Шпионский берег (ЛП)

— Да? — откликнулся доктор Васс.
Его секретарша сказала по громкой связи: — У меня на линии офис губернатора.
— Я перезвоню позже. У меня сейчас вскрытие в разгаре.
— Именно поэтому она и звонит. Вы должны остановить процедуру.
— Что? — доктор Васс стянул перчатки и подошел к настенному телефону. — Что все это значит?
Джо могла слышать только часть разговора доктора Васса:
Я собираюсь вскрыть череп…в этом нет никакого смысла…они объяснили почему?
Джо посмотрела на Альфонда. Он казался таким же сбитым с толку, как и она.
Повесив трубку, Васс повернулся к ним. — Это переходит все границы. Они хотят, чтобы я упаковал тело и подготовил его к перевозке.
— Перевозке? Куда? — рявкнул Альфонд.
— В Бостон. Какое-то другое агентство берет на себя контроль над останками. Похоже, они не доверяют эту работу патологоанатому из штата Мэн.
— Что, черт возьми, происходит?
Доктор Васс посмотрел на тело, которое теперь было опустошено, и большая часть его органов была удалена. То, что осталось, было немногим больше, чем оболочка из костей и мышц. — Понятия не имею.
__________________________________
Глава 9
Мэгги
— Дедушка говорит, что теперь мы должны присматривать за тобой, — говорит Келли, когда мы стоим у нее на кухне и моем двенадцать дюжин яиц, которые мы собрали сегодня днем с обоих наших выводков. Они представляют собой симпатичную смесь коричневого, белого и аквамаринового цветов, те самые голубые, что у моих араукан. Сегодня мы смешали наши яйца, а завтра Лютер отнесет коробки в кооператив. Это спокойная, вдохновляющая на дзен работа — смачивать кухонное полотенце, вытирать кусочки грязи и навоза, раскладывать яйца по картонным коробкам с искусным балансом цветов. Это именно то, что мне нужно делать после тревожных событий прошлой ночи. Сегодня ситуация, похоже, не прояснилась. Мы знаем только, что Бьянка зарегистрировалась в качестве гостьи в отеле Харбортоун, и в последний раз портье видел ее вчера в полдень, когда она выписывалась. К тому времени, когда полиция штата обыскала ее комнату, горничные уже успели там прибраться, так что я сомневаюсь, что они нашли что-то ценное.
Ситуация потрясла меня, выбила из равновесия, поэтому я рада, что стою на кухне Лютера и бездумно мою яйца.
— Дедушка говорит, что ты можешь остаться с нами, если хочешь, — говорит Келли. — Ты можешь спать в моей комнате.
— А ты где будешь спать?
— Наверху, на чердаке.
Я поднимаю взгляд на затянутый паутиной чердак, который едва ли больше пространства для обхода, и смеюсь. — О, Келли! Я ни за что не выгнала бы тебя из твоей собственной комнаты и не заставила бы спать там наверху.
— Все не так уж плохо. Я сплю на сеновале всякий раз, когда у коз вот-вот родятся детеныши. — Она аккуратно укладывает голубое яйцо в картонную коробку. — Мне бы хотелось, чтобы ты осталась с нами.
— Почему?
— Это было бы забавно. Как будто у меня есть мама.
Я наблюдаю, как она берет еще одно яйцо и переворачивает его в поисках пятен. Иногда Келли кажется старше своих лет, но в этот момент она кажется намного младше и гораздо более уязвимой. Она напомнила мне другую девушку, которую я когда-то знала, которая была ненамного старше Келли. Девушка, которая была такой же уязвимой и еще более нуждающейся. Девушка, чья судьба все еще лежит грузом на моей совести.
— Ты помнишь свою маму? — спрашиваю я ее.
— Совсем чуть-чуть. Дедушка говорит, что мне было всего три года, когда она умерла. Он говорит, что город — не место для маленькой девочки, поэтому мы переехали сюда.
— Твой дедушка мудрый человек.
— А ты почему переехала сюда?
Этого вопроса я не ожидала и не хочу отвечать на него. Во всяком случае, по правде.
— Мне просто пришло время уходить на пенсию. Я приехала в Мэн навестить друзей и узнала, что ферма Блэкберри выставлена на продажу. Да еще и с замечательными соседями. — Я игриво дергаю ее за конский хвостик, и она хихикает.
— Дедушке не очень нравилась старая Лилиан, потому что она все время кричала на него. Он рад, что ты переехала.
 
— Я тоже рада, что сделала это.
Мы на мгновение замолкаем и сосредотачиваемся на мытье яиц и наполнении картонных коробок.
— Дедушка ни с кем не встречается, — говорит она. — Я имею в виду, у него нет на примете никаких женщин. На случай, если тебе интересно.
Я подавляю смешок. Эта девочка беззастенчива, и я люблю ее за это. — Милая, у него и с одной тобой дел по горло. Я уверена, что ему этого вполне достаточно.
Дверь открывается, и в дом вваливается сам Лютер, неся в руках два мешка, набитых продуктами. Выкладывая морковь, картофель и мясной фарш, он говорит: — Наткнулся на Бонни из кооператива. Она говорит, что все яйца распроданы, и спросила, когда я принесу еще.
— Сейчас я как раз работаю над этим, дедушка. — Келли закрывает картонную коробку и добавляет ее к стопке в пластиковом ящике. — Я бы сказала, по меньшей мере двенадцать дюжин. Это восемьдесят четыре доллара.
— Они будут распроданы через день. Особенно с голубыми яйцми Мэгги. — Он смотрит на меня. — Твои курочкам нужно побыстрее нести яйца.
— Я поговорю с девочками, — говорю я с улыбкой и захлопываю последнюю коробку. — Спасибо, что отвез их в кооператив, Лютер.
— Вы двое решили, как будете делить деньги?
— Я все продумала, — говорит Келли. Конечно, она это сделала. Пока я был отвлечена мыслями об убийстве, девочка уделяла внимание бизнесу. Денег тут немного, яиц от моего стада всего на двадцать долларов, но я не стану оскорблять Келли, говоря ей, чтобы она оставила себе мою долю выручки. Благотворительность — это не то, что она оценила бы по достоинству.
— Мне лучше вернуться домой, — говорю я, снимая пальто со стенного крючка.
— Ты не останешься на ужин? — спрашивает Келли.
Я думаю о том задумчивом замечании, которое она сделала чуть раньше, о том, каково это — иметь мать, и мне жаль, что я не могу сыграть эту роль для нее сегодня вечером. Возможно, в другой раз.
— Ко мне домой приходят друзья, так что мне пора идти готовить. Но я все равно с нетерпением жду курицу с клецками, которые ты мне обещала.
Келли улыбается. — Просто скажи мне, когда. Я убью одного из петухов, только для тебя.
***
— Агентство не признает, что Бьянка была одной из наших, и это вызывает беспокойство, — говорит Бен.
Они с Декланом сидят у меня на кухне, последние остатки нашего ужина все еще разбросаны по столу. Я подала им тушеную баранину — блюдо, к которому я прибегаю всякий раз, когда мне хочется себя побаловать. Это одна из причин, по которой я никогда не смогла бы стать вегетарианцем; я бы слишком скучала по этому рагу. Мы втроем прикончили первую бутылку каберне и приступили ко второй. Я наполняю всем бокалы. Я горжусь, что ни в чем не уступаю в этом мужчинам, и выпиваю бокал за бокалом.
— Прошло двадцать четыре часа, — говорю я. — Что нам известно?
— Полиция штата до сих пор не установила ее личность, — говорит Деклан.
И источники Деклана надежны. Он непревзойденный сетевик, и всего за шесть лет жизни в Пьюрити, он обзавелся друзьями в полиции штата, местной пожарной службе и бюро судебно-медицинской экспертизы. Это то, чему нас всех учили: выращивать активы так же, как вы выращиваете сад, ухаживая за ними и поливая их до тех пор, пока не придет время собирать урожай. Деклан — настоящий мастер в этом деле. Возможно, это из-за его ирландской внешности или из-за того, что его детство прошло в череде школ-интернатов, где быстрое обзаведение друзьями было необходимым навыком для выживания.
Я поворачиваюсь к Бену. — Что говорят твои источники в Агентстве?
Он задумчиво делает глоток вина и ставит бокал на стол. — Они не разговаривают.
— Что?
— Это само по себе кое о чем говорит. Возможно, их доступ недостаточно глубок, чтобы найти ответы, или у них есть ответы, но они не вправе раскрывать мне правду. Если твоя таинственная Бьянка и была одной из наших, никто этого не признает.