Брачные узы

— Я… — Она замерла, завороженная исходившей от него мужской силой и властностью, потом с усилием отвела глаза и мрачно осмотрела платье. — Оно слишком…
— Глупости, — отмахнулся Эндрю. — Зато сидит идеально. — И прибавил глухим голосом, от которого у нее замерло сердце: — Ты просто совершенство, а если еще прибавить вот это…
Он обошел жену и встал перед ней. У Эвелин перехватило дыхание. Эндрю был в черном вечернем костюме и белоснежной сорочке с галстуком-бабочкой. От него исходил какой-то новый запах — теплый, резковатый и чувственный. Это был аромат соблазна, и Эвелин снова ощутила всю силу физического магнетизма этого мужчины.
О господи!
— Вот.
Увидев в руках мужа маленькую бархатную коробочку, Эвелин похолодела. Только не это, мысленно взмолилась она. Ради всего святого, нет! Но ее молчаливая мольба не была услышана. Эндрю открыл коробочку, и она с тяжелым сердцем заглянула внутрь.
Так она и знала: на черном бархате покоилось обручальное кольцо. Не нужно было быть экспертом, чтобы оценить великолепие огромного рубина, окруженного сверкающими бриллиантами.
— Позволь твою руку, дорогая, — спокойно попросил Эндрю. Он и не догадывался, какое смятение охватило его жену.
До сих пор их взаимоотношения были просто сделкой, заключенной из чисто практических соображений и скрепленной на гражданской церемонии простым золотым ободком. Однако это прекрасное кольцо с камнем, напоминающим язычок пламени, предполагало нечто гораздо большее!
Оно говорило о любви, романтике, пылкой страсти. И об обладании — в самом интимном смысле этого слова. А это был обман. Отвратительная ложь, как и хорошенькое колечко с бриллиантом, подаренное ей в свое время Вин-сом.
— Эвелин! — окликнул Эндрю, видя, что она замерла.
Она вздрогнула и машинально подняла веки — за последние дни она привыкла послушно отзываться на его властный голос. Однако глаза ее были полны невыразимой печали, а губы дрожали.
— Пожалуйста, Эндрю, — прошептала она. — Не заставляй меня надевать это.
— Почему? — резко спросил он, недоуменно нахмурившись. — Ты моя жена, и вполне естественно, что ты будешь носить подаренное мною кольцо.
— Да, — согласилась Эвелин. — Только… — Она судорожно глотнула воздух. — Это ведь ничего не значит, правда? — выпалила Эвелин, отчаянно глядя на него. — Я просто не могу носить такую вещь — ведь это кольцо особенное!
С минуту он молчал, и ей показалось, что они стоят так целую вечность. Казалось, ее сердце вот-вот остановится, не выдержав боли.
И тут Эндрю безжалостно заявил:
— Ты же носила кольцо моего брата, хотя оно действительно ничего не значило.
Эвелин покачнулась, как от удара.
— Но я же не знала этого, когда принимала его от Винса, — прошептала она.
— Как бы там ни было, у нас с тобой все по-другому. — Эндрю был неумолим. — Так что давай свою руку.
Эвелин тяжело вздохнула. Нет, этот человек совершенно непробиваем, спорить с ним бесполезно. У него чувств не больше, чем у каменного истукана.
— Лин!
Черт бы его побрал!
Эвелин подняла руку, и он легко надел кольцо на ее дрожащий пальчик. Она молча посмотрела на свою руку. Кроваво-красный камень насмешливо поблескивал рядом со скромным золотым ободком. Эвелин показалось, что воздух вокруг внезапно завибрировал, наполняясь каким-то таинственным светом, и ей вдруг захотелось плакать.
— Пора идти, — произнес Эндрю и в его голосе вдруг послышались какие-то новые нотки.
Вечер оказался настоящим кошмаром. Эвелин пришлось выдержать долгую мучительную череду поздравлений, и, что еще хуже, любопытные взгляды. Местная элита, бесспорно, была в курсе того, что Эндрю Левендер женился на невесте собственного брата.
В довершение всего, с той самой минуты, как они встретились в элегантном фойе одного из лучших ресторанов города со всеми этими людьми, Эвелин поняла, что бесконечно далека от них.
На обеде было всего четыре пары. Причем это оказались вовсе не китайцы, а выходцы из Англии, для которых Сингапур стал второй родиной. Все они были ровесниками Эндрю, и от Эвелин их отделяло целое поколение. Вскоре завязалась легкая и остроумная светская беседа, искусством которой Эвелин совершенно не владела, и поэтому ощущала себя безучастной зрительницей, вынужденной наблюдать за происходящим со стороны.
 
Присутствующие на обеде мужчины были умными и образованными людьми. Окружавший их ореол власти и успеха распространялся и на их жен, красивых, одетых дорого и со вкусом. Они мило улыбались, не забывая зорко подмечая все, что творилось вокруг.
Неудивительно, что Эндрю хотелось, чтобы его молодая жена выглядела эффектно. Этим женщинам она, наверное, казалась слишком скованной и неловкой — впрочем, они ничем этого не выказывали. Напротив, дамы прилагали все усилия к тому, чтобы Эвелин чувствовала себя уютно в этой компании. Их улыбки были теплыми и искренними. Ей постоянно задавали вопросы, пытаясь вовлечь в разговор.
Однако Эвелин казалась себе неуклюжей, поэтому и ответы ее были робкими и неуверенными. Даже присутствие Эндрю не помогало — он сейчас был таким же чужим, как и все остальные.
Однако он всячески старался подчеркнуть их близость. Пока они стояли в фойе, потягивая аперитивы перед обедом, рука Эндрю по-хозяйски лежала на талии молодой супруги. Он все время ласково ей улыбался, а когда прозвучал первый тост за их счастье, встал перед Эвелин, глядя ей прямо в глаза, легко коснулся ее бокала своим, дождался, пока она сделает глоток, наклонился и поцеловал. Прикосновение его теплых нежных губ повергло ее в полное смятение. Это всего лишь спектакль! — твердила себе она, стараясь не выдать того, что поцелуи мужа для нее непривычны. Эндрю просто разыгрывал из себя любящего новобрачного, зато в ее груди бушевала буря эмоций.
Это из-за разницы во времени и от усталости, в который раз напомнила себе она. У нее подкашивались ноги, кружилась голова, а внутри все сжималось в комок.
И тут Эвелин вспомнила: однажды ей уже довелось испытать подобное чувство. Это было в тот день, когда она была представлена Эндрю в качестве будущей невестки. Тогда ее словно ударило током. Исполненная мрачных предчувствий, она побледнела и невольно прижалась к Винсу, ища у него защиты.
Впрочем, защитником он оказался никудышным, устало напомнила себе Эвелин. И презрение, вспыхнувшее в тот день в глазах его брата, было адресовано вовсе не ей — теперь она это хорошо понимала. Просто Эндрю сразу догадался, что здесь дело нечисто.
У Винса же был какой-то торжествующий вид. И сейчас, проигрывая в памяти всю эту сцену, Эвелин вынуждена была признаться себе, что ее жених гордился вовсе не ею, а тем, что заработал очко игре против старшего брата.
— Эвелин!
Она подняла глаза. В их бездонной глубине сверкало горькое разочарование. Эндрю все понял, и его пальцы крепче обхватили ее талию. Он пронзил молодую жену убийственным взглядом и, стремительно притянув к себе, наградил властным поцелуем, сразу заставившим умолкнуть небольшую группу наблюдавших за ними зрителей.
— Забудь о нем, — прошептал Эндрю, скользнув губами к нежному ушку девушки. — Винс — больше не мужчина твоей мечты.
Эвелин вспыхнула, возмущенная его выходкой.
— Я и не…
— По-моему, нам надо как можно скорее накормить эту парочку и отправить их восвояси, — пошутил кто-то из гостей.
Эндрю рассмеялся, и Эвелин невольно позавидовала его умению держать себя в руках.
— Вообще-то, с учетом продолжительного полета и разницы во времени день нашей свадьбы как бы еще продолжается, — заметил он и со вздохом прибавил: — Видит бог, он уже слишком затянулся!
Все вокруг понимающе заулыбались, а глаза Эвелин стали совсем круглыми. События развивались стремительно. Она уже и вспомнить не могла короткую церемонию регистрации их брака.
К ее великому облегчению, метрдотель пригласил всю компанию к столу. Эвелин мечтала лишь о том, чтобы присесть.