положения, атакуемый с нескольких сторон. Этот же удар и сломал мне другую руку. — Он грустно покачал головой. — Второй меч попал под колесо телеги, дернутой ошалевшей лошадью, перед мордой которой кричали и махали оружием. Вот такие вот дела…
Я только кивнул в ответ. Интересно, что у них бывает за утерю табельного оружия?
— Да просто вычтут из жалованья. — Он снова поморщился, но уже не от боли: — Проклятье! Теперь придется пару месяцев не отсылать денег домой отцу, а семья у меня большая: три сестры, которых пора уже замуж выдавать, а приданого не накопили. Мне и на лечение придется потратиться. А маги-лекари дорого берут за свою работу. Кроме меня еще старший брат есть, он управляет с отцом хозяйством, да только что-то у них не очень получается… А ты молодец, Ник, — возобновил он свой практически монолог. — Я сам не видел, но мне рассказали, как ты помог и лихо махался своим прутиком, — с доброй улыбкой посмотрел он на шест в моей руке.
— Скажи, а кто такая Лана? — поинтересовался я, поймав ее фигуру глазами. Она с увлеченным выражением лица что-то обсуждала с дедом Васой.
— Да внучка она ему, — проследив за моим взглядом, ответил Леон. — У гномов ведь как: если рождается ребенок с магическими способностями, он обучается у себя в семье до совершеннолетия. При этом его учат основам магии и передают ему семейные секреты. Потом его, чаще всего, отдают на обучение в свою академию или посылают к нам, так сказать, для обмена опытом. Вот Лана и учится у своего деда. Я думаю, на самом деле она ему правнучка, если не прапра. Ты видел, какой старый дед Васа? Явно не одну сотню лет живет. Вот на следующий год Лана планирует поступить в академию, как раз в моем родном городе, на факультет целительства. Дед Васа уже договорился со мной, чтобы я приглядывал там за нею. Жить она будет в нашей городской резиденции, отец не будет возражать. Хорошая девушка. — Он с доброй улыбкой смотрел на нее.
Ну что ж, видно, неплохой парень этот Леон. Я бросил взгляд на его руку.
— А разве Лана не может хотя бы снять тебе боль? — Действительно странно: два мага в караване, а тут люди мучаются.
— Да у нее запасы магической энергии небольшие. Еще молодая. Хватает на одного больного, а потом полдня набирается сил. Она пока не может много энергии накапливать.
— А дед Васа?
— А-а, — он собрался махнуть рукой, но вовремя остановился, — его сильно потрепал маг разбойников, он почти пустой. Так мне Лана сказала. Он, наверное, до самой столицы еще ничего не сможет делать…
А я про себя подумал, что это может быть еще одной причиной, почему Дортмун так разговаривал со мной и не задавал лишних вопросов — чтоб не настроить меня против себя. Ведь нет гарантий, что на караван не нападут снова. А я вроде как справился с магом противника. Только почему меня прямо не спросили, маг я или нет?
«Да потому что ты не определяешься как маг, уж на это сил у Васы должно хватить. При этом результат в виде умершего непонятно от чего мага налицо», — влез Умник.
«Эй! Эту мысль я не проговаривал! — удивился я. — А ну колись, в чем дело!»
«Ну, — скромно начал Умник, — я ведь теперь плотно работаю с твоим мозгом, вот и научился иногда понимать не только проговариваемые мысли. Но ты не расстраивайся, — успокоил он меня. — Это не всегда происходит!»
«Да я и не расстраиваюсь. Просто постарайся не делать этого без крайней необходимости. Знаешь, как неприятно чувствовать, что твои мысли — уже не только твои?»