Я вам не Сталин… Я хуже! Часть вторая: Генеральный апгрейд (СИ)

«Дорогая мамочка… <…> Ночью, на фронте я видел сон – вошел в комнату, ясно зная, что это твоя комната, и увидел пустое кресло, ясно зная, что ты в нем спала: свешивался с кресла платок, которым ты прикрывала ноги. Я смотрел на это пустое кресло долго, а когда проснулся, знал, что тебя уже нет на земле. Но я не знал, какой ужасной смертью умерла ты…»94.
«…Переправился на пароме на правый берег Двины (от моста осталось только несколько свай, торчащих из воды) и зашагал быстрым шагом на запад. Домой. Тогда я еще был молодой. Вы когда-нибудь замечали, как бежит лошадь, когда возвращается домой? Тут кнут не нужен. Так и я.
Вышел за бывший лесозавод, что был на окраине города, и остановился. Справа от дороги бывшая когда-то пашня, а теперь поле, поросшее бурьяном, все усеяно человеческими скелетами. Опустил свой сундучок на землю, перекрестился и пошел дальше. Солнце опустилось за горизонт. Перебрался кое-как через речку (мост разрушен), поднялся на бугорок, где стояла моя деревня, а ее-то и нет»…95.
«Послезнание» перебивалось читаемой Абакумовым явью, из которого оно вытекало:
- «…Факты говорят, что из-за расхлябанности ежедневно в среднем гибнет у нас при авариях и катастрофах 2–3 самолета, что составляет на год 600–900 самолетов. Нынешнее руководство ВВС оказалось неспособным повести серьёзную борьбу за укрепление дисциплины в авиации и за уменьшение аварий и катастроф. Руководство ВВС, как показывают факты, не только не борется за соблюдение правил летной службы, но иногда само толкает летный состав на нарушение этих правил».
Наконец, Абакумов от фактов перешёл к выводам:
« - …Согласно выводам Комиссии, основными причинами низкой боеготовности частей и соединений ВВС РККА являются:
1. Чрезвычайно низкая дисциплина, расхлябанность и неорганизованность. В результате слабого контроля приказы, уставы и наставления по производству полетов, регламентирующие летную работу, твердо и последовательно не выполняются.
Большое количество пьянок с дебошами, самовольные отлучки и прочие аморальные проступки, несовместимые со званием командира, красноармейца, характеризуют низкое состояние дисциплины и порождают аварийность.
2. Постановка учебно-боевой подготовки во многих полках неудовлетворительная.
Штурманская подготовка в большинстве частей, и особенно в истребительных, находится на низком уровне.
Знание основ навигации слабое. Происходит чрезмерно большое количество потерь ориентировки, в том числе и у руководящего командного состава.
4. Как массовое явление — плохое знание материальной части летным и техническим составом. Летчики и часть командиров слабо знают данные своего самолета и мотора.
Летчики, не зная материальной части, боятся контролировать работу технического состава.
Командиры частей и подразделений, сами не зная материальной части самолета и мотора, не требуют и не проверяют знания подчиненного им состава.
Ошибки, отмеченные при поверке техники пилотирования, не устраняются, а только фиксируются, т. е. сознательно происходит самое возмутительное безобразие, когда летчик с известными и неустраненными ошибками продолжает летать на более сложное задание, с ним не справляется, повторяет ошибки, бьет самолет и гибнет сам.
7. В частях ВВС на должностях командиров полков, эскадрилий и звеньев находятся случайные люди - командиры, не имеющие достаточного опыта в руководстве частями и подразделениями.
Командиры звеньев не имеют инструкторско-методического опыта, не умеют показать и научить своего подчиненного».
Когда умолк голос Абакумова, я ещё несколько минут сидел уставившись в карту невидящими глазами, затем встрепенулся:
- Ну что, товарищи? Пора чистить эти Авгиевы конюшни! Или, у кого-то имеется на этот счёт иное мнение?
Мехлис:
- Давно пора.
Землячка:
 
- За нас это никто не сделает.
Абакумов:
- Приказывайте, товарищ Сталин!
Предварительно глянув каждому в глаза и ничего кроме энтузиазма там не увидев:
- Начинаем операцию под кодовым названием… Ээээ… «Не всё скотам масленица».
Задержав взгляд на Мехлисе:
- И первое слово за Вами, товарищ Заведующий «Информбюро при СНК СССР».
Ибо, ещё в Библии нам – смертным, было прописано:
Вначале – было слово.
«Слово» - статья в «Красной звезде», выйдет завтра - в четверг, 12 февраля.
А «дело» начнётся в пятницу, тринадцатого.
В «чёрную пятницу» для советской авиапромышленности и военно-воздушных сил.
Глава 18. Авиапром СССР: гора, родившая дохлую летучую мышь.
Шпанов Н.Н. "Первый удар". Журнал "Знамя" № 1. 1939 г.:
«Волков вошел в один из домов, отведенных для отдыха летчикам его эскадры. Постели, диваны, столы, весь пол, даже подоконники были заняты людьми. Многие уже спали не раздевшись. Другие только еще укладывались.
Со шкафа раздавались звуки репродуктора. Молодой радист, без гимнастерки и сапог, ловил Коминтерн. Слышимость была хорошая, без помех. Динамик четко выговаривал слова утреннего выпуска последних известий:
«Сообщение о действиях советской авиации произвело в Европе огромное впечатление…».
…Волков тщательно прикрыл за собою дверь и на цыпочках пошел по коридору, стараясь не задеть лежащих и там летчиков. Иногда он наклонялся и заботливо поправлял выбившийся из-под головы мешок парашюта или сползшее пальто. Любовно вглядывался в лица спящих.
За дверью пробили часы. Они отсчитали пять звонких ударов.
5 часов 19 августа. Первые двенадцать часов большой войны».
Гальдер Франц. «Военный дневник (июнь 1941–сентябрь 1942)»:
«Наше командование ВВС серьезно недооценивало силы авиации противника в отношении численности. Русские, очевидно, имели в своем распоряжении значительно больше, чем 8000 самолетов. Правда, теперь из этого числа, видимо, сбита и уничтожена почти половина, в результате чего сейчас наши силы примерно уравнялись с русскими в численном отношении. Но боеспособность русской авиации значительно уступает нашей вследствие плохой подготовки их летного состава. Поэтому, например, во время вчерашних воздушных боев над Двинском и Бобруйском атаковавшие нас воздушные эскадры противника были целиком или большей частью уничтожены».
Маршал авиации А. Е. Голованов «Дальняя бомбардировочная…»:
«Полк получил приказание уйти из-под возможного удара, перелететь на полевой аэродром неподалеку от Ельни. Возвращаясь в машине обратно, я видел все ту же душераздирающую картину. Многие женщины, глядя на медленно проезжавшего мимо них военного, качали головами, и в их глазах были испуг, недоумение и немой укор, а перепуганные пожарами, сутолокой и криком ребятишки жались к своим матерям, озираясь по сторонам. При виде беззащитных людей, бросающих свой кров и бредущих в неизвестность, я чувствовал себя настоящим преступником, хотя сам недоумевал не меньше их…».
«Сталинград. Событие. Воздействие. Символ». М.: Прогресс-Академия, 1995. С. 301.:
«Сегодня весь день авиация немчуры не давала никакого покоя, хоть зарывайся на 100–1000 м, а достанет. Наших самолетов не видно было целый день, и это не только сегодня, но было вчера и будет завтра. Нет никакого сопротивления, что хотят, то творят с наземными войсками… Немецкие самолеты обстреливают наши войска и мирное население в тылу. Они летают так низко, как хозяева, а наших почему-то нет, а если появляются, то очень редко, а когда надо, их нет…».