Алмаз Времени. Том I. Скитания (СИ)

Сумеречный стоял, раскинув руки. Он проговорил тихо, но настойчиво, заставляя услышать:
– Я не злонамеренно пришел на твой корабль. Не надо пытаться меня убить или пленить. Это бесполезно. Возможно, я сам желаю смерти, но эта жизнь Стража бесконечна. Прими факт моего пребывания на этом корабле. Я пробуду здесь до вечера. Команда больше не пленит меня.
– Команда слушает меня! – взорвался от ярости Сварт, с перекошенным лицом вырывая наконец оружие и отскакивая на несколько метров.
– Не совсем… Их гипнотизирует страх. Они парализованы так же, как ты, – уже скептически отвечало существо, рассматривая задумчиво, как из свежей раны на груди сочится кровь. Но не жизнь с нею, не жизнь.
Сварт растерянно приказывал, срываясь, как захлебнувшийся лаем пес, чья цепь слишком коротка, чтоб остановить грабителя сознанья:
– Команда! Треклятое отребье! Почему вы застыли?
Капитан ощутил ужас. Да, именно ужас: он встретил не просто врага, а нечто совершенно необъяснимое, слишком сильное. Но не сила выводила из себя, а нарушение всех логических законов. Парадокс.
Команда оставалась неподвижна, Сумеречный глядел на кровь, измаравшую серые доски палубы, наклонился, окуная в нее пальцы, рассматривая:
– Надо же… Откуда кровь у лишенного тела? Какая я удачная иллюзия. Так ведь? Иллюзия для борьбы с асурами. Тварь, с которой сотворили.
Небо кренилось тучами, тащилось за морским течением. Все тише становилось вокруг. Одинокие птицы не встречались в небе, исчезли и рыбы, что порой мелькали призрачностью иного мира под гладью воды. Тишина. Даже волны не тревожили звуками борта бригантины. Паруса на фок-мачте безвольно обвисли. Лишь слегка колыхался грот-трисель. Вперед увлекал не ветер. Отнюдь не ветер.
– Иллюзия… – выдохнул едва слышно Сварт. Его безумие обретало голос и признавало свою нереальность.
А существовал ли корабль? В воцарившейся мертвенной тишине капитан уже не верил себе. Возможно, он сидел в темноте карцера. В камере обреченного на смерть.
Сумеречный Эльф встряхнул головой, и кровь исчезла с ладоней, с тела, с одежды. Изошла из раны, которая тоже пропала. Снова, опять!
– Мы можем просто поговорить? Я не прошу меч, я не буду нападать, – поднял он глаза: – Нам осталось всего два часа.
– Два часа до чего? – вздрогнул Сварт. Два часа до казни? Два часа до прозрения.
– Чтоб открылось окно, – ответил Сумеречный. – Я уйду. Обратно.
– Куда?
– Откуда пришел.
– Я разгадаю твой план! – злился на сложность загадки Сварт.
– Да. Когда-нибудь, очень скоро, – вздохнул Эльф и окинул взглядом команду. Медленно, печально. Как будто каждого заметил и разглядел. Что он в них нашел? Рабы! Подхалимы! Группа пропащих людей. Но пленник смотрел без ненависти.
– Люди… люди, – вздохнул Сумеречный Эльф. – Люди плавятся в закате, как свечи. Застывают, как обломки января, как снежинки на ладони. Тают – новая заря. Новая свеча вспорхнула, полетела напролом. Души, души – только время. Время вечно о былом.
Небо кружилось над кораблем, заворачивалось кругом, неправильно и туго, задыхалось ранним закатом. Темнело слишком быстро. Сварт это заметил, когда мгла скрыла полумесяц. А только ведь недавно настал рассвет!
Сварт нервно выставил сабли, сам не зная, для чего. Вена на лбу пульсировала, отдавалась сдавленной злобой в сердце. Но он заставил себя стать вновь спокойным, хоть все вокруг терзалось тревогой: и пришелец, и небо, и тишина моря.
– Что ж, если не больше двух часов. Я подожду, – согласился он.
Сумеречный оживился, но маска шута уже не прилипала к лицу. Он вновь окинул взглядом команду и, сгорбившись, охнул, обнимая себя руками, оседая на палубу, как будто тысячи копий вонзились в него. Знал он что-то. Что-то ужасное! Сварт в очередной раз представил карцер висельников. Зловонный каменный мешок без окон, куда сажали самых опасных преступников, которые потеряли счет своим жертвам. Карцер для таких, как он.
– Что за жалкая комедия! – небрежно фыркнул Сварт. – Делай что хочешь. Пока что. Я буду наблюдать за тобой. Не думай, что окажешься сильнее на этот раз, если попытаешься сражаться.
 
Сумеречный Эльф улыбнулся, загадочно, туманно. Тепло? Сварт уловил лишь снисхождение и оскорбление в такой ухмылке.
«Два часа, – думал он: – Если он не уйдет через два часа, я… Проклятье! Да что же мне делать через два часа?»
Сумеречный все рассматривал растерянную команду. Он вытянул руку, как будто пытался удержать кого-то на краю пропасти, но схватил только воздух. Вскоре он вздохнул и затих, запрокинув голову к небу.
Сварт наблюдал, пытаясь хоть что-то выудить из этих действий противника. Списывать все на то, что им попался псих, слишком просто. Психом объявляют, когда не хотят по-настоящему мыслить. Сварт надеялся постичь замысел пришельца.
Сумеречный устроился на свитых кантах, что раньше служили ему цепями. Сварт, приказав команде вернуться к своим делам, остался у борта, просматривая одновременно и палубу, и творящее за пределами корабля.
А творилось что-то неладное: вода мутнела и пенилась. Местами, за пределами течения, кружили водовороты и выплескивались пузыри от подземных вулканов.
Сварт подозревал, что корабль не выберется… Подозревал? Нет, уже почти знал. Знал с тех пор, как они потеряли курс и попали в это коварное течение.
Прощался ли он с жизнью? Нет, рассудок заставлял что-то придумать, не смиряться. Верил ли он в жизнь за гранью? Тоже нет. Но стойко принимал, что может и не выбраться. Еще не гасла последняя надежда обреченных. Уже такое случалось, когда не верилось в победу – как-то выбирались. Кто боится пропасть – не выходит в море. Кто боится жить – может и не жить.
Но теперь, в присутствии пришельца, острее обычного нахлынули дурные предчувствия: «Когда же удача покинула нас? В тот самый миг поражения. Да, когда Маиму-Длинноногий раскрыл заговор. В тот самый миг удача покинула нас. Он выпил ее! Ее можно выпить, впитать! Что за бред? Это все какая-то мистика! Но с тех пор ему везло, а нам нет! Наверное, так с каждыми, кого он побеждал»
Пленник наблюдал. Они следили друг за другом, как звери перед прыжком. Напряжение нарастало, неожиданно Эльф, вскинув брови, спросил:
– Мы можем поговорить?
– Нет! – исступленно протирая очки, отрезал Сварт.
– Ты понимаешь, сколько зла ты совершил и хотел совершить? Ты уничтожил столько жизней, – игнорировал возражение собеседника Эльф, задумчиво продолжая: – Судьба человека – свиток, пустой папирус. Ее наполняют люди вокруг. И сам человек своими делами и мыслями. Но прерывать ее, вырывать страницы – это великий грех.
– Грех? Да что вы все со своим добром пристали? Ты видел хоть одно провозглашенное божество? – саркастически рассмеялся капитан.
Слова врага вплавлялись в невеселый ход его мыслей. Ведь сейчас, когда они сбились с курса, он снова не уповал ни на кого. Он понимал одно: не на кого. Он полагался всегда только на себя. Но Сумеречный совершенно уверенно отвечал:
– Не видел, но слышал! Я знаю, что есть мир чистого бытия. И иногда удается в него прорваться, услышать его музыку. Стоит только один раз ее услышать – и нет покоя ни на суше, ни в море. А найти ее можно только в своей душе.
– Зачем я слушаю весь этот бред, – потряс головой Сварт.
Они снова замолчали. Эльф погрузился в свои мысли, пират – в свои. Корабль все набирал скорость, его подгонял теперь и ветер. Только не назвать попутным ветер для тех, у кого нет пути.
Сварт сдавил край борта. Он ощущал приближение чего-то, но не привык полагаться на интуицию. До этого он словно был ко всему равнодушен. А теперь, когда начинало происходить нечто опасное, он хотел выбраться. Но наваливалась нестерпимая сковывающая усталость.
– Неужели нет людей, которыми бы ты дорожил. Нет тех, кто дорожил бы тобой? – как из подземелья, раздался голос Сумеречного.
Сварт вздрогнул, отпуская край борта, бросая торопливо:
– Нет. Это помеха в осуществлении планов.