Брачные узы

— Отдохни-ка ты лучше, — проворчал он. — Поговорим об этом позже.
Очень хорошо, мысленно с благодарностью согласилась девушка, чувствуя, как спадает напряжение, сковывавшее ее тело. Они обо всем поговорят позже…
  
3
 
— Я все устроил.
Эндрю вошел в гостиную знакомой решительной походкой, и Эвелин невольно подскочила: не успел уйти — и уже снова тут как тут. Все это время он оставлял ее не больше чем на несколько минут и прилагал все усилия к тому, чтобы не давать ей погрузиться в пучину отчаяния, скрывавшегося за напускным спокойствием.
— Мы поженимся завтра утром, перед тем, как твои дядя и тетя уедут в круиз.
— Ох, — бледнея, выдавила Эвелин. Сердце у нее упало — девушка вдруг со всей ясностью представила, что ей предстоит. Неужели она допустит, чтобы этот фарс состоялся?
Эндрю пристально посмотрел на невесту и помрачнел, увидев, как ее белые зубки прикусили полную нижнюю губу.
— Вивиан согласилась быть твоей свидетельницей, — сообщил он. — Кстати, она просила тебя позвонить. Я пообещал, что ты сделаешь это. — Его губы тронула легкая улыбка. — По-моему, она считает, что я удерживаю тебя здесь насильно, так что разуверь ее в этом, пожалуйста. Согласна?
Эвелин не настолько утратила способность воспринимать происходящее, чтобы не уловить прозвучавшего в его голосе вызова.
— Я…
— У тебя найдется белое платье? — спросил Эндрю.
Впервые за последние сорок восемь часов он задал ей вопрос, требовавший ответа, но она настолько растерялась, что не нашлась, что сказать.
— А… Я не знаю.
Ее сознание не поспевало за стремительными действиями новоявленного жениха. Впрочем, он намеренно старался делать все так, чтобы она не могла собраться с мыслями и выдвинуть возражения.
— Для чего мне платье? — наконец выговорила Эвелин.
— Чтобы было в чем выйти за меня замуж, — вздохнул Эндрю, засовывая руки в карманы. — Если помнишь, ты изорвала свой подвенечный наряд в клочья.
Да, это я помню, подумала Эвелин и содрогнулась. Она сделала это в его присутствии и стояла перед ним обнаженной, а потом ее еще и вырвало у него на глазах. Она позволила Эндрю уговорить ее выйти за него замуж. Это какое-то безумие!
В довершение всего она спокойно смотрела, как он лжет ее родным, а потом покорно дала привезти себя в этот дом, в ту же минуту превратившийся в неприступную крепость. Огромные чугунные ворота закрылись для всех посетителей, а на репортеров, толпившихся снаружи, никто не обращал внимания.
Эвелин начинала понимать, что Эндрю относится к числу людей, которые, приняв решение, не останавливаются ни перед чем. С той минуты, как она согласилась на его предложение, он сделал все, чтобы отрезать ей пути к отступлению.
Стоило ей открыть глаза, как она обнаруживала подле себя Эндрю. Днем ли, ночью ли — в любое время суток он был рядом. Стоял или сидел, мерил шагами комнату, дожидаясь, пока она обратит на него внимание. И тогда сразу же на ее голову сыпались приказания: вставай, садись, съешь то, выпей это! Прими душ, ложись в постель, спи… и так до бесконечности.
Он требовал от нее полного подчинения, а застав в печальной задумчивости, сразу же резким окриком выводил из этого состояния. В своей решимости не давать ей погружаться в тоскливые воспоминания о Винсе его брат не гнушался самых жестких методов.
Винс. Отчаяние в который раз охватило Эвелин, стерев с ее лица остатки румянца.
— Лин!
Окрик Эндрю как ножом полоснул по ее натянутым до предела нервам, и она вздрогнула. Подняв глаза, Эвелин встретила мрачный взгляд серых глаз, превратившихся в две узкие стальные полоски. Эндрю смотрел на нее так, словно пытался пригвоздить к месту и выжечь из ее мозга все, что не имело отношения к нему самому.
— Что-нибудь белое, — напомнил он. — Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж в белом платье. Подумай. В твоих чемоданах найдется что-нибудь подходящее?
Однако когда Эвелин попыталась сосредоточиться, оказалось, что в голове стерлись все воспоминания о том, из чего состояло ее прелестное приданое. Полный провал памяти! И тут Эвелин неожиданно разразилась истеричным смехом. Лицо Эндрю потемнело, и на нем появилось жесткое выражение.
 
— У меня есть белая ночная рубашка и такой же пеньюар, — сообщила она.
В ее памяти всплыл день, когда она примеряла белье в одном из дорогих магазинов Лондона. Мягкая шелковая рубашка изящно обрисовывала контуры тела, тоненькие бретельки, казалось, едва удерживали два треугольника нежнейшей ткани, скрывавших грудь. Она стояла перед огромным зеркалом в магазине, охваченная сладостной дрожью предвкушения. Эвелин видела себя глазами Винса. Такой она предстанет перед ним в первую брачную ночь — невинной и в то же время соблазнительной. Под полупрозрачной тканью угадывались контуры тела, ожидающего ласки возлюбленного: полные груди и тонкая талия, крутые бедра, округлая впадинка пупка… и бархатистая тень в низу живота.
— Полагаю, тебе вряд ли захочется, чтобы я надела это на свадьбу, — заметила Эвелин и снова пронзительно рассмеялась.
Лицо Эндрю сделалось мрачнее тучи.
— Ты очень проницательна! Позвони Вивиан. Пусть подберет тебе что-нибудь подходящее и привезет сюда утром, — распорядился он и со вздохом прибавил: — Видит бог, нам с тобой не стоит даже нос высовывать за ворота.
Устало проведя рукой по волосам, он вышел, и она внезапно осознала, что вся эта история была тяжким испытанием не только для нее. А впрочем, ему-то с какой стати страдать? Не он же потерял любимого человека!
Она заставила себя позвонить Вивиан. Ей все еще не хотелось общаться с кем-либо, и, пожалуй, меньше всего — именно с подругой, ибо та прекрасно знала, как пылко и беззаветно Эвелин любила Винса.
— Что происходит, Лин? — призвала ее к ответу та, едва услышав знакомый голос. — Ради всего святого, дорогая, ты соображаешь, что делаешь? Сменить одного брата на другого! Это же прямая дорога в ад!
Моя жизнь и так сплошной ад, тоскливо подумала Эвелин и снова закрыла глаза, борясь с подступающими слезами.
— Нет, это именно то, чего я хочу, — как можно более спокойно произнесла она. — Мы оба хотим этого.
— Да он же тебе даже не нравится! — возмутилась сбитая с толку Вивиан. — Ты сама признавалась, что побаиваешься этого человека.
— Я боялась того, что чувствовала в его присутствии, — возразила Эвелин и подумала, что это, пожалуй, недалеко от истины — она всегда ощущала со стороны Эндрю какую-то неясную угрозу.
— Потому что начала в него влюбляться?
Влюбляться? А что такое любовь? — мрачно спросила себя девушка. Теперь, после всего случившегося, ей было трудно ответить на этот вопрос.
— Да, — подтвердила она догадку подруги.
— И теперь ты собираешься выйти замуж за него вместо Винса, — заключила Вивиан.
— Да, — снова согласилась Эвелин и сухо добавила: — Тебе бы не сердиться, а радоваться за меня. Ты ведь всегда презирала Винса.
— Он мне казался двуличным и неискренним. — Вивиан была вынуждена от наступления перейти к обороне. — Слишком уж много улыбался — такие люди всегда держат камень за пазухой. Но мне и в голову не приходило, что тут замешана другая женщина.
Замечание подруги болью отозвалось в сердце Эвелин, и она невольно содрогнулась.
— Это говорит лишь о том, что мы еще счастливо отделались, правда? — с горькой насмешкой отозвалась Эвелин, вспомнив заголовок в газете, оставленной на столе миссис Ларчер:
«НЕМЫСЛИМАЯ ЛЮБОВНАЯ ГОЛОВОЛОМКА: БРАТЬЯ ЛЕВЕНДЕРЫ МЕНЯЮТСЯ НЕВЕСТАМИ!»
Какая скверная шутка, прочитав тогда статью, печально подумала незадачливая невеста. Просто какое-то нагромождение лжи. Эндрю никогда не любил ее, Эвелин, а Аннабелл никогда не была обручена с ним.
Зато теперь Аннабелл — молодая жена Винса. Об этом тоже говорилось в статье: «Винсент Левендер обручился с Аннабелл Смэдли ровно через час после того, как должен был сочетаться браком с Эвелин Патридж».