Сын маминой подруги (СИ)
- Ты слушаешь меня? – прорычал Елисей, вновь выталкивая из мыслей, на что Ежова вздрогнула, отведя взгляд от пристального взора.
- Слышала, - отозвалась тихо, отворачиваясь и окликнув одного из ребят, попросила направить принести еще посуду из подсобки.
- И разберись с заказом овощей, нам снова прислали подмороженные.
- Поняла.
- Следи за этими оболтусами, мечтать о мужиках надо было за пределами этих стен.
- Угу, слышала.
- В конце дня принеси мне полный отчет!
- Да, бегу, спешу и падаю – волосы назад, мой повелитель, – огрызнулась раздраженно, хватая нож, принявшись шинковать кинзу для утки, пока притихшие работники осторожно косились в их сторону. Елисей, почти дошедший до выхода из разделочного цеха, поднес карту-ключ к электронному замку, нахмурился и обернулся, поинтересовавшись мрачно:
- Что сказала?
- Говорю: да, господин. Конечно, господин, все что пожелаете, - устало ответила, впиваясь взглядом в складку между нахмуренными бровями Канарейкина. На секунду захотелось прикоснуться к ней пальцем и разгладить, а потом провести вдоль носа, коснувшись губ.
Как назло, с этими мыслями, прибежали затихшие на несколько дней воспоминания, будоражащие кровь. Стоны, хрипы и громкие крики в поцелуях. Двое на смятых шелковых простынях, в темной подсобке, у стены душа под льющимися струями тёплой воды. Первая ночь была сказочной, вторая – едва не довела до сумасшествия. Все выходные Ежова не смогла нормально поспать, вертясь в кровати и сходя с ума от возбуждения каждый раз, стоило вспомнить хриплый бархатистый шепот да прикосновение щетины к нежной коже там, где он терся об нее подбородком.
А сейчас он смотрел на нее сверкающим разъярённым зеленым взором и не вспоминал. Интересно, та ночь вообще для него что-то значило? Зачем он искал незнакомку в толпе, если с такой легкостью забыл, стоило наступить утру? Она не хотела знать, куда он отправился утром и с кем проводил ночи. Наверняка с той темноволосой грудастой красоткой, а может кем-то другим. Вообразили о себе что-то всего за одну ночь.
Пора признать, наконец, правду: счастливый финал существует только тогда, когда люди равны друг другу. А Елисей ее даже не уважает, всячески подчеркивая факт, что тут лишь по протекции его отца. Собственно, так оно и есть.
«Нашу судьбу не переписать» - вспомнила слова, что оставила помадой на зеркале рано утром, убегая сразу после того, как его дыхание выровнялось. Дурацкие слова, пафосные, но очень правдивые.
- Надеюсь, что в этот раз ты с отчетом не налажаешь, как вчера, - рыкнул Лиса, выходя из цеха. Стоило ему покинуть помещение, люди разом выдохнули.
- М-да, - потянул Леша, осторожно бросив взгляд на девушку, поправляя поварской колпак. – Не знаю, чем ты нашего золотого мальчика взбесила, но, по-моему, он тебя ненавидит.
- Че его бесить. Елисей всегда был дурной на голову, - фыркнула Галя, быстро отставляя сковородку и не дав остаткам жира на ней застыть, налила немного вина, деглазируя сковородку и таким образом создавая базовый соус.
Все эти мелочи узнаешь по-настоящему, когда оказываешься в ресторане, где меньше всего полагаются на технику и больше на опыт со знанием людей. По-настоящему можно было прочувствовать всю атмосферу ресторанной жизни изнутри, лишь познав на своей шкуре. И если не брать отношение Елисея к ней, то Алисе это нравилась.
- А куда цепочку дела? – поинтересовался Владимир, кивая на ее шею.
Вздрогнула. Невольно коснувшись того места, где раньше висела тоненькая золотая цепочка с изящным кулоном в форме буквы «А». Эту вещь ей подарила Настя на день рождения пять лет назад, и она очень любила ее. Утром, пробравшись в тишине квартиры Тасмановых в свою спальню, вдруг поняла, что украшения больше нет. Видимо порвалась и упала где-то в подсобке или спальне. Она даже сходила в воскресенье в клуб, спросила у администратора, и они вместе поискали ее, однако ничего не нашли.
- Потеряла, - печально улыбнулась, тряхнув волосы, прогоняя тоску подальше. Некогда себя жалеть, работать надо. – Давайте, живо. Шевелимся, иначе грозный господин падишах нас всех пустит на корм крокодилу и сделает из него суп.
- Где он крокодила-то возьмет, - буркнул Венька, забирая поднос, дабы отнести в раздаточную.
- Вырастит, выкормит и надрессирует на нас, - непримиримо отозвалась Алиса, махнув рукой. – Все, работать!
- Есть босс! – дружно отозвались ребята, принявшись заниматься каждый своей работой.
Все же прав был Павел Канарейкин, когда сказал, что его команда подобрана с идеальной точностью. Может, тут не так уж плохо.
- Не могу!
- Что, значит, не можешь? – Елисей вскинул брови, опираясь руками о стол секретаря своего отца, заглядывая в большие голубые глаза под линзами очков. Для верности даже наклонился, стараясь подавить всем своим видом, однако Саша только выше задрала подбородок. Только дернулась бровь и задрожали губы, но все равно стойко выдержала мрачный взгляд старшего сына своего начальника.
- Павел Александрович сказал, что без его ведома нельзя решать такие вопросы! – упрямо поджала губы Саша, тарабаня пальцами по столу, чуть задержав дыхание на четкой линии подбородка Елисея, невольно засмотревшись.
Они были похожи с отцом. Те же глаза, тот же тяжелый взгляд из-под густых бровей. Твердый подбородок, скулы, разворот плеч, рост. Если бы не светлые волосы и более мягкие черты лица, наверное, Александра Галанова не смогла бы устоять, стоило Елисею сменить тактику. Он прокашлялся, наклонился ниже, давя в упор своей харизмой, которая обычно заставляла девушек говорить ему «да».
- Саш, ты же понимаешь, что отец не успеет решить вопрос с размещением съемочной группы в ресторане, когда приедет, - промурлыкал Лиса, касаясь пальцев, затаившей дыхание девушки и заглянул ей в глаза. – Я могу подписать даже его подписью…
В этот момент на лице вспыхнули все чувства: от негодования до досады, затем Александра решительно выдернула руку. А Елисей понял, что спорить с помощницей отца, все равно что пытаться сдвинуть гору. Раздражение затопило внутри, прямо как сегодня утром, когда Алиса в очередной раз съехала с конфликта. Тоже упрямая, до безобразия!
- Ничего не могу поделать, - поджала губы Саша, поднимаясь со скрипом и прижимая к себе ультратонкий планшет. – Мы не можем закрыть ресторан только ради приезда съемочной группы этого телешоу…
- Это важное телешоу! – не выдержал Елисей, рявкнув так, что девушка едва не уронила документы и шуганулась от него в сторону. – Это касается будущего всего нашего бизнеса!
- Тем не менее, у нас куча заказов на этот день, - помахала рукой, отступая к шкафу, оглядываясь, будто ища робота-помощника, ока не вспомнила, что Павел разбил его на днях. – Вот приедет завтра Павел Александрович – все решите.
- Они тоже приедут завтра! – прорычал Канарейкин, сжимая кулаки в карманах брюк, пристально глядя на девушку. – Вот сама подумай, что важнее: отменить пару сотен заказов и предоставить людям компенсацию, или возможность выйти на мировой уровень?
- А если в этот день у кого-то важные даты? – нахмурилась она, отворачиваясь, проведя пальцем по экрану, рассматривая пришедшую почту, переправляя часть в спам, а остальное Павлу на монобук. – Это очень обидит многих клиентов!
- Ничего, мы извинимся, - фыркнул Елисей.
- Вот именно поэтому! – он вздрогнул, едва Александра развернулась, ткнув в него пальцем и решительно договаривая:
- Именно поэтому Павел Александрович не дал мне разрешения подчиняться вашим приказам! Теперь знаю почему.
Елисей открыл рот, затем закрыл, ошарашенно уставившись на обнаглевшую девчонку. Тощая, в сером деловом костюме, она больше напоминала плюгавую мышь, чем девушку. И вот она смеет так с ним разговаривать? Да кто она вообще такая?
- Думаешь от того, что будешь выслуживаться перед моим отцом, он однажды на тебя внимание обратит? – со злостью произнес, заметив, как вздрогнула Галанова. – Ты не моя мать. И никогда тебе до ее уровня не дотянуть! Не надейся даже.