История любовницы короля (СИ)

— М-м, нет, — призналась я. Монотонные воспоминания принца убаюкивали.
— Это проверка двух магов на совместимость. Если Владычица одобряет вероятность брака, то во время поцелуя происходит слияние, познание сути партнёра. И зачастую влюблённые во время слияния передают друг другу часть своей маг-силы. Если в течение полугода слияние не будет подтверждено брачным договором, оба человека теряют обоюдный дар и больше не смогут заключить союз. Магия обидчива, второго шанса не даёт.
Я вспомнила слова госпожи про дар чувствовать запахи, который она мне передала со словами: «Развлекайся, Ана, полгода!»
— А если один из двоих лумер? — не спросить я не могла.
Принц задумался:
— Какой? С бытовым уровнем или чистый?
— Чистый, в котором ни капли магии.
— Магия в этом случае должна вести себя нестабильно. Это всё равно, что дерево посадить на камень. Почему ты спрашиваешь об этом?
Не собиралась я обсуждать ни с кем мои дела с госпожой, поэтому увела разговор в сторону:
— Вы сказали, что в тех девицах, с которыми целовались, было что-то не так.
Принц зевнул:
— Они боялись допустить слияния. Поэтому ни с одной ничего не получилось, страсть не разгоралась, а я чувствовал страх. Так что я уже начинал думать, что моя судьба ждёт меня впереди, и довольно её искушать. Потом отец стал присылать ко мне необручниц. Каждый раз этот унылый договор, после которого ничего невозможно почувствовать, словно это моя обязанность была — позволять необручницам трогать меня. Отец боялся, чтобы я никому не передал портальный дар вольно или невольно. Эти женщины (их было всего две) внушили мне отвращение к прикосновениям. И я думал, что никогда не почувствую ничего особенного, если бы не Илария. Смелая, открытая, добрая и невероятно соблазнительная… Наш поцелуй взорвал мне сердце. Она первая поделилась со мной своей магией, ещё неокрепшей, юной. Я был тронут и во время второго слияния (ещё более сладкого поцелуя) передал треть портального дара. С тех пор прошло чуть больше месяца. Если я не заключу с ней брачный договор в течение полугода, Илария будет для меня потеряна навсегда.
— Ну, так сбегите с Аднода и сделайте ей предложение.
— Не могу, — принц потянулся. — Дело в том, что я не уверен, люблю ли её по-настоящему. Ей девятнадцать, она — прекрасная юная магесса. Мне — тридцать один, и я не знаю, чего хочу… А между тем, я родился, когда отцу было двадцать лет. Перегулял я его на десяток…
— А прямо сейчас чего вы хотите? — я уже знала, что сейчас произойдёт, ибо меня обуревали противоречивые чувства. Принц внушал жалость, понимание и раздражение, неприятие его нерешительности и волнение от этой робости.
В очередной раз он попытался избежать выбора. Мой вопрос, казалось, поставил его в тупик:
— Прямо сейчас? Это важно?
— Конечно!
Я не выдержала. Неужели принц был нечувствителен к своему возбуждению или привык не замечать его? Пуритане научили этому ненужному в некоторые моменты самообладанию? Приподнялась и поцеловала мужчину, умеющего владеть мечом и боящегося совершать безумства. Рука отчётливо нащупала твёрдый, готовый к ласкам, орган. Сир Брис и Райан в таком состоянии ни за что бы не предавались воспоминаниям, а занялись бы делом.
Его высочество ожидаемо напрягся:
— Ана? Вы желаете?..
— Святые Основатели, желаю! Вот вам, ледяной принц, первый урок о женщинах: не надо много разговаривать там, где надо действовать.
Наконец-то он хмыкнул, меняясь с занудного принца на насмешливого мужчину, какие мне нравились. По крайней мере, они выглядели живыми, а не давно уснувшей рыбой.
Взяла его руку и положила себе на грудь:
— Вы никогда не завоюете свою Иларию, если не научитесь быть решительным…
Его высочество отчётливо сглотнул. Но всё ещё сопротивлялся своим желаниям, под его рукой у меня горела кожа, но он даже пальцами не дрогнул, чтобы повторить то, что уже делал в сонном состоянии.
— Это не все мои проблемы, Ана. У меня есть официальная невеста, точнее, нас обручили две недели назад. Она так же юна, как и Илария, имеет два хороших стабильных дара, в том числе портальный… И у нас с ней тоже было слияние магий, правда…
 
Принц, кажется, собирался изливать мне душу в семь утра. Я взглянула на часы и ужаснулась: час до подъёма, если я по-прежнему хочу разнообразить наш стол свежими морепродуктами, порадовать кухарку Нерис и заодно восстановить силы свежими устрицами. Точнее, после сегодняшней ночки это необходимо было всем.
Убрала неподвижную руку от своей груди:
— Давайте об этом поговорим сегодня днём, Ваше высочество? Благостной ночи, — улеглась спиной к нему и на всякий случай дёрнула покрывало на себя, чтобы подоткнуть его спереди. По спине гулял холодок: обидевшийся на моё равнодушие принц и не думал о моём дискомфорте, погрузившись в свои проблемы, как сам сказал.
— А ведь ты права, Ана, — медленно сказал он, — благодарю за урок… первый…
Меня крутануло, руки Его высочества умели быть сильными. И на меня навалились, лишая воздуха в груди, прохладные губы алчно впились в мои. Это было неожиданно, в первую минуту, успев уговорить себя расслабиться, я даже ничего не почувствовала. Но стоило Его высочеству приподняться, чтобы стянуть с себя рубаху, и вид мужского торса прекрасного Основателя, возвышавшегося надо мной, заставил моё сердце заполошенно биться.
— Ана, позволь мне сегодня обладать тобой, — прозвучали первые слова магической защиты.
— …Позволяю, — согласилась после долгой паузы, во время которой принц начал успокаивающе дышать, что выглядело забавно.
— Согласна ли ты оказать мне услугу без намерения заключить брачный договор?
Внутренне поморщилась: этот словесный договор, будь я мужчиной, заставил бы мой орган обмякнуть, настолько не содействовал возбуждению.
— Да, я, Анна Грайд, согласна предоставить услуги эротического характера Его высочеству сиру Генриху Роланду… из жалости. Он настолько убог в своём соблазнении, что ничего другого, как оказать ему милость, мне не остаётся. Прошу магию и прочие договоры не волноваться: я выполняю долг перед Люмерией и её будущим королём во имя процветания страны и здоровья будущих поколений семейства Роландов…
Как я умудрилась так заковыристо уязвить Его высочество, сама не понимала. Раздражение фонтанировало во мне, и в голове забилась мысль: если принц не сделает того, что собирался, я это сделаю сама, магии металла у меня хватило бы, чтобы скрутить вокруг его вытянутых рук железные прутья на спинке кровати.
Меж тем Его высочество ошалело слушал мою клятву, уж не знаю, упало там у него или нет… И вдруг рассмеялся, третий раз за две недели:
— Я теперь как нельзя лучше понимаю Эдрихамов: ты умеешь удивлять, Ана.
Приподнялась, и принц отстранился, чтобы я сама стянула с себя ночное платье, отбросила его в сторону:
— Ну а теперь, Генрих, раз мы перешли на ты, возьми меня хорошенько, любимый, по-королевски, покажи, что ты умеешь орудовать не только мечом, — я демонстративно развела ноги, внутренне холодея от сказанного: что за шархал в меня вселился?
Однако на робкого и сдержанного принца, эти слова произвели эффект всплеска. Мужчина рыкнул, в две секунды приспустил штаны и рывком вошёл в меня, заставляя исторгнуть стон мученицы. Я закусила палец, продолжая ещё пока помнить об отличной звукопроницаемости в затихшем ночном замке. Но Его высочество наклонился, руку пришлось закинуть за голову, хватаясь за металлический рисунок, — и в меня полился долгий поцелуй, по-другому сказать нельзя было. В то время, когда в моих чреслах бушевал шторм, ощущения от касания губ чувствовались иначе — намного нежнее.
Не выдержав сладостной пытки, я обхватила голову принца, погружая пальцы в его короткие пряди и ухватываясь за них, что, без сомнения, ему понравилось. Стоило ему отстраниться, чтобы перевести дух, я отдалась магии слов:
— Генрих!.. Любимый!.. Мой ледяной принц!..
Он внезапно замедлил танец бёдер, припал губами к моим, поцелуй замер, и незнакомое доселе чувство невесомости подняло меня куда-то в небеса. Орган толкнулся в меня ещё несколько раз, и хлынула тёплая волна, не огненная, как у сира Бриса, и не тяжёлая, словно магия металла Райана, — совершенно иная… Мне казалось, будто я распадаюсь на миллионы воздушных частиц и соединяюсь снова. От нового опыта даже слёзы брызнули из глаз, а чужие губы продолжали терзать мои…