Я вам не Сталин… Я хуже! Часть вторая: Генеральный апгрейд (СИ)

280-ти миллиметровых мортиры «Бр-5», до войны было изготовлено несколько больше – сорок восемь образцов, входящих в состав 40-го отдельного артиллерийского дивизиона большой мощности «РВГК». Эта часть учувствовала в штурме Линии Маннергейма в 1940-м году…
Вот и всё, что можно про эту систему сказать!
Главной проблемой всех трёх орудий триплекса был общий гусеничный лафет, превращающий их эксплуатацию в сплошную нервотрёпку. Ужасная проходимость и низкая надёжность ходовой части, огромный вес в транспортном положении – требующий аж целых четыре тягача типа «Коминтерн».
Угол горизонтального наведения всего четыре градуса, а чтоб повернуть дополнительно – требовались совместные усилия нескольких расчётов… Приходилось читать, что якобы из «Бр-4» подбивали немецкие танки, но скорее – это был всего-навсего единственный счастливый случай, или что ещё более вероятно – галимый фейк, с целью подсластить горькую пилюлю.
Над колёсным лафетом для этого триплекса советские конструкторы бились с 1938-го года. Но даже энергично-креативный Грабин - в этом ничуть не преуспел и, он был создан лишь в 1954-м году для модернизированных систем получивших индексы «Бр-2М» и «Б-4М».
В этом случае, увы, даже я ничем помочь не могу.
Единственное что:
- Товарищ Кулик! И вы, товарищи Воронов и Говоров! Слушай боевой приказ: всех «Бр-образных» необходимо срочно отвезти в глубокий тыл – куда-нибудь ближе к Уралу и до начала наступательной фазы советско-германской войны с ними не высовываться. Имеющуюся же механическую тягу, у полков «большой мощности» изъять и использовать для укомплектования армейских (корпусных) артиллерийских дивизий РГК.
К 22 июня 1941-го в составе РВГК имелось 33 полка с гаубицами «Б-4»: всего по штату 792 гаубицы (фактически всего 727) и 48 280-мм мортир (25 мортир Шнейдера и 47 «Бр-5») в восьми «отдельных артиллерийских дивизионов особой мощности» (ОАД ОМ).
Огромная сила, если её сохранить и потом собрав в кулак, применить например, при штурме Кёнисберга!
***
Теперь, про орудия особой (или особо большой) мощности, с которыми была - не просто жоппа…
Их, такого класса орудий, в РККА вообще не было!
В попытке исправить положение с артиллерией большой и особой мощности, у чешской фирмы «Шкода» в 1938 году была куплена лицензия на производство двух артсистем - 210-мм пушки и 305-мм гаубицы, получивших отечественные индексы «Бр-17» и «Бр-18». Их производство пытались было наладить на Сталинградском «Заводе № 221» - больше известном как завод «Баррикады», но там успели до войны выпустить всего лишь по три экземпляра каждого. Производства боеприпасов к ним организовать не удалось и, на фронте эти орудия стали применять лишь с 1944 года.
Кроме того, в ленинградской «шарашке» - «ОКБ-172», инженеры-зэка под бдительным присмотром чекистов запиливали железнодорожные установки — 356-мм пушку «ТП-1» и 500-мм гаубицу «ТГ-1», опять же оказавшиеся зряшной тратой сил и средств.
В этом деле, я ставлю большую, жирную точку:
- Товарищи артиллеристы! Хорошо маяться хернёй с этими «вундерваффлями»! Лучше как я уже рекомендовал, на этих производственных мощностях организуйте производство тяжёлого тягача: если не «Ворошиловца» - то хотя бы «Коминтерн» с другим двигателем. А орудиями «особой мощности», пускай занимаются наши моряки, устанавливая на уже готовый железнодорожный транспортёр «ТМ-2-12» - уже имеющееся в арсеналах орудия береговой обороны: от 180-мм до 305-мм. С моря на нас никто пока нападать не собирается, так что им без толку стоять?
***
Эх, если бы всё дело заключалось в стволах артиллерии, в тягачах и грузовых автомобилях для них!
В отличии от промышленности Германии, советская экономика была не в состоянии делать не только планетарные коробки передач для танков - их освоили только после войны… Советский союз не мог массово насытить армию кумулятивными гранатами, так как не мог в товарных количествах выпускать высокоэнергетические взрывчатки типа гексогена. Его производство упиралось в недостаточное производства ацетона. 
 
Мы могли встретить Великую Отечественную без артиллерийских боеприпасов вообще. В 1939-м году вдруг выяснилось, что лак которым изнутри покрывались корпуса снарядов (чтобы заряд тротила сцеплялся со стенками) делался из шеллака, который поставлялся из Германии.
А проблема с порохами?
Весь мир к 30-м годам уже перешёл ни нитропороха, а советская химическая промышленность всё ещё мурыжилась с пироксилином - который долго сох. И чем крупней калибр орудия – тем крупнее зёрна пороха и, тем больше времени - уходило на его изготовление.
Работа пороховых заводов оставляла желать много лучшего, пороха для артиллерии большой и собой мощности хронически не хватало и, когда в Советско-финскую войну были израсходованы небольшие накопленные запасы боеприпасов – все «Сталинские кувалды» можно было смело отправлять «загорать» до поступления американских порохов по Ленд-лизу.
И хотя накануне войны всё же было освоено производство пороха из древесной целлюлозы вместо хлопка, его не удавалось производить в достаточном количестве. В результате - половина взрывчатых веществ использованных в войну, имела заокеанское происхождение.
Увы, но в этом сегменте артиллерии мы очень сильно, хронически и, вполне возможно – навсегда отстали от германцев. И, боюсь: пытаться что-то сделать за полгода до войны – значит даром биться лбом об каменную стенку, в попытках её пробить.
***
«Полная жоппа» была абсолютно во всём, чего не коснись!
Немногим хуже, чем даже с порохами, с автомашинами для РККА в целом и, тягачами для её артиллерии в частности, дела обстояли с разведывательно-корректировочной авиацией.
По идее, в каждом стрелковом или механизированном корпусе для этих целей должен был свой авиаотряд из девяти самолётов – что явно недостаточно, но на деле даже того не было. К примеру, в Киевском особом военном округе, вместо положенных 531 (пятьсот тридцать одного) разведывательного самолёта - имелось всего 16 (шестнадцать, Карл! Шестнадцать!), да и те не были в должной мере обеспечены аэро-фотоаппаратами и радиостанциями.
Опять же, что это были за летающие машины и кто ими управлял?
Все 30-е годы, все усилия Наркомата авиапромышленности уходили на рекордные самолёты – «выше, дальше, быстрее», или в лучшем случае на истребители и бомбардировщики. А в рабочие «лошадки» войны отправляли всё морально устаревшее и в хлам изношенное, по принципу: «Бери Боже, что нам уж негоже». Таким образом за транспортников трудились четырёхмоторные «ТБ-3», а за разведчиков и корректировщиков - усердствовали бипланы «Р-5», в своё время скоопирайтенные с британского «De Havilland DH.4.» периода Первой мировой войны.
Это – звездец лютый!
Опять же в пилоты разведывательных отрядов отправляли лётчиков - отчисленных за какие-либо поступки из «большой авиации», или же из-за отсутствия способностей не сумевших освоить более современные машины. Но даже этих не готовили, не учили взаимодействию с артиллерией - ибо разведывательные эскадрильи имели своё, авиационное начальство и фактически не подчинялись Богу войны. В результате, лишь два процента всех предвоенных учебных стрельб - проводились с участием разведывательно-корректировочной авиации.
Недаром со слов попавшего в немецкий плен в Киевском котле генерала Артеменко – командующего 27 стрелкового корпуса РККА, допрашивающие его офицеры Абвера записали следующее:
«При русск. корпусах имеются самолеты, даже при дивизиях должны быть разведывательные самолеты, но, как правило, они не поступили. Под Киевом А. однажды были предоставлены 3 самолета в див., но все 3 машины не смогли стартовать. Русская авиация со своими задачами не справляется, особенно на нашем нынешнем участке фронта».