Семь ключей от Зазеркалья

Предмет моих размышлений снисходительно усмехнулся.
– Отец так и думал, что вы захотите задать мне вопросы во время нашего возвращения, – объяснил свое настроение он.
– Ваш отец невероятно прозорлив, – с долей сарказма отозвалась я. – И что же, он уполномочил вас молчать как рыба?
– Совсем напротив. Он поручил мне рассказать вам все, что вы захотите услышать… Если это вообще подлежит разглашению, – все-таки несколько смешался он под конец.
– Что ж, хорошо. – Теперь я немного придержала кобылу, чтобы двигаться со спутником вровень. Ширина дороги это позволяла. – Меня интересует судьба четырех оставшихся ключей. Вам известно, у кого они сейчас находятся?
Орвин прикусил нижнюю губу и посмотрел на меня с неодобрением.
– Задать простые вопросы вы, конечно же, не могли? – укоризненно спросил он.
– Простых у меня не бывает, – просияла я в ответ. – Так что же не так с моим интересом? Вы не знаете ответов или не вправе делиться информацией?
– Отчасти первое, отчасти второе, – со вздохом признался принц. – Видите ли, когда подобные артефакты передаются по наследству, афишировать подробности не принято. Но и отслеживать их передвижения мы все-таки стараемся. К тому же в ряде случаев выбор наследника очевиден для всех.
– Так, например, обстоит дело с архиепископом, верно? – предположила я. – Один-единственный человек на одной-единственной должности может обладать этим ключом. Когда он умирает, ключ передается его преемнику.
– Совершенно верно, – мягко кивнул Орвин. – Поэтому мы точно знаем, что нынешний архиепископ и есть хранитель ключа.
– Дело обстояло так же прозрачно с первым министром, военачальником и послом Итранды, – продолжала я. – Быть может, Охотник, – мысленно я уже называла преступника только так, – потому и начал с этих троих? Он точно знал, что ключи у них, и стремился побыстрее собрать как можно больше артефактов. А уж затем сосредоточиться на тех, вычислить которые сложнее. Но если его логика действительно такова, то следующая жертва – именно архиепископ. Он последний из тех хранителей, которых легко определить. Дальше начинаются проблемы, не так ли?
– Некоторым образом, – уклончиво высказался Орвин.
– Остаются три ключа: институтский, королевский и тот, что передается придворным магам, – принялась рассуждать я. – Придворных магов несколько, зеркальщиков среди них двое. Кто же из них?
Я выразительно поглядела на принца.
Он покачал головой.
– Мне это неизвестно. Маги предпочитают не распространяться о подобных вещах. Отец, может быть, и знает. Но если нет, не думаю, что он станет требовать ответа без крайней необходимости. В конце концов, сильные маги способны сами постоять за себя и имеют право на свои секреты, как и мы – на свои.
– Хорошо. Пока довольно и этого. На магический ключ у нас два кандидата. Далее идет королевский. Как я поняла, он передается из поколения в поколение, необязательно будущему королю, но как минимум его родственнику. Насколько дальним может быть этот родственник?
– Только очень близким, – внес уточнение Орвин.
– Значит, я не буду далека от истины, если предположу, что кандидатов на обладание королевским ключом у нас четверо? Его величество, старший принц Ансель, вы, – тут я очень пристально посмотрела спутнику прямо в глаза, – и юная принцесса. Ее величества, увы, нет в живых, стало быть, либо сам король, либо кто-то из его детей?
Я продолжала смотреть испытующе, и Орвин наконец ответил, хотя и без особого восторга от необходимости делиться такой информацией:
– Ваше предположение справедливо. Ключ действительно у одного из четверых.
– И вы знаете, у кого именно?
– Знаю, но не скажу.
– Потому что он у вас? – осведомилась я невинным тоном.
Принц рассмеялся:
– Нет, потому что я не уполномочен сообщать вам или кому бы то ни было, у меня он или нет.
«Точно не у тебя», – подумала я, проанализировав его реакцию. Уж слишком он был расслаблен. Впрочем, для меня такой вывод был совершенно предсказуемым, поскольку я уже сделала мысленную ставку на другого члена королевской фамилии.
 
– Что ж, стало быть, вариантов четыре, – вздохнула я, изображая смирение. – Остается последнее – институт. Вам известно, кому достался седьмой ключ? Ректору?
Орвин досадливо покачал головой.
– Не знаю. Институт – заведение достаточно самостоятельное, даже в наше время. Они не отчитываются о подобных вещах.
– Значит, здесь поле деятельности самое широкое, – заключила я. – Артефакт у сильного зеркального мага, но им может оказаться любой преподаватель и, уж если совсем откровенно, даже талантливый студент. Н-да, интересное задание мне дал ваш отец. Пойди туда, не знаю куда… Радует одно: Охотник, вероятнее всего, пребывает в таком же неведении. Если так, у нас есть шанс его опередить…
Вытянув руку, я сорвала веточку разросшегося у самой дороги куста. Тончайшие зеленые листья напоминали иголки, которые когда-то в далеком детстве мы обрывали во время гадания. Я начала тихонько бормотать себе под нос:
Семь магических ключей
В нашем мире есть.
Один хранитель был убит,
И их осталось шесть.
Шесть магических ключей
Можно насчитать.
Хранитель выехал в закат,
И их осталось пять.
Пять магических ключей —
Равновесье в мире.
Один хранитель заболел,
И их уже четыре.
– Находите это забавным? – недовольно пробурчал принц.
Я неопределенно пожала плечами, не считая нужным отвечать.
Окружавшие нас декорации сменились, ландшафт постепенно становился гористым. Пологий подъем казался сперва почти незаметным. Местность стала каменистой, справа и слева то и дело появлялись кусты и деревца, но в основном невысокие и довольно-таки чахлые. Потом начался спуск, значительно более резкий. Настолько, что в какой-то момент нам пришлось спешиться и повести лошадей в поводу.
Вскоре мы уже продвигались по узкому ущелью. В период обильных дождей здесь протекал весьма бурный ручей, но сейчас почва под ногами была сухой и потрескавшейся. Тем не менее растительность на склонах постепенно становилась более обильной: видимо, древесные корни все-таки добирались до ушедшей под землю воды. А вскоре и мы добрались до родника: прохладная струя пробила узкую щель в скале и, радуясь свободе, стекала в образовавшийся внизу бассейн. Мы остановились, чтобы наполнить фляги и напоить лошадей. Сделать привал в таком месте казалось совершенно естественным. Видимо, точно так же рассудили и нападавшие.
Первый болт со свистом пролетел мимо и упал в песок далеко за спиной. Второй не заставил себя долго ждать и, прежде чем я успела отреагировать, пробил куртку и рубашку на уровне груди и погрузился почти по самое оперение. Грязно выругавшись, я покачнулась, но потерять равновесие не успела: Орвин, высказавшийся не более цензурно, в мгновение ока оказался рядом, подхватил меня на руки и метнулся к высокому камню, за которым мы нашли временное укрытие. Принц аккуратно уложил меня на землю, но, к его немалому удивлению, отдых не входил в мои планы.
– Сколько их? – спросила я, сперва приподнявшись на локте, а затем вставая на колени, чтобы очень осторожно выглянуть на тропинку.
Даже не постонала для приличия, хотя древко по-прежнему живописно торчало из груди.
 
– Я не видел, – отозвался Орвин, подозрительно нервно косясь на это украшение жизни. – Стреляют, скорее всего, двое. Может, их и больше, но ненамного. Серьезный отряд там не спрячется.
Я кивнула, уже успев понять, что нападавшие притаились примерно за таким же камнем, за каким сидели и мы сами. Осмотрелась и разочарованно прикусила губу: до лошади было не добраться, а оба моих зеркала лежали в седельной сумке. Принцу повезло больше: в его арсенале, как оказалось, имелось кое-что кроме обычного оружия.