Предатель. Вернуть любимую (СИ)

В комнате подруга распахивает шкаф, разделенный перегородкой на две части. Одна половина до отказа забита пестрыми нарядами Арины, а другая почти пустая — Слава явно не модник.
— Вещи свои на Славины полки складывай.
Я снова киваю и чуть позже разбираю чемоданы. Открываю потайной кармашек и достаю свернутый бумажный листочек.
Надо же… Когда-то Арина проводила магический ритуал в особняке Мирона. Я думала, на Суворове порча или приворот — не могла поверить, что такой успешный мужчина мог влюбиться в девочку из простой семьи…
Ритуал не удался, а фальшивое, гадкое, очень оскорбительное письмо осталось. Я должна была его сжечь, но забыла.
— «Ну привет, кусок говна», — читает вслух из-за моего плеча это письмо Арина и стопорится. — Ого, Бельская! Это кому?
— Мирону Олеговичу, — вновь сворачиваю листок. — Я его так и не сожгла.
— У-у-у, — хмурится. — Может быть, поэтому вы и расстались?
— Не выдумывай оправдание предателю. Я ушла, потому что Мирон мне изменил.
— Тогда сожги сейчас. Вдруг все наладится?
— Нет уж. Приберегу, — заботливо поглаживаю пальцами бумагу. — Второго такого ужасного опуса я не смогу написать. Ты говорила, что нельзя давать его прочесть Суворову ни в коем случае.
— Да, — соглашается. — Кому понравится, если его назовут «куском говна»? А это лишь начало, которое я смогла подглядеть.
— А знаешь, я бы с удовольствием передала его Мирону.
— Ты чокнутая! — выпаливает. — Боюсь представить, что он сделает с тобой за это.
— Нестрашно. Мне уже все равно…
  
Глава 4
 
Мирон 
Я просыпаюсь от мужских голосов. Открываю глаза, еще мутно вижу потолок спальни и склонившегося надо мной человека в белом медицинском халате.
— Ты кто? — прохрипев, поворачиваю голову и замечаю на своей руке иглу с трубкой, вставленную в вену. — Что за херня? — дергаюсь.
— Нет-нет, Мирон Олегович, не шевелитесь! — спохватывается незнакомец, пытаясь меня остановить. — Помогите же! Мне его не удержать.
Через секунду на меня тяжестью наваливается брат.
— Уймись, — рычит он. — Дай, чтобы тебя нормально прокапали.
— Я ему сейчас дополнительный укол сделаю, — говорит незнакомец в халате.
И я снова проваливаюсь в отключку. Не знаю, сколько проходит времени, прежде чем я опять просыпаюсь. Брат с тем же человеком уже стоит на пороге спальни.
— …Как договаривались, — говорит Суворов и передает деньги.
— Я гарантирую полную конфиденциальность, — заверяет тот и, подняв с пола большую сумку, выходит из комнаты.
У меня гудит башка. Состояние — будто катком проехались. Зато капельницы уже нет. На сгиб локтя наложена повязка.
— Захар, — зову брата.
— Оклемался? — осуждающим тоном спрашивает.
Оклемался.
В мыслях словно кадрами из киноленты, вспыхивают воспоминания. Вот я на открытии отеля у Баринова. Мы культурно отдыхаем, выпиваем, само собой. Я не мешаю алкоголь — знаю меру. Здесь же крутится Виталина.
Она хорошая приятельница Дмитрия, он ее и пригласил. Я предполагал, что встречу на празднике бывшую девушку, но интереса к ней не проявлял. Она много снимала для своей публичной страницы, помню, как налетела на меня, чтобы снять видео, и неожиданно поцеловала.
На этом все. Чернота. Провал.
И новое воспоминание, как будто в темноте: перед глазами пляшущие женские груди с ровными, будто выведенными циркулем, ареолами и крупными сосками.
А утром я проснулся в номере отеля. Лежал на смятых простынях голый, а рядом со мной была Виталина… в костюме Евы.
Еще не до конца осознав, что я натворил, кое-как поднялся с кровати.
Мне было гораздо хуже, чем сейчас. А еще хуже, просто до невозможности, стало, когда встретил в холле Антона. Он мне рассказал, что приезжала Рита, а он пытался ее задержать, но юркая девчонка вырвалась и буквально опередив моего помощника на пару секунд, залетала в номер. И застукала нас с Виталиной, занимающихся сексом.
Это провал. Грандиозный.
Впервые в жизни я нажрался в сопли и даже не понял как.
Разумеется, этот факт не оправдывает меня даже перед самим собой. На трезвую голову я бы не лег в постель с Виталиной и не стал бы ее трахать. Но поймет ли меня Рита?
 
— Скажи спасибо своему водителю, — сердится Захар, — вовремя нашел тебя и позвонил мне.
Хмурюсь.
— К чему эта забота? Как будто в первый раз с пахмы болею.
— Ты весь белый лежал в несознанке. Я думал, не дождемся врача — быстрее склеишь ласты.
Разбито приподнимаюсь на локтях.
— Я пил коньяк.
— А такое чувство, что манаги обожрался! — яростно выкрикивает брат.
— Не ори. Башка трещит.
— Да чтоб она раскололась! Ты меня так напугал…
Заставляю себя сесть. В голове еще тяжесть, меня немного штормит.
— Где Рита? — спрашиваю.
Разговор с ней я помню четче. Но мне действительно было настолько хуево, что я мог рухнуть на пол прямо в кухне.
— Не знаю. Не видел ее еще. — Брат продолжает сердиться, меряя шагами комнату. — Тебе точно лучше? Меня Антон с работы выдернул.
— Да, порядок.
— Я тогда поеду, — нехотя сообщает и укоризненно качает головой, — а ты звони, если опять станет хуже.
Захара не провожаю. Шевелиться лишний раз еще сложно. Окидываю взглядом спальню. Все вещи Риты вроде бы здесь. Значит, она где-то сидит и обижается. Придется ее найти и терпеливо выслушать, какой я гад и сволочь.
На туалетном столике вижу ее помолвочное кольцо с бриллиантом. Рита настолько им дорожит, что боится надевать без повода, чтобы ненароком не потерять или поцарапать. Пылинки с него сдувает.
Пожалуй, отправлю Власова в магазин, пусть еще что-нибудь прикупит для Риты из ювелирки в качестве моего глубочайшего раскаяния. Она девочка неискушенная. И добрая. Всегда мне все прощала, что бы я ни натворил. И на этот раз простит. Никуда не денется.
— Власов! — рявкаю, спускаясь по лестнице на первый этаж.
— Да, Мирон Олегович? — показывается мне на глаза.
— Где Маргарита?
— Не знаю. Не видел ее с ночи.
— Так отыщи. И приведи ко мне.
Антон срывается на поиски.
Я приземляюсь на диван и лениво откидываюсь на спинку. Сушняк мучает.
Вот сейчас бы Тамару позвать, чтобы воды принесла или рассола. Только домработница неожиданно попала в больницу. Без нее в доме как без рук.
Неприятности как-то разом навалились.
— Мирон Олегович, а Риты нигде нет, — через некоторое время возвращается Антон.
— Как нет? — приподнимаю бровь.
— Ни в особняке, ни во дворе. Я все тщательно проверил.
— Да чтоб ее…
Малышка осмелилась пойти против моего слова? Не было в ней таких качеств. Моя послушная тихая Рита всегда спрашивала, прежде чем куда-то уехать. Боялась меня.
Осмысление варианта, в котором в моей жизни нет Риты, кипятит кровь и подгоняет сердце яростно долбить грудину. Я слышу его биение. Тело окутывает жаром настолько сильным, что испарина проступает на лбу, все внутри огнем горит, перед глазами полыхает алое зарево. Дыхание учащается, как у загнанного зверя.
— Найди, — рычу, прожигая Антона взглядом. — Хоть из-под земли достань, но приведи!
Сильно сжимаю кулак. До хруста. До боли. До побелевших костей на казанках.
Власов, трусливо кивнув, выходит из особняка. Я встаю с дивана.
Сучка. Моя маленькая сучка. Видимо, слишком больно ее задела моя выходка. Я и сам от себя не в восторге. Уж точно бы не похвалил.
Но каждый имеет право на ошибку. Ее надо обсуждать и решать, что делать, а не сбегать. Что за детский сад?! Я не мальчишка, чтобы играть со мной в прятки.
Мне нужно остыть перед разговором. Придумать нужные слова, красивые, цепляющие душу фразы, комплименты. Решаю принять душ. Но даже ледяная вода не помогает. Я киплю внутри. Этот жар — из-за моей девочки, его ничем не унять. Поможет мне только сама Рита.
Через час мучительного ожидания телефон звонит. Я подрываюсь к трубке, думая, что это Власов или Рита, но меня тревожит Виталина. Я не хочу с ней общаться. Мы уже обсудили наши отношения и расстались. Конечно, не без ее истерики, но я четко дал ей понять, кого хочу видеть рядом с собой. И даже та чертова ночь не изменит моего решения.