Ник. Цикл (СИ)

Я ухмыльнулся. Несмотря на расслабленную позу коменданта и твердый голос, по его ауре я четко видел, что он испытывает легкий страх и готов к действиям, возможно, к побегу. А еще он постоянно бросал короткие взгляды на искусника, словно ища поддержки.
– Не надо играть словами. Вы же прекрасно поняли, кто я. Поэтому на первую часть вопроса, с вашего позволения, отвечать не буду. А вот прежде чем приступить ко второй части вопроса – о том, что мне нужно, представьте вашего спутника. Если я не ошибаюсь, искусника…
Почему-то комендант удивленно посмотрел на мужика в белом. Что бы это значило? Помолчав некоторое время, комендант произнес:
– Адамус. Мой знакомый. И все-таки, – он глянул на стены, расчерченные бордовыми нитями, на Адамуса, на стол с посохом, – что вам нужно?
– Позвольте мне начать издалека. – Я замолчал, заметив в нише рядом со шкафом какую-то бутылку. Вытянул руку в ее сторону, и она послушно прыгнула в ладонь. Хм… надо потренироваться – чуть не уронил, вот был бы конфуз: я тут пытаюсь произвести впечатление крутого и опасного, но вежливого мага, а сам роняю стеклотару.
Чудесный, слегка терпкий аромат защекотал обоняние, лишь только я вытянул пробку.
– Раз уж я тут временно за главного, – я с иронией глянул на коменданта, – то позвольте угостить вас этим прекрасным вином.
– Откуда вы знаете, что оно прекрасное? – Похоже, комендант принял условия игры и включился в вежливый разговор. Сидит спокойно, глаза не бегают, руки сцеплены в замок на колене закинутой за ногу ноги.
– Вряд ли у вас оно будет плохим, – польстил я. – Посуда есть?
– Если вызвать секретаря, то будет, – слегка улыбнулся комендант.
– Думаю, мы обойдемся своими силами, – улыбнулся я в ответ.
Так, быстренько разгоняем мыслительный аппарат, расщепляем его на два потока, одним контролируем обстановку, вторым вытаскиваем плетение, с которым я баловался в темнице (закручивание силовых плоскостей моего любимого защитного купола в произвольную форму с последующим «овеществлением»), подключаем биокомп и модифицируем структуру… Отлично! То, что надо! Немного снижаем активность…
Внешне прошло лишь несколько секунд, но я уже был готов. От столешницы вверх медленно поползла легкая световая волна, оставляя после себя формы пузатеньких бокалов на высокой ножке. Настолько тонких, что об их наличии говорило лишь искажение света, проходящего сквозь них, и более мутные утолщения ножек. Я, конечно, выпендривался, усложняя себе работу такой визуализацией, но я ведь не просто так, а для дела: зрителей надо поразить. Взяв один из бокалов, щелкнул по нему пальцем. Нет, тонкого и красивого звука, как от хрусталя, не получилось. Вышел лишь глухой, почти неслышный щелчок, будто стучишь по камню. А жаль. Все же я добился своего: по вытаращенным глазам искусника было понятно, что он поражен до глубины души. Меня это позабавило. Комендант держался не в пример достойней – лишь еще сильнее прищурился.
Я разлил вино по бокалам и сделал легкий глоток из своего. Видя, что мои «гости» не спешат воспользоваться приглашением, аккуратно зацепил их бокалы нитями и «пролевитировал» к ним. Пришлось и им присоединиться к дегустации.
– Мое почтение, – я посмотрел на коменданта, – вино изумительное. Кто я такой, как вы понимаете, рассказывать не буду. Скажу лишь, что в свое время проводил один довольно опасный эксперимент… ну и доэкспериментировался. Оказался в бессознательном состоянии в вашей империи. Особых претензий у меня к вам нет – хоть вы и засунули мою тушку в ваш маноотсосный агрегат, вместо того чтобы показать целителю. Ну да ладно, в конце концов, заботились обо мне, и то хорошо. Думаю, своей маной я вполне расплатился за гостеприимство. Но! – Я подался вперед, выделяя важную часть своего спича. – У меня с собой было два амулета. И они мне важны, очень важны, скорее как память. Для вас они в любом случае были бы бесполезны. И вот ради них, ради того, чтобы их вернуть, я способен не оставить от вас, от этого городишка, а если понадобится, то и от всей вашей империи камня на камне. И вам лучше поверить, что я не шучу.
 
Я откинулся на спинку стула и стал ждать ответа.
  
Глава 5
 
Комендант Инжи Лупаго
Да… давненько он не попадал в переделки вроде сегодняшней. Если честно, в столь сложном положении не оказывался никогда. Да и как можно сравнивать противостояние с подобным себе противником, когда понятно, чего от него ждать и что ты сам можешь предпринять, с этой ситуацией? Искусник непонятной силы – и собственное беспомощное положение…
Сказано было пока мало, но Инжи чувствовал, как тяжело ему вести этот разговор в манере, которую избрал собеседник. Коменданта выручало только то, что в последние годы вместе с повышением в звании ему все чаще приходилось общаться с людьми, облеченными властью, и опыт подобного общения, пусть и небольшой, позволял надеяться на благоприятный исход.
Он отчетливо осознавал, что главным его оружием сейчас является не подобающая офицеру честная сталь, а язык и словесные кружева болтуна-интригана. Потому что, хоть и неприятно было это признавать, собеседник мог легко прихлопнуть Инжи в любой момент как муху, несмотря на кинжал на поясе и годы боевого опыта. Сейчас только правильное поведение могло выручить коменданта. Заговорить, убедить в возможности сотрудничества, потянуть время, попытаться спровоцировать конфликт со жрецом, чтобы тот призвал на помощь своего бога, – глядишь, и удастся выкрутиться.
Последняя фраза незнакомца наконец-то позволила коменданту полностью взять себя в руки. Подумать только, этот наглец смеет угрожать империи! Нашелся тут величайший из искусников! Видимо, эти два артефакта слишком много для него значат, если желание вернуть их туманит разум и делает неосторожным в высказываниях. Понимание целей этого загадочного человека принесло Инжи некоторое облегчение, хотя легкость, с которой тот высказывал угрозы империи, заставляла усомниться в его разумности. Не стоило ему говорить такое в присутствии жреца, к тому же искусника. Всем известно, что даже высказанная в сердцах угроза в адрес Кордоса придется не по душе любому искуснику, ведь на них держится империя. По сути, они и есть империя, и только наивные люди могут считать, что искусники находятся на службе государства, а не наоборот. Кстати, тот факт, что жрец оказался искусником, весьма озадачил Лупаго. Ведь самым распространенным или внедряемым в умы жителей империи мнением было то, что искусники – отдельно, а жрецы – отдельно. А оно вон, оказывается, как бывает… Что бы это значило?
Ник
– Вы понимаете, что за двадцать восемь лет, которые вы пробыли здесь, не только ваши амулеты могли затеряться, но и сама память о них? – произнес комендант.
Меня кольнуло беспокойство. Я ведь ту игру в имена затеял с Кариной чисто для того, чтобы отвлечь ее от плохих мыслей, и даже не воспринял ее находку как относящуюся ко мне. А выходит, именно я и пробыл в коме двадцать восемь лет?!
– Вижу, у вас есть кое-какая информация обо мне. – Я махнул рукой, в которой были зажаты листки со списком имен. – И не пытайтесь меня обмануть. Очевидно, вы уже перетрясли архивы.
Чтобы комендант проникся моими словами, я накинул на его шею силовую нить толстого диаметра, чтобы не порезать кожу, и слегка ее сжал. Он схватился за горло и покраснел, не в состоянии вдохнуть воздух. Думаете, мне приятно таким заниматься? Ничуть – я чувствовал себя в этот момент последним подлецом. Но времени у меня немного, а воевать со всем городом почему-то не хочется. Мои элементали спокойно могут разобрать городишко по камешку. Другое дело, что делать это я не собираюсь ни под каким предлогом. Однако коменданту знать об этом совершенно необязательно. Я ослабил петлю на его шее. Прокашлявшись, тот проговорил:
– Хорошо, хорошо… Признаю – был неправ, споря с вами. Но я действительно успел раскопать только то, что вас привезли в город практически голым. Если что-то и пропало, то по дороге. Думаю, вам стоит поискать тех, кто вас сюда доставил.