Чёрный меч (СИ)

Он почему-то улыбнулся.
— Я прибыл сюда с войны.
— Войны? — не понял я, в истории моего мира войн было много.
— Вьетнам, — сообщил он, сделав большой глоток кофе.
— Германия воевала во Вьетнаме? — я попытался вспомнить историю.
— Французский Иностранный Легион там воевал. Я и мои люди отправились на разведку, было это в начале пятьдесят четвёртого года. А в пути нас застала буря, а потом… думаю, ты знаешь. Поначалу мы обрадовались, что узкоглазых вокруг нет, а потом выяснили, что нет и всего остального.
— И чем с тех пор занимались?
— Тем, чем привыкли, я ведь воевал всю сознательную жизнь. Не надо так хмуриться, на восточный фронт я тогда не попал, когда всё пошло плохо, нас взяли в плен американцы, а оттуда я перешёл в Легион.
Ну, да, всё правильно, если он не изменился, то в момент попадания ему было слегка за сорок, значит, в Великой Отечественной участвовал и, даже если он наврал про восточный фронт, но на нациста не похож, а может, просто жизнь в этом мире выбила из головы всю дурь.
— Сначала мы охраняли одного солидного мага, он был богат, но с причудами. Постоянно боялся, что мы сами его убьём. А мы боялись его опытов. Потом получилось так, что мы вступили в бой со свитой другого мага, с той стороны оказались такие же люди с таким же оружием. В ходе схватки оба мага погибли, а выжили всего трое, я, мой товарищ, а ещё один боец противника. Его мы взяли к себе. Потом занимались перевозками ценных грузов, заказными убийствами, охраной, воровством, ну и просто шарили по руинам. Странное занятие, но делать тут больше нечего. Очень мало мест, где жизнь течёт так, как мы привыкли.
— Я понял тебя, а ты не думал о том, чтобы вернуться?
— Слышал, что есть способы, что кому-то это даже удалось, но, откровенно говоря, меня в том мире ничего не держит.
— Мир изменился, — сообщил я. — Прошло уже семьдесят лет.
— Не факт, мы могли быть из разных миров, — напомнил он. — И неизвестно ещё, в какое время я вернусь.
— Может быть, но можно попробовать вернуться в мой мир, страна твоя живёт хорошо, ты сможешь запастись здесь золотом, а там продать его и разбогатеть. Женишься, заведёшь детей.
— Вещи, о которых ты говоришь, бесконечно далеки от меня, — он улыбнулся, но в голосе сквозила грусть. — Может быть, когда-нибудь, если вдруг представится такая возможность, я и вернусь. А ты?
Я решил быть откровенным.
— То место, Чёрный Оазис, — это то, что даст шанс мне и моему другу вернуться. Не вернёт нас, но даст некоторый шанс, мало отличный от нуля. Думаю, такая цель лучше, чем никакой.
— Без цели тут вообще не выжить, — сказал он, допил кофе и встал со стула. — Ладно, всего тебе хорошего, если где-то свидимся, стрелять друг в друга не станем. Меня зовут Петер Кёлер, мои парни — Йохан и Матье, глядишь, когда-нибудь снова увидимся.
Старый вояка ушёл, оставив меня в раздумьях. Картина складывалась непростая. Впереди нас ждёт много всего, очень может быть, что домой мы вообще никогда не вернёмся. При этом главную опасность составляют отнюдь не монстры или разбойники, а сумасшествие. Петер — человек с очень крепкой психикой, его буря не сломит и за тысячу лет, а я? Изо дня в день совершенно бессмысленное существование, и продлится это целую вечность. Справедливости ради, даже мой спутник Женя в лучшем положении, сумасшествие для него — нормальное состояние, он этот мир принял сразу и без оговорок.
Я отогнал от себя плохие мысли и отправился обратно в номер. Парни выезжали наружу, там стояли сумерки, буря завывала с утроенной силой, а три лошади с седоками покинули тихий уголок и отправились в неизвестность.
Когда я вернулся, Женя был в сознании и мог здраво оценивать ситуацию. Я коротко изложил ему всё, что узнал сам. Его трудности не смутили, как и раньше, он был готов к чему угодно, лишь бы его заветный пузырёк никогда не пустел. Нужно в поход? Идём. Монстры? Ну и плевать, как-нибудь отобьёмся. И дальше в таком духе.
— Ты не боишься сойти с ума? — спросил я напрямую.
— Нельзя сойти с того, чего нет, — философски заметил он, подтвердив мою точку зрения. — Ты пойми, Юрий Владимирович, что там мне было плевать на себя. Здесь то же самое. Вся моя жизнь — сон, так я её привык воспринимать. Если сон изменился, так что с того?
 
— Так, может, ты и возвращаться не захочешь? — уточнил я.
— Если бы прямо сейчас передо мной открыли дверь, я, пожалуй, задумался бы. Но впереди нас ждут годы скитаний, испытания, ранения, болезни, смерть. Где гарантия, что я доживу до заветного момента? А если и доживу, буду ли это всё ещё я? Через катарсис создаётся новая личность, она будет не лучше и не хуже старой, просто другая.
— Понесло тебя, — фыркнул я. — Так что, выступаем?
— Давай сегодня отлежимся, а завтра уже…
— Ясно, лежи, я пойду посмотрю, что ещё здесь есть.
Обход территории постоялого двора, или, как тут говорили, оазиса, обогатил меня некоторой информацией. Например, тут имелся торговец, вроде того, с которым мы разговаривали в ратуше пустого города. Выяснив его местоположение, я отправился прицениться.
— Добрый… вечер, — сказал я, перешагнув порог условного магазина, представлявшего собой небольшую каморку в рубленом доме, надвое разделённую прилавком.
— Здравствуйте, — торговец имел вид лысого старика, одетого в просторный халат, чем-то напоминал восточного бая. — Хотите что-то купить?
— Для начала, хотел бы узнать, какой товар предлагаете? — объяснил я, и тут же спросил без особой надежды: — Оружие огнестрельное есть?
Из складок халата высунулась пухлая рука, нырнула под прилавок и вынула два кремневых пистолета.
— Зря морщитесь, — сказал он, видя мою реакцию. — Да, они одноразовые, перезарядка долгая, но человека и не требуется убивать дважды. Зато вы будете избавлены от проблем с патронами. Порох есть почти у всех торговцев.
— Нет, спасибо. — категорически отверг я. — А ещё что-нибудь.
— Ну, если для вас не принципиально, чтобы в оружии использовался порох, могу предложить вот это, — та же рука ловко смела со стола пистолеты и выложила небольшой арбалет с причудливым натяжным механизмом. — Для меткого стрелка отлично подходит. Дальность поражения — около двухсот метров, сила натяжения кронакином — почти триста килограмм, стрелы в комплекте, лёгкие, со сменяемыми наконечниками.
Я взял изделие в руку и осмотрел. Точно не средневековая поделка, материалы современные, пластик и нержавеющая сталь, лук из какого-то многослойного композита, явно очень тугой, хотя и габариты невелики, удобный рамочный приклад. А натяжной механизм (как он его назвал?) довольно специфический, ручка, которую требуется крутить.
— При наличии минимальной сноровки, можно пускать стрелу каждые шесть секунд, — сообщил продавец. — Осмотрите ещё стрелы, в комплекте тридцать штук, но пополнить запас можно у любого оружейника.
Стрелы, или, как их ещё называют, болты, были из дерева. Относительно лёгкие, с резьбой на конце. На эту резьбу навинчивался наконечник, которых тоже хватало. Вот листовидный, чтобы рана была пошире, вот игольчатый трёхгранный — это чтобы броню пробивать. А вот и с зазубриной, чтобы застревал в цели.
— А серебряные наконечники есть? — уточнил я.
— Разумеется, — торговец широко улыбнулся. — Стоят, правда, вчетверо дороже, зато многие твари, боящиеся серебра, будут обходить вас десятой дорогой.
— Сколько стоит? — я перешёл к делу.
— Наконечник? Стрела? Арбалет?
— Всё вместе, арбалет с тремя десятками болтов и, скажем, пять серебряных наконечников.
Он закатил глаза, как будто производил подсчёты в голове, потом выдал результат:
— Сорок золотых роллов за арбалет со стрелами, а за серебряный наконечник по половине ролла.
Я едва не подавился. С разбойников взяли неплохой куш, да только и его вряд ли хватит. А если и хватит, останемся голыми.
— А на обмен?
— Смотря что у вас есть?
— Ружьё, двустволка, калибр четвёртый, слегка укороченное.