Я вам не Сталин… Я хуже! Часть вторая: Генеральный апгрейд (СИ)
- С любой дистанции, товарищ Сталин!
Как мне было известно из «послезнания», на последних испытаниях обстрелом корпуса и башни «Т-34», они ближе чем с трёхсот-четырёхсот метров - за милую душу дырявились калибрами 37 и 45 миллиметров. В зависимости от участка брони, конечно.
«КВ», конечно – «другое дело» и, стрелять в него будут - хоть и бронебойными снарядами, но из «родной» танковой пушки «Л-11» с длинной ствола всего 30 калибров… Но всё равно – подстраховаться надо.
Поэтому:
- «С любой» не надо! Самая рабочая дистанции для противотанковой пушки - пятьсот-шестьсот метров, ей и будем придерживаться.
Затем, говорю глядя прямо в глаза Морозова:
- …При обстреле, экипаж должен находиться внутри машины.
А сам со злорадством думаю:
«Убить не убью – но перепугаю тебя до смерти. Чтоб ты, сцуко, обосрался и наложил полный комбинезон собственного «добра»!».
Тот, слегка взбледнув лицом, с забегавшими глазками:
- Товарищ Сталин! Испытания танков проводят специальные заводские испытатели, а не конструкторы!
Подойдя вплотную, я угрожающе прошипел подколодным аспидом:
- А воевать на ваших танках тоже будут «заводские испытатели»? По сравнению с мобилизованными рабочими и крестьянами, вы со своими коллегами - находитесь в ещё довольно выигрышном положение, ибо досконально знаете конструкцию своего изделия. Если испытания пройдут успешно, все вопросы товарищей танкистов военных к вашим конструкторским коллективам – сами собой отпадут, как по осени хвостик у ящерки.
Ехидно добавляю:
- Вы и товарищ Максарёв, если я правильно расслышал - обвиняете товарищей танкистов в «крайне небрежной» эксплуатация танков и «самых грубых нарушениях правил по сохранению боевой материальной части»… Так покажите им, как их надо правильно эксплуатировать!
Насмешливо:
- Или не уверенны в своём танке и оттого сцыте, товарищ Морозов? Так скажите об этом прямо и честно - как и положено настоящему коммунисту! Обещаю при товарищах: мы Вас за это не съедим - а всего лишь снимем с должности, назначив на неё человека более смелого и компетентного… Так, что?
Тот, сперва мельком глянув на своих инженеров - стоящих с открытыми ртами, на директора завода – как в штаны насравшего, отвечает твёрдо:
- Я уверен в конструкции своего танка, товарищ Сталин!
- Вот и ладненько!
Вынув карманные часы, глянув на циферблат и засунув на место:
- На сегодня все свободны, встречаемся в понедельник на полигоне в Кубинке ровно в семь нуль-нуль.
Уже глядя в спины:
- А Вас, Федоренко и товарищ Романов, я попрошу остаться. Надо обсудить кое-какие детали предстоящих в понедельник мероприятий…
***
После обсуждения «деталей», что заняло около часа, съездил с Начальником Главного танкового управления Федоренко и группой других товарищей, на Бронетанковую ремонтную базу Наркомата обороны, что близ 2-го Хорошевского проезда. Сюда уже прибывают «Т-34» и «КВ» и всё необходимое для «Танковой бригады нового строя». Для создания специализированых боевых машин – «танков артиллерийской поддержки» (самоходных орудий) (ТАП), «эвакуационного-ремонтных танков» (ЭРТ), «инженерно-сапёрных танков» (ИСТ) и всего такого прочего – вплоть до «транспортных танков снабжения» (ТТС), некоторые из них прибывают без башен и даже без подбашенных бронелистов.
Застал там Шпитального и Таубина со всем своим дружным коллективом конструкторов 23-мм зенитной пушки «СЗВ-41». Они пытались засунуть в открытую сверху башню «Т-34» спарку, но у них пока не выходило ни хрена.
- Товарищ Сталин! Этому танку нужна более просторная башня!
Я лишь усмехнулся:
- Тоже мне, великое открытие свершили!
- Так что же делать?
- Сухари сушить.
Переглянувшись со своими, Таубин решает:
- Установим пока вообще без башни – на тумбе морской 45-мм зенитной пушки, прикрыв экипаж откидными бронещитками.
Так глядишь и приучу хроноаборигенов своими мозгами шевелить, а не то чуть что:
«Что делать, товарищ Сталин?».
Пообщался «тет-а-тет» со Шпитальным, выслушал о проблемах развёртывания производства пушек Таубина-Бабурина на заводах Наркомата вооружений и, приняв внушительный список саботажников и вредителей – фамилий в двести, спрятав в карман сказал:
- Я сам передам его товарищу Влодзимирскому. Но позже! Пока же скажите этим товарищам: «Как вам не стыдно!».
Надеюсь, поможет.
Походил, посмотрел, пообщался: коллектив кажется достаточно квалифицированным, руководство - вполне адекватным, предприятие - довольно-таки хорошо оснащённым и работа на нём буквально кипит.
После митинга, на котором я толкнул перед творческим и трудовым коллективом базы короткую – но вдохновляющую на трудовой энтузиазм речь, посидели с Федоренко в кабинете с директором - военинженером I ранга Мельником, обсудили кое-какие возникшие проблемы.
В частности оказалось, что 122-мм гаубицу «образца1909/30 г» в САУ не засунуть, так как у этой «француженки» нет верхнего станка и по горизонтали она наводится поворотом сошника.
Ну, что делать?
Махнув рукой:
- Ставьте тогда уж сразу современную «М-30». Один хрен для таких тягачей не хватает. А так глядишь – повоюет!
На «реальной» «СУ-122» она стояла, встанет и на «альтернативную» «АТ-122» - должна встать как миленькая. Правда, у той угол возвышения был всего 25 градусов - так что была она скорее штурмовым орудием. Но, ничего: у «АТ-122» рубка открытая - так что необходимый для навесной стрельбы угол вертикальной наводки в 63 градуса, сохранится.
У Мельника был всего один вопрос:
- На тумбе ставить «М-30» или на рамке, товарищ Сталин?
Рявкаю:
- Для особо одарённых повторяю: на танке! Вы что, товарищ Директор? Только вчера родились?
Больше вопросов не было.
Убедившись, что всё на мази и через недельку «Бригаде нового строя» можно будет приступать к полевым учениям - уставший до чёртиков, но довольный как слон, поехал домой.
***
Остаток субботы провёл в тесном семейном кругу, а точнее: попарился с собственной бабой в баньке, а затем пил с шуряком Пашкой «Московскую особую» на кухне и толковал с ним «за жизть». Все посвящённые были заняты моими же поручениями - так что, если на кого и обижаться, что выпить кроме него не с кем - то только на самого себя.
В воскресенье Валентина Васильевна что-то вязала и возилась по хозяйству. Светка с утра накрасилась, разоделась, надухарилась и с таинственным видом куда-то слиняла. Явилась правда засветло и трезвая, так как я заранее строго предупредил:
- Когда замуж выйдешь - тогда и по ночам будешь шляться. Ну, или когда я ноги протяну.
Ну а я в своём кабинете на втором этаже, весь день работал с «послезнанием» - вытаскивая из него всё, что могло бы пригодиться и, тут же оформляя в виде набросков в бумажном формате. В частности, изобрел за Иллариона Мозга лазер, грузовой контейнер, книжный шкаф «Билли», индексные фонды и ещё парочку полезных хреновин попроще - вроде двадцатилитровой канистры.
Последнюю, правда, не так давно уже изобрели для своего Вермахта германцы…
Но так как они об этом никому не сказали – из соображений секретности, то я с чистой совестью запатентую её в Штатах, договорюсь с какой-нибудь фирмой о совместном производстве и заработаю на этом не мерянное количество бабла.
Сижу за столом, пишу, мечтаю и напеваю из «АББЫ»:
«Money, money, money
Must be funny
In the rich man’s world
Money, money, money
Always sunny
In the rich man’s world
Aha-ahaaa
All the things I could do
If I had a little money
It’s a rich man’s world…».