Предатель. Вернуть любимую (СИ)

Мельком посмотрев на камеру, которыми здесь оснащена каждая комната, кроме санузлов, я прощаюсь с собаками и выхожу из квартиры.
Достаю телефон из курточки, порываясь позвонить Эльвире.
Но вдруг она занята чем-то очень важным? Двоякая ситуация: и отвлекать не хочется, и в то же время я рассчитывала получить оплату за работу. Не слишком приятно названивать и выпрашивать свои же деньги. А без них я не смогу вернуться к Арине.
Потоптавшись возле двери, я отхожу к окну на площадке. Бросаю на пол рюкзак и сажусь на него. На улице замерзну.
Подожду Эльвиру Леопольдовну тут — надеюсь, хотя бы к утру она появится…
  
Глава 20
 
— Рита, два часа ночи! — удивленно восклицает Кириянова. — Почему ты до сих пор здесь?
Да, я сижу долго. Уже давно клонит в сон. Но слышу голос Эльвиры Леопольдовны и, вздрогнув, поспешно встаю.
— Сегодня первый день выплаты, — осторожно напоминаю.
— Ах, у меня совсем из головы вылетело! Внештатная ситуация произошла. Три дня до показа, а моя модель ногу сломала. Представляешь? Всем коллективом усиленно подыскивали замену. Так и не нашли. Но ты могла бы мне позвонить.
— Неудобно было вас отвлекать.
— Какая скромница, — улыбнувшись, качает головой и достает из сумочки ключи. — Ехала бы домой, все равно с утра бы встретились. Или тебе заняться нечем?
Я заминаюсь.
— Есть чем, просто я не подрасчитала деньги. Не было возможности оплатить проезд.
Эльвира округляет глаза.
— Транжира, что ли?
— Нет, — мотаю головой. — У меня сложная жизненная ситуация… Денег в обрез.
— До такой степени, что их нет вообще? — распахивает дверь. — Заходи, расскажешь, что у тебя случилось.
— Вы, наверное, устали после работы…
— А ты нет? — усмехается. — Ты же говорила, что аж за площадью «Мира» у подружки живешь. Сейчас в ночь только к трем доедешь, а утром к семи снова сюда тащиться. Нет, я не могу тебя отпустить.
Ее взгляд такой пристальный, не терпящий возражений. Я безропотно киваю и юркаю в ее квартиру.
В просторной гостиной у домашнего бара Эльвира Леопольдовна наливает себе бокальчик красного вина. Гостеприимно и мне предлагает, но я отказываюсь.
— А где твои родители? — приземлившись на диван, спрашивает Эльвира.
— Папы нет, а с матерью сложные отношения. Мы плохо ладим и не общаемся, — я не стала признаваться, что мама алкоголичка. — Поэтому подрабатываю с четырнадцати лет. Последний раз работала у Лилии Суворовой нянькой.
— Вот как? — вытягивает лицо. — Значит, ты есть та самая Рита? Лили такие хвалебные дифирамбы пела о доброй, ответственной нянечке. Какое совпадение!
Вспоминаю Лилию Павловну с теплой улыбкой. Последняя наша встреча закончилась ссорой, но я Лилю за все давно простила.
— У мужа Лилии есть брат…
— Мирон? — изгибает бровь. — Знаю его много лет.
В душе снова повисает тяжелый камень.
— Мы с ним были парой…
Не понимаю, откуда во мне взялось желание откровенничать. Я ведь до этой минуты никому не решалась признаться в том, что меня ему продала родная мать. Даже Арине.
Но сейчас правда бурным потоком льется из меня вместе со слезами. Я столько времени замыкала все в себе и вот не выдержала.
— …А потом Виталина показала мне снимок узи, — всхлипнув, заканчиваю исповедь. — Они с Мироном ждут ребенка.
— Да уж, — Кириянова допивает вино. — Из братьев почетное звание отморозка всегда носил Захар. Мирона же я считала спокойным и интеллигентным мужчиной. Но, как говорится, в тихом омуте черти водятся. О приставучем Антоне впервые услышала, и немудрено, что Мирон скрывал этого гнуса. А Виталина теперь будет ходить с пузом. Хоть от меня, наконец, отвяжется.
— Отвяжется? — вскидываю брови.
А Кириянова хохочет:
— Это такая рыба-прилипала! Она мечтала оказаться в ряду моих «ангелов». Кастинги все посещала, в Модный дом не счесть сколько раз приезжала. И через Лили действовать пыталась, и через Суворовых. Только ростиком, знаешь ли, не вышла. И рылом.
— Рылом?
— Понимаешь, детка, мои модели все натуральные, исключительные, имеющие индивидуальность. Мне не нужны штампованные Барби. Такие мои наряды никогда представлять не будут. Виталина сама себя испортила: обкромсала нос, скулы накачала, губы надула. Это уже не модно. Я бы ее даже в секретари не взяла.
 
— А мне Виталина казалась очень красивой.
— Вздор! — встает с дивана. — А насчет Мирона не переживай и не бойся его. Больше он тебе ничего плохого не сделает. Не дорос еще, чтобы тягаться с такой теткой, как я. Клыки свои обломает.
— Вы меня поддержите? — ошарашенно поднимаюсь тоже.
— Почему бы и нет? Одним ребенком больше, одним меньше. У меня их и так за сотню перевалило.
— Откуда? — ахаю.
— Родной оболтус за границей учится, а местных целый детский дом, который я спонсирую уже много лет, — подмигнув, устало шагает в сторону ванной. — На завтра планы не строй. Попробуем тебя на подиуме посмотреть, раз уж моя модель вышла из строя.
Не могу поверить… Это не сон? Мне кажется такое в реальности просто невозможно! Я под впечатлением.
Занимаю гостевую комнату.
Кириянова приказала выспаться, чтобы завтра не клевать носом, но я, лежа на кровати, застеленной шелком, не могу сомкнуть глаз.
Я в квартире успешного кутюрье. Я же всего лишь Рита Бельская. Девочка из неблагополучной семьи. Главный объект насмешек в группе. Девушка, которую стыдился любимый мужчина.
— Р-р-р… — слышится по ту сторону двери, а потом пес толкает ее мордой.
— Рустам? — изумленно приподнимаюсь на локте.
Доберман садится возле кровати и закидывает на нее переднюю лапу.
— Р-р.
— Ты ко мне пришел? Вот уж от кого, а от тебя я такого не ожидала, — искренне удивляюсь. Рустам всегда относился ко мне как к низшему звену в иерархической цепочке, а в трудную минуту, как его хозяйка, пришел поддержать. Отодвигаюсь на другую половину кровати. — Ложись на тепленькое, дружок.
  
Глава 21
 
Я сижу на заднем сиденье белоснежного «Роллс-Ройса».
Рядом со мной, приоткрыв тонированное окно, задумчиво курит Эльвира Леопольдовна, сжимая пальцами тонкий мундштук. Обычно меня тошнит от табачного дыма, но у Кирияновой даже сигареты пахнут вкусно. Горьким шоколадом.
— Как же хочется не упустить шанс, который вы мне любезно дали, — вздыхаю я. — Но страшно, что у меня не получится.
Кириянова, сделав очередную затяжку, бросает мне на колени какой-то документ.
— Это тебе для мотивации.
Я беру его и вчитываюсь в строчки. В моих руках образец контракта, который заключает Кириянова со своими моделями.
В горле пересыхает мгновенно, когда нахожу строку с авансом. У меня уже при виде суммы расширяются глаза. Я таких денег никогда в руках не держала. А уж итоговая цифра вообще за гранью фантастики.
— Так много? — удивленно поворачиваюсь к Эльвире.
— Не трусы же дерматиновые от ноунейма представляешь, — ухмыляется она. — Это обычная оплата работы моделей в моем Модном доме…
Показ Кирияновой будет совмещен с презентацией новой коллекции немецких автомобилей в автосалоне. Нам нужно демонстрировать наряды и позировать рядом с машинами. На репетицию приезжаем в автосалон.
— …Ангелы, — громко обращается к девушкам Эльвира, заведя меня в комнату, отведенную под гримерку, — принимайте новенькую. Ее зовут Марго. Она будет вместо нашей пострадавшей Катрин.
В комнате с зеркалами я вижу красивых ухоженных высоких девушек. На их фоне я больше не кажусь себе Каланчой, Штепселем или Дылдой. Мы все примерно одинакового роста.
Теперь Кириянова кажется маленькой.
Я волнуюсь, опасаюсь, что девушки меня не примут. Меня вообще в новые компании никогда не принимали. Тем более эти девушки уже давно сотрудничают с Кирияновой, некоторых я видела на обложках журналов, билбордах и на экране телевизора. Они такие успешные и классные, а я — никто.