Ник. Цикл (СИ)
Только легкий ответный кивок отметил благодарность коменданта, но Тристису этого было вполне достаточно. Что может быть лучше благорасположенности властей? В особенности приобретенной в трудных условиях. Может, на этой волне удастся чуть изменить свою жизнь, а то надоело уже расследовать криминальную мелочовку. Пора снова начать карабкаться наверх, шаг за шагом отвоевывая утерянные ранее позиции. Впрочем, оптимизм быстро выветрился из головы сыщика, едва он подумал о том, как могут воспринять власти то невероятное, что творилось в городе. Неизвестно, что захотят сделать с невольными свидетелями… Будущее очень непросто, и куда оно повернет, вверх или вниз, пока никто не скажет.
Неожиданно сыщика выдернуло из построения планов на будущее крепкое ругательство коменданта. Бокал, в котором еще плескалась толика напитка, растворился в воздухе, а жидкость, более не удерживаемая стенками сосуда, пролилась на руку сидящему мужчине.
– Почему это случилось? А, Тристис? – глядя сквозь залитую руку, спросил Инжи. В его голосе проскользнули нотки обиды. Неужто пролитое вино волновало его куда больше, чем разнесенное вдребезги здание?
– Это элементарно. Закончилась мана в создании искусника.
– Я не об этом, – хмыкнул Инжи. – Я о ситуации в целом. И кстати, почему ты называешь его то чародеем, то искусником?
– На последний вопрос ответить легко. Такое, – Тристис кивнул на мокрую руку, намекая на пропавший бокал, – чародей создать не может. Управлять же стихиями не сможет искусник.
– А чародеи могут? – полюбопытствовал Инжи.
– Их Повелители Чар могут, – уверенно ответили сыщик, и чуть не добавил: «Сам видел», но вовремя остановился. Совсем не хотелось ворошить свое прошлое и раскрывать его кому бы то ни было. Хоть Тристис и ответил утвердительно на вопрос коменданта, однако то, что он когда-то видел, мало походило на недавние события. Тогда даже Повелителю пришлось изрядно выложиться, чтобы вызвать шквал ветра и дождя. И после этого он был совершенно беспомощен. Посетивший же их чародей сделал подобное как-то легко, походя, что наталкивало на определенные мысли. Однако данных пока было мало, чтобы делать конкретные предположения. – А на первый вопрос… – Тристис ненадолго задумался. – Мне кажется, чародей зачем-то спровоцировал жреца, чтобы тот обратился к богу. Потому что когда я вошел в комнату, то заметил, что он возносит молитвы. Вряд ли в простом разговоре жрец решился бы обратиться к своему покровителю. – Сыщик вопросительно посмотрел на коменданта.
Инжи кивнул:
– Чародей стал угрожать империи. Правда, мимоходом, но, видимо, нашему искуснику-жрецу этого было достаточно.
– Тогда понятно. Не стоило ему такое говорить, даже в шутку.
Сыщик не стал говорить еще об одной версии: чародей мог просто не знать о жрецах и их могуществе, так как был найден в начале войны, когда оные еще не успели проявить себя в полной мере, а искусника посчитал слабым противником. Конечно, странным выглядит поведение девушки, не предупредившей напарника об опасности. Впрочем, вспоминая, какими глазами она на него смотрела, сыщик заключил, что девушка чрезмерно полагалась на своего спутника, считая, что он знает, что делает. Немного подумав, сыщик решил откинуть эту версию: чародей со знанием дела говорил о том, зачем боги используют людей, – наверное, он все-таки провоцировал.
– Я не очень силен в религии. Почему бог наблюдал через жреца, а не сам?
– Что бы там ни говорили, – хмыкнул сыщик, – боги не всесильны. Я как-то интересовался этим вопросом, – Тристис задумчиво потер подбородок, – разговаривал с некоторыми жрецами, теми, которые согласились меня просветить. На эту тему они неохотно говорят… Да… Так вот, я пришел к выводу, что прямое присутствие богов у нас, так сказать во плоти, несколько затруднительно, хотя и возможно. Поэтому они находят людей с определенным складом ума или способностями, которые и становятся жрецами.
– А почему люди соглашаются? От этого есть польза или выгода лично для жреца? – полюбопытствовал комендант. Рассказ сыщика, проясняющий многие вопросы, его заинтересовал. После проигрыша жреца Инжи стало как-то неприятно вспоминать об обращении к тому за помощью. Стыдно сказать, до этого у него даже мелькнула мысль о принятии веры, если бы Адамус через бога смог решить его проблемы. Слабым же поклоняться нельзя – в этом комендант был уверен однозначно. Зачем надеяться на защиту того, с кем может справиться чародей или искусник?
– Отказаться-то можно. Только к каждому человеку можно подобрать ключик. Кто-то хочет жить долго, у кого-то есть проблемы…
– И что, боги помогают в этом?
– Не знаю, – виновато улыбнулся сыщик. – По мелочам-то точно помогают, а вот в остальном… Сами понимаете, никто из жрецов на эту тему говорить не будет, это глубоко личное… Так вот, – продолжил Тристис, – жрецы являются людьми, посредством которых бог может наблюдать за нами, влиять на нас и на наш мир. Видимо, им так проще. Исходя из своих умозаключений, я считаю, что напрямую общаться с нашим миром или с нами для богов несколько затруднительно, но я не исключаю возможность, что при особой необходимости эти сложности богов не остановят. – Сыщик решил не уточнять, что к такому выводу он пришел только после поединка чародея со жрецом.
– Ну а мы-то зачем им нужны?
Тристис пожал плечами:
– Чтобы это понять, достаточно вспомнить, что они требуют взамен.
– Вера? – удивленно спросил Инжи. – И всего-то?
– Скорее всего, – снова пожал плечами сыщик. – Но вполне возможно, что это лишь первый этап, когда больше дают, чем требуют. Сменится два-три поколения, и присутствие богов станет вполне естественным и правильным, а их требования, которые к тому моменту, скорее всего, сильно возрастут, будут казаться справедливыми и верными.
Оба мужчины некоторое время молчали, оглядывая окрестности.
– А красивый у нас город! – Комендант, прищурив глаза от лучей солнца, смотрел по сторонам.
Тристис огляделся:
– Мне кажется или мы немного опустились?
– Похоже на то, – согласился Инжи.
– Так вот, – продолжил прерванный минутой молчания разговор сыщик, – по-видимому, бог какое-то время присутствовал при нашем разговоре с чародеем. Первый выпад чародея в сторону империи заставил жреца вызвать бога, но тот только появился и никак себя не проявлял. Все-таки бог – не безотказный исполнитель желаний и, по идее, должен реагировать только в случае необходимости. Иначе никакого почтения к нему не будет. А вот когда чародей походя покусился на то, что считается прерогативой богов… Вы же помните, какому богу служит наш жрец?
Инжи кивнул.
– Покушения на свою власть бог и не потерпел… Хорошо, что я понял, к чему все ведет. И я благодарен чародею, что он поверил моему слову и вернул власть над жезлом. – Тристис постучал пальцем по поясу.
– А почему ты не предупредил чародея? Может быть, удалось бы избежать разрушений…
«Интересную позицию все же занял комендант», – подумал сыщик. Во время разговора было явно видно, что Инжи надеялся на победу жреца. Похоже, наверх комендант поднялся не просто так – у него в крови чувствуется склонность занимать сторону победителя.
– Я не самоубийца, – хмыкнул Тристис. – Кто я такой, чтобы влезать в разборки между богом и Повелителем Чар? Да и любопытно было посмотреть. – Последнее он пробормотал очень тихо, почти про себя.
– Как будем выбираться отсюда? – Комендант встал и снова выглянул за край обрыва.
– Придется своими силами. – Сыщик о чем-то думал, поглаживая пояс.
– Может, подождать? Пусть нам закинут веревку.
– Лучше не ждать, – выглянув за край и что-то прикинув, сказал сыщик. – Не знаю, что за силы держат в воздухе наше место заточения, но они могут уйти в любой момент. К тому же веревка у нас есть, и ее длины сейчас должно хватить…
Инжи с удивлением увидел, как сыщик отцепил от пояса декоративную бляшку, на деле оказавшуюся легким и крепким креплением со скрытым внутри крючком, и потянул за нее. Изнутри пояса потянулась очень тонкая веревка, даже не веревка, а нить. Заметив заинтересованный взгляд коменданта, Тристис пояснил: