Предатель. Вернуть любимую (СИ)

Меня все еще трясет, но, глядя на Суворова, я вспоминаю о звонке Кирияновой.
Дрожащими руками расстегиваю карман курточки и достаю свой телефон. Эльвира Леопольдовна прислала мне несколько файлов и сообщение.
Я открываю видео с экрана и вижу на нем себя…
Черно-белую нарезку с камеры наблюдения в доме Баринова…
На видео я и Роман вдвоем на диване, и со стороны это выглядит ужасно. Я с растрепанными волосами в откровенном платье. Багиров расстегивает свою рубашку.
— Может быть, познакомимся получше, прежде чем займемся сексом? — предлагаю, и как будто заигрываю с ним, трогая себя за губы, а на самом деле стираю вино с подбородка, которым Багиров минуту назад пытался насильно меня напоить.
Только этого на видео нет. 
— Тебе действительно интересно? 
— Да, — киваю. — Мне интересно знать, насколько ты богат, чтобы понять, как хорошо нужно постараться тебя ублажить. Ты говорил, у тебя свой ресторан…
— Четыре. Так что стараться тебе придется много, моделька. 
А дальше должны быть и другие вопросы, которыми я старалась заболтать Багирова, но их почему-то вырезали. Как и его грязные оскорбления.
На видео он просто заваливает меня диван и начинает свои мерзкие лобызания. На этом по «этическим соображениям» автора видео обрывается. Но все подстроено так, будто у нас случился секс по обоюдному согласию с моим меркантильным интересом…
Не успев отойти от грязной клеветы, я лихорадочно открываю второе видео. На нем уже не кустарный, а качественный репортаж, на котором показывают ту самую коммуналку, где я выросла. И здесь она кажется особенно запущенной.
— Ритка всегда была трудным подростком. Училась на двойки, мать не слушалась, постоянно пропадала во дворе, курила, пиво пила, нюхала клей. Мы с Лидией старались образумить девочку, но не смогли. Покатилась она по наклонной. Наверное, это гены биологического отца на ней так сказываются, — на следующем моменте показывают отчима.
По нему сразу заметно, что он пьющий, однако для репортажа он причесался и даже рубашку надел. Сидит в нашей комнате за столом. Обычно на столе бутылки из-под алкоголя, а сейчас по кружкам разлит чай и стоит вазочка с простым печеньем.
На лице отчима отпечатался мнимый стыд и грусть. Каков лжец! Невероятно! Ни слова правды из всего того что он наболтал!
— Станислав Яковлевич, — звучит закадровый профессиональный голос, — расскажите поподробнее о ситуации с продажей девственности. 
Давай скотина, признайся, как продал меня, а мать тебе во всем потакала.
Кстати, о ней. Я внимательно рассматриваю фон за отчимом, но ее не вижу.
Я не знаю, в какой именно день была сделана запись, прежде чем она попала на широкие экраны, но вариантов, куда могла деться мать, на ум приходят два: либо на работе в теплице, либо спит где-то пьяная. И судя по нашей последней встрече, скорее всего, второе.
— Да что тут говорить? — понуро вздыхает этот актеришка. Интересно, сколько ему заплатили за мерзкое интервью? — Пришла одним днем и сказала, мол, стыдно, что ее родители честные работяги. Жизни красивой захотелось. Спонсора себе нашла, да не абы кого, а самого Мирона Суворова! Девственность ему свою продает и соглашается ложиться в койку за деньги. А потом и свинтила. Лидочка чуть в гроб не слегла от горя. Помчалась за непутевой дочерью, отговорить пыталась, а та даже ее на порог не пустила. И еще пригрозила: сунетесь — убью вас.
От просмотренного у меня волосы на голове зашевелились. Я как сидела, так и застыла с телефоном в руках.
— Что там еще? — спрашивает Мирон, и только его голос приводит меня в чувства.
Кое-как я закрываю видео. На следующем была слезливая исповедь Виталины о том, как Суворов бросил ее беременную ради «проданной девочки». А в конце приписка от Кирияновой: «Марго, не торопись пока на работу. Мне нужно хорошо подумать насчет нашего дальнейшего сотрудничества».
Руки слабеют, и я роняю телефон, а вместе с ним будто все мое будущее скатывается на самое дно. Горечь, злость, обида, разочарование разом накатывают на меня, душат. Я громко реву, захлебываюсь слезами.
 
Сломали. Добили. Втоптали в грязь. Выставили грязной шлюхой. Все они. Они! Ненавижу! Сплотились против меня и загнали в угол.
А почему? Я бы никому не была нужна, если бы не Суворов. Именно из-за того, что он проявляет ко мне интерес, со мной и случаются все беды. Его недруги мстят Мирону, отрываясь на мне. Прославили на весь город и лишили работы.
Ведь неспроста Эльвира Леопольдовна притормозила меня. Конечно, прежде всего, она бизнесвумен и заботится о репутации своего Модного дома.
— Успокойся, — твердо говорит Суворов.
А я только всхлипываю.
— Почему?! Вот почему из миллиона девушек ты выбрал меня, Мирон?! — отчаянно кричу на эмоциях. — Ты из-за своих прихотей мне жизнь испортил!
— Не поддавайся на провокации. Они только этого и добиваются.
— Провокации?! — подскакиваю на кресле. — Это не провокации, Мирон! Это конец моей нормальной жизни! Я теперь на улицу выйти не смогу! Уверена, что эти мерзкие записи уже расползлись по всем новостным пабликам! Как мне после всего этого жить?! А все это из-за тебя!
— Рита, уймись.
— Не могу! Не хочу и не буду! Как мне уняться?!
— Будь умнее. Мы обязательно во всем разберемся.
— А мне остопиздело уже во всем разбираться! — визжу сквозь слезы. — Ты уничтожил мою жизнь! Только своим членом думать и можешь!
— Рита…
— Что «Рита»? Что?! Заткнись, Мирон! Ты уже все сказал! Всем растрепал! Чем я перед тобой так провинилась?!
— Ты ни в чем не виновата, Рит.
— Виноват ты, Мирон!
Он в этот момент останавливается на светофоре, и я вылетаю из машины и бегу прочь. Не хочу видеть Суворова! Не могу находиться с ним рядом!
— Рита, стой! — кричит он.
Я бегу. Сама не знаю куда. Не понимаю, где нахожусь. И мне плевать. Меня распирает изнутри от боли, обиды, страха, горя…
Мне хочется орать и визжать, ломать все на своем пути. Я никогда не испытывала такие сильные эмоции и не знаю, что делать, чтобы от них избавиться. Я просто не могу думать об этом. Вообще ни о чем не могу думать сейчас.
— Рита, подожди! — меня догоняет Мирон, хватает и крепко обнимает со спины.
— Отпусти! — ору я во всю глотку. — Ненавижу тебя! — луплю его пятками по ногам.
— Рита…
— Ненавижу тебя!
— А я люблю!
— Засунь свою любовь себе в жопу! Отпусти меня! — вырываюсь, вцепляюсь ногтями в его руку, жму сильнее, до крови, изворачиваюсь.
Мне хочется сделать ему больно… еще больнее… сделать так больно, как больно сейчас мне.
— Рита, тебе нужно успокоиться.
— Успокоиться?! Конечно! Это же не ты шлюха, а я! Это не тебя, а меня полощут со всех экранов! Ты хотел мою девственность! Ты ее получил! И катись теперь к черту!
Мирон вдруг отпускает меня, и от неожиданности я на секунду застываю. И этой секунды ему хватает, чтобы развернуть меня к себе. Я лишь на мгновение вижу его перекошенное эмоциями лицо, а потом он впечатывает меня в свое тело и жестко целует в губы.
  
Глава 45
 
Я прогибаюсь от его мощного напора, но Мирон властно подхватывает меня под спину и лишь углубляет поцелуй. Наше дыхание смешивается, зубы ударяются друг об друга.
Я все еще в ярости и в истерике. В желании отомстить, причинить боль, выразить всю свою ненависть и возмущение, кусаю Мирона за губу до крови.
— Сучка, — сбивчиво хрипит он мне в рот и смотрит бешеным взглядом.
Ему тоже ни черта не просто. Он тоже на грани, на взводе.
— Ненавижу, — шиплю я, испытывая странное болезненное и неуместное возбуждение.
Какое-то дикое, животное, мстительное, неадекватное. Но мне плевать. Смотрю, как по его подбородку скатывается капля крови из ранки на губе и испытываю необъяснимое желание стереть красную дорожку языком. Напиться крови этого мужчины, который сломал мою жизнь. Вычерпать его до дна, досуха, опустошить, как он опустошил мою жизнь, лишив меня всего, чего я смогла достичь.