Ник. Цикл (СИ)
– За бездарно потраченные заряды вычту из твоей доли! – И, отвернувшись, покосился на присоединившегося к ним командира.
– Пора уходить. – Командир задумчиво смотрел на покрасневшего воина, потом медленно кивнул. Он знал, как тяжело дается чародею создание зарядов в таком количестве, какое они заготовили для этой акции. Здесь необходимо не просто запитать магией уже сделанный амулет, как это делают всякие искусники, здесь каждый заряд делается отдельно, как маленькая частичка себя. А потом еще нужно запитать контейнер для хранения снарядов. Хорошо хоть заказчик попался не скупой и оплатил все расходы. Жаль, что задача выполнена лишь наполовину: Карина эль Торро пропала. Но не все еще потеряно.
Спустя некоторое время ничто не напоминало о том, что в комнате с заключенными был кто-то из посторонних. А после того как пришельцы покинули каземат, сработал оставленный в центре помещения амулет. Волна чародейского заклятия прошлась по камере, стирая все следы, по которым искусники Кордоса могли бы определить, кто тут был.
Толлеус. Без объявления войны
Старик недаром протянул из тюрьмы домой сигнальную нить. Если что-то произойдет, нужно быть в курсе. Чтобы явиться по первому зову, раз уж он не просиживает штаны на рабочем месте. Несколько раз это очень помогло, когда нежданно-негаданно случились проверки. Но сейчас сигнал был другой: настоящая боевая тревога – кто-то атаковал защиту тюрьмы!
За все сорок лет службы такого не случалось ни разу, поэтому Толлеус сперва даже растерялся. Но он быстро справился с собой: согласно инструкции нужно срочно прибыть в центр безопасности и всеми силами поддерживать работу защитных систем.
Искусник в этот момент занимался любимым делом: пытался понять суть работы одного из плетений, недавно купленных в искусной лавке, чтобы потом, разобравшись, воспроизвести его своими силами. Занятие неблагодарное, утомительное и иногда опасное, но интересное. Толлеусу нравилось. Импровизированная мастерская как раз располагалась почти у самого выхода рядом с кладовой, посох конечно же был с собой. Так что долго собираться не пришлось. Бросив на столе испытуемый амулет, старик со всей доступной ему черепашьей скоростью припустил на работу.
Уже на улице стал слышен грохот, донеслись истошные крики со стороны тюрьмы. Жители, предчувствуя недоброе, попрятались по домам или даже спустились в погреба, так что, несмотря на дневное время, дорога была пуста. Пара приземистых усадеб с небольшими садиками вокруг, как две капли воды похожих на дом самого Толлеуса, далее поворот, и вот уже серая громада тюрьмы каменными стенами нависает над стариком.
Беглого взгляда хватило, чтобы понять: внешняя защита пала. У раскуроченных ворот валялись тела мертвых стражей: их мечи и луки также не смогли остановить врага. Нападающих не было видно, впрочем, бой еще не закончился: крики и шум доносились из открытых окон первого этажа. Задержавшись на мгновение, чтобы укутать себя в защитный кокон, искусник запоздало пожалел, что не сообразил взять с собой запасные манокристаллы на случай столкновения. Хотя вряд ли он смог бы что-то противопоставить нападающим. Все-таки профиль у него не боевой, плетений для достойного отпора в посохе нет.
С черного хода было проще добраться до центра безопасности, и Толлеус устремился туда. Он запыхался и вспотел, как лошадь после долгой скачки, но зато установил свой личный рекорд времени. Впрочем, торопиться было необязательно. Можно было разворачиваться и идти домой, поскольку всезнающие инструкции не предлагали никаких действий, в случае если центр безопасности больше не существует. Увы, но от рабочего кабинета не осталось и следа: щебенка, обломки брусьев и порванные в клочки искусные нити – вот и все. Даже потолка нет. Теперь с этого места открывался чудесный вид на голубое небо с белыми барашками облаков.
Интуиция подсказывала, что в центре управления манонасосами та же картина. И все же старик отправился туда, чтобы убедиться лично. Во-первых, никто не отменял приказ об охране государственной собственности, согласно которому тюремный настройщик обязан воспрепятствовать любому проникновению за опечатанную дверь. Во-вторых, был и свой интерес: дело случилось серьезное, последует разбирательство, обязательно нужно прибрать за собой.
Пути Толлеуса и налетчиков так и не пересеклись. Как старик и предполагал, манонасосов более не существовало. Ценнейшие артефакты превратились в пыль под атакой нападающих.
Знали! Ой знали они, где нужно сосредоточить усилия! Таинственные враги продемонстрировали отменную подготовку и выучку. За столь короткое время с удивительной легкостью сокрушить такую твердыню – это надо умудриться! Наверное, оно и к лучшему, что старик никого из них не встретил. Кто же они? Да понятно кто! Оробосцы. Вряд ли кому-нибудь другому удалось бы повторить подобное. Тут чувствуется рука Державы с большой буквы. Кроме Оробоса, иных кандидатов нет.
Не имея перед собой четкой цели, Толлеус со всей возможной осторожностью отправился в зал с пленниками. Там должен был быть Касандрос – второй тюремный искусник. Он отвечает за узников и в случае нештатной ситуации обязан находиться при них. Трезво взглянув на ситуацию, легко было догадаться, что нападение организовано с целью освобождения заключенных. А это значит, что все враги рвутся (если еще не прорвались) туда же, куда идет старик. Он прекрасно представлял себе уровень подготовки: скоропостижно павшая система обороны, которую он знал вдоль и поперек, сказала многое об их возможностях. Так что инстинкт самосохранения, срывая голос, изо всех сил верещал, что нужно идти, а лучше бежать в противоположную сторону. Но сил этому мудрому, миллионы лет оттачивавшему мастерство инстинкту хватало лишь на то, чтобы заставить Толлеуса пробираться вперед медленно, дабы супостаты наверняка успели уйти.
Молодой целитель нашелся на полпути к своему боевому посту: он сидел на полу, прислонившись к шершавому камню стены, дико вращая ошалелыми глазами и не замечая ничего вокруг. На щеке красовался здоровенный, вполлица, синяк, который уже начал чернеть. Других видимых повреждений вроде не было, но, если парень нарвался на оробосских чародеев, все могло быть гораздо хуже. Еще со времен войны старик помнил случаи, когда после боя человек жив-здоров, а потом вдруг за несколько дней высохнет, как мумия, или сгниет заживо. Тут не угадаешь.
Толлеус плюхнулся рядом с Касандросом, пытаясь унять дыхание.
– Уф, тяжело, – пропыхтел он, ни к кому конкретно не обращаясь. Не с его здоровьем и не в его возрасте переживать такие потрясения. Пускай молодые сражаются. А ему хотелось просто отдышаться.
Целитель сфокусировал взгляд на старом искуснике, узнал. Промычав что-то нечленораздельное, парень прокашлялся и наконец смог внятно изъясняться. Оказалось, его вырубили каким-то амулетом люди в черных шлемах, серыми тенями промчавшись мимо. Никакого сопротивления он оказать не успел. А чародеев вообще не видел. Несмотря на звенящий шум в ушах и плавающий перед глазами пол, он рвался исполнить свой долг, не желая осознавать возможные фатальные последствия. На его счастье, сил вскочить и бежать за врагами, потрясая жезлом, у него не было. Сейчас им двигали исключительно глупость и юношеский идеализм – качества, которые еще никого до добра не доводили.
Толлеуса в зал с пленниками безудержно манил совсем другой интерес. Более всего его волновала судьба заключенных, а точнее, одного особенного узника. Личного благодетеля, если можно так сказать о человеке в общем-то незнакомом.
Новая жизнь
Некоторое время в покинутом помещении царила Тишина. Однако сегодня, видимо, был не ее день. Легкий шорох в углу комнаты оповестил присутствующих зрителей о появлении нового персонажа. На самом деле этот персонаж тут давно присутствовал, только раньше он не подавал признаков жизни. По правде говоря, эти признаки покинули его давным-давно. Зашевелился забытый всеми скелет. Возможно, раньше он был преступником, а может, обычным ремесленником. Это неважно. Главное, что сейчас у останков того человека появился новый владелец, желающий продолжения какой-никакой, но жизни. Оставленный Ником модуль управления, находящийся в режиме подстройки под физический носитель, продолжал функционировать. Усложнялись старые и появлялись новые связи с псевдомышцами, мелкие подергивания и подрагивания конечностей напоминали движения новорожденного.