Мороз по коже (СИ)

Саша просто не мог на это смотреть. Хотел сорваться, подойти. Но, не мог этого сделать. Ни физически, ни по правилам. Просто стоял и поддерживал как мог, аплодисментами.
Аня сидела на месте и не знала, что чувствовать. Рядом Кристина, которую только что сдвинули на бронзу. На экране плачет Яся. А она… она выиграла. Олимпиаду. Но, почему внутри пусто? Где счастье, радость, желание попрыгать и покричать?
— Иди сюда, — Тамара Львовна протянула к ней руки, привлекая к себе и обнимая. Аня с удовольствием обнялась, всё ещё пытаясь найти внутри отголоски счастья.
Пустота.
«Должна была выиграть Яся» сказала себе внутри Аня, поворачиваясь на экран. Ясе что-то говорил Денис Русланович, но она вообще не слушала. Другой Олимпиады не будет. Свой единственный шанс она упустила. Ровно как и Кристина.
— Крис… Ты была великолепна, — Аня не смогла просто так стоять. Сердце обливалось кровью от вида растерянной Кристины и она решила подойти, обнять, поздравить. Если её можно было с этим поздравить.
— Спасибо, — сухо ответила Виноградова, всё же обнимая Аню. Но, поздравлять ту не спешила. Именно в этот момент Аня поняла, что сейчас ей не будет рад никто.
Одна, когда вокруг столько эмоций. А она словно под защитой.
Впервые за три Олимпиады золото в женском одиночном завоевала не воспитанница штаба Ушакова. Анна Хромова стала Олимпийской Чемпионкой в свои шестнадцать лет, поставив мировой рекорд.
Ей было безумно тяжело. Нет, не добиться этого, хотя это тоже. Было тяжело стоять на пьедестале и улыбаться, когда в голове всплывали слёзы Яси и пустой взгляд Кристины. На шее была золотая медаль. Золотая медаль Олимпиады. А Аня вообще не осознавала, что она что-то значит! Не могла радоваться.
После награждения к Ярославе подошёл тот человек, которого она даже не могла ждать. Саша был горячим, у него снова поднялась температура, но он остался до самого конца.
Яся быстро оказалась в его тёплых, даже горячих из-за температуры, объятиях. Слёзы полились с новой силой.
— Тише, тише, — Саша шептал это, обнимая Ясю и поглаживая по спине, — Всё пройдёт, всё забудется. Твоё серебро с отблеском золота. Ты самая достойная из всех, кого я только знаю.
Он говорил это в маску, Яся не понимала половину слов. Но, это было и не важно. Просто успокаивающий шепот Суркова. Просто объятия. И наплевать ей сейчас, что она может заболеть. Ей уже не для чего быть здоровой.
Эмоции льются через край. Кроме слёз уже ничего не осталось. А в голове как на повторе фраза.
«Второе место — Ярослава Калинина».
Аня так и не решилась подойти к ней, чтобы поздравить. И извиниться.
  
Часть 19
 
Очередное падение.
И снова тяжело вставать. Снова всё плывет перед глазами. Голова раскалывается, кости ломит. Тяжелее только заходить на прыжки. Организм требовал отдыха и сна, а насильственные действия со стороны мозга не одобрял от слова совсем. И зачем нужно было выходить на лёд сейчас, когда всё так плохо?
До короткой программы мужчин два дня. Осталось три тренировки. Саше пришлось себя пересилить и выйти, потому что это был единственный приемлемый для него вариант. В другом варианте его снимали с соревнований и на лёд выходил Емельянов. Чтобы Саша не сомневался в действительности данного варианта — Петя был в Олимпийской деревне. Суркову не оставили выбора. Если он хочет выйти на Олимпиаду, он должен встать прямо сейчас. Наплевав на эти тридцать восемь градусов, что, собственно, уже не сорок, но всё равно неприятно.
Тимур, проезжающий рядом, может и чувствовал бы сочувствие к Саше, сам ведь понимал, каково это. Прошлая Олимпиада тоже прошла для него с температурой. Только вот, увы, у Тимура были другие заботы.
Саша не видел, насколько сегодня обматывался Тимур. Не одевались в одном месте. Видел только момент, когда Тимур снимал конёк, закатывал штанину на левой ноге, и чуть не кричал, когда массировал ногу. Она немела. Колено было обклеено тейпами, сама стопа, как обычно, в бинтах и тейпах. Для надежности. Обезболивающая мазь воняла на весь каток, несмотря на хорошее проветривание. В целом, и Саша, и Дима, привыкли к этому запаху. Успехом было то, что Тимур сегодня катал без пояса и без бинта на руке. Как жаль, что это ему не помогало.
 
Раз за разом Панкратов делал бабочки. Из удачных четверных пока был только сальхов. Последний четверной в его произвольной программе. По заявке, потому что без заявки Тимур собирался делать, естественно, больше. Пока что всё было не в его пользу.
Саша снова решил зайти на четверной. Хотя бы тулуп!
Тело совсем не хотело слушаться, дышать было тяжело. Иногда захватывал кашель. Но, нужно было терпеть.
Четверной тулуп.
Саша очень больно ударился бедром о лёд. Встал сразу же, но ещё долго потирал его рукой.
— Ань, ещё раз, — Денис Русланович сегодня был суров. Ни единого признака того, что он в принципе рад тут находиться, — Ты уверена в Саше? Почему у нас на льду спортсмен, который ничего не может сделать, а Петя у нас лежит в номере?
Анна Павловна и так смотрела на тренировку воспитанника с закусанной губой, а вопрос Ушакова совсем выбивал из состояния хотя бы частичной уверенности. Она не была уверена. Действовала просто потому, что видела желание этого мальчика. Он вставал с кровати сегодня утром полчаса. Едва ли не засыпая на ходу. Пил таблетки, и шёл разминаться. Петя прилетел пару дней назад. Когда Саша целые сутки спал и вообще ни на какие вопросы не был в состоянии отвечать. Но, даже тогда Анна Павловна выступила против его снятия с соревнований. Жаль, но теперь, смотря на лёд, она сомневалась в своём решении.
Тройной флип.
Саша приземлял тройные с трудом. Голова гудела в полёте, он никак не мог собраться.
У Димы дела шли гладко. Он уже откатал свою произвольную, приземлил от первого до последнего прыжка. В полную силу, с четверным акселем. Тамара Львовна была очень довольна, особенно на фоне того, что её воспитанница стала Олимпийской Чемпионкой. Оставалось надеяться на такие же успехи Дмитрия. И она будет надеяться, а если парень не оправдает её ожидания — злиться и бойкотировать.
Она болела и за Тимура, ведь он тоже был её спортсменом. И сыном, конечно. Но, Дима был единоличным продуктом режима.
Подобные чувства и надежды она испытывала и на прошлой Олимпиаде. Когда оба её «продукта» не смогли выполнить поставленную задачу. И если Дима, по её мнению, не сдался, и продолжил заниматься, то Катя поступила как настоящая слабачка. Она сбежала в другой штаб, где растеряла половину былой формы и каталась в своё удовольствие. Ещё и закончила на пустом месте, хотя могла дотянуть до Олимпийских Игр и побороться за медали. Но, видимо, её устроило отсутствие олимпийской медали. И Катя завершила карьеру на ровном месте. Без травм и каких-то логических цепочек. Просто захотела и почувствовала, что сделала всё, что должна была.
Тамара Львовна неодобрительно покосилась на только вошедшую Катю. Она застыла на входе, через пару секунд неспешно передвигаясь вперёд. Катя каталась на шоу, даже планировала сделать когда-то своё. Форма была неплохой, она прыгала все тройные. Конечно, не такая форма, как в Олимпийский сезон, но дотянуть можно было. Похудеть, набрать всё то, что забирал возраст.
Тамара Львовна уже не делала замечаний Кате по поводу веса. Несмотря на то, что она очень прилично набрала, по меркам матери, за время жизни со своим Денисом.
Четверной риттбергер.
Сурков чуть не задохнулся на выезде, грудью хватал воздух так истошно, что Анна Павловна заволновалась. Но, Саша даже и не думал сходить со льда. Ничего не получалось, ну и ладно, значит убьется окончательно.
Катя подошла к Денису, слегка касаясь рукой его руки.
Неожиданно, но Ушаков руку сразу же одёрнул. Только сейчас Катя увидела серьезное лицо мужчины и неосознанно сделала шаг в сторону.
— Я работаю, — ровным голосом сказал Денис, — закончу через двадцать минут.