Боец с планеты Земля (СИ)

В любом, случае, стрельбу я прошёл, дальше была полоса препятствий.
И опять, всё выглядело точь-в-точь как в Российской, да и в любой другой земной армии. И снова за маленьким исключением: проколы экзаменуемого здесь чаще всего заканчивались не сходом с дистанции, а реальными ранами и увечьями. Коснулся случайно какой-нибудь ловчей нити — руку или ногу оттяпает гарантированно. В яму упал, а там уже колышки ждут. Мину не обнаружил — она в тебя гравитацией или плазмой. Оступился на лестнице или мостике — вниз лететь тянов десять (по земному получается метров семь), и никакой страховочной сети…
Словом, на полосе пришлось поднапрячься. Её проходили сразу по шесть-семь человек, параллельными курсами. Пока бежал, прыгал и полз, сбоку и сзади дважды раздавались чьи-то истошные вопли. Кому там не повезло, я не смотрел, оглядываться было некогда.
Последним препятствием стал дом-макет с пятью этажами. Входов в него было два, и оба располагались на высоте нескольких человеческих ростов. Как туда лучше всего забираться, я знал ещё по своей прошлой жизни. Подручные средства — лёгкие металлические шесты — лежали возле стены. Вот только использовать их никто, по всей видимости, и не думал. И вовсе не потому, что у выскочивших к «дому» рекрутов не хватало мозгов, чтобы сообразить. Просто это совершенно не вписывалось в картину «привычной» жизни, вот уже месяц упорно вбиваемой в наши головы — что преодолевать трудности надо не вместе, а поодиночке, и что любое «доброе дело» не останется безнаказанным.
Помимо меня перед неодолимой преградой скопились ещё четверо. Все из моего отделения, и все пялились на стену с недоумением. Как действовать в таких случаях, их не учили.
Они смотрели на «дом», я молча смотрел на них.
«Бронзовые», 11-й и 14-й, шарили взглядами по сторонам, видимо, надеялись найти там подсказку, «европеец» 17-й, задрав голову, пытался углядеть ответ наверху, и только 19-й «китаёза» с явным интересом щурился на валяющиеся рядом шесты.
За неимением лучшего в напарники пришлось брать «китайца» — этому, по крайней мере, объяснять, что к чему, требовалось меньше, чем остальным.
— Хватаешь руками вот так. Я тебя разгоняю, ты забегаешь наверх, потом подтягиваешь меня. Понял?
— А почему не я тебя разгоняю? — нахмурился 19-й.
— Потому что ты легче.
— Понял, — кивнул «китаец». — Давай…
Забег по стене удался нам с первой попытки.
Напарник «добежал» до окна и… скрылся в проёме, даже не подумав остановиться.
«Вот, сука, б…»
Ну, да, ничего иного не ожидалось. Шанс на ответную благодарность был минимальным. Но всё-таки я не мог не попробовать.
— Он дохлый. Один тебя не поды́мет. Давай и меня туда же, вдвоём мы любого вытянем, — послышалось сзади.
Я обернулся.
«Хитрый» замысел «европейца» не распознал бы только младенец. Однако мне самому стало вдруг интересно: найдётся из четверых хотя бы один «порядочный»? Или же просто умный. В «доме» наверняка ведь имеются и другие ловушки, которые в одиночку не обойдёшь. Не просто же так тут шесты положили…
Ни умных, ни тем более «порядочных», увы, не нашлось.
Прикинувшись простачком, я помог забраться на стену и «европейцу», и «бронзовым». Все трое сдристнули, как и «китаец».
Делать нечего, пришлось вспоминать старые навыки скалолазания. Пару лет после армии занимался этим почти профессионально.
И вот, когда я уже почти изготовился к восхождению, сверху неожиданно крикнули:
— Эй, там! Лови!
Я поднял голову.
Из окна на меня скалился «китаёза». В руках он держал верёвку.
— Чё так долго? — хмуро поинтересовался я, забравшись в окно.
— Темно тут, — пожал плечами «китаец», потом отступил на шаг и хлопнул себя по груди. — Суйюнь.
Соображалка подсказала ответ практически сразу:
— Виталий.
— Вит…Ал? — уточнил напарник.
— Он самый, — махнул я рукой…
Всё вышло, как и предполагалось. Ловушек в «доме» хватало, и преодолевать их без чьей-либо помощи было и долго, и тяжко. Но мы с этим справились. Суйюнь помогал мне, я помогал ему. Правда, в конце пути нам пришлось разделиться. На всякий пожарный, чтобы избежать «подозрений».
 
А вот из других рекрутов в нашем забеге до финиша дошёл только 17-й.
Ловчее он оказался двух «бронзовых» или хитрее, без разницы. Победителей, как известно, не судят.
Зато бьют с большим удовольствием.
Именно это мне предстояло сделать на предпоследнем этапе.
Именно этого гаврика назначили мне противником в рукопашке.
Драться нам предстояло без снаряжения. Форма одежды № 2. Голый торс, штаны и ботинки. Разрешены любые приёмы, хоть гульфиком перед носом тряси.
Никакого сигнала к началу боя здесь не давали. Просто вытолкнули с двух сторон на огороженную арену и сказали «Деритесь».
На забивающийся в ботинки песок я внимания не обращал. Ноги стёрлись ещё на первом этапе, Ноют, кровят, ну и хрен с ними. Пока обувку не скинешь, хуже не будет. А без обувки ногами размахивать несподручно. В ботинке-то удар помощнее получится. Особенно если устал вусмерть и на ногах держишься, словно пьяный или вообще обдолбанный.
Как долго мы кружили с соперником по площадке и пытались достать друг друга, неизвестно. Счёт времени я потерял после первого же пропущенного удара. Главное, что сразу не вырубился, а дальше всё пошло по накатанной. Видишь чужую морду — лупи без раздумий. Заметил, что он свою ногу задрал, цепляй и швыряй. Прёт, как медведь, на рожон, бери его на болевой и тяни, сколько сможешь. Классика, одним словом. Жаль только, сил на нормальную драку после очередного, чёрт знает какого по счёту, клинча уже не хватало. Дальше просто пихались. Ну, прямо как дети в песочнице.
Всё изменилась, когда я внезапно почувствовал резкую боль в предплечье. И тут же, на автомате, толкнулся назад, разрывая дистанцию.
Левую руку переполосовало раной. Кровь капала на песок.
Как?! Почему?
Ответ пришёл в ту же секунду.
Противник рванулся вперёд и взмахнул у меня перед носом заточкой. Видимо, где-то нашёл и заныкал, а после, когда пришло время, достал.
«Ох, ты ж, сучёнок! Ну, теперь всё! Держись, б…»
Хрен знает, откуда у меня только силы взяли́сь. Наверное, из-за злости. Или благодаря какой-то почти запредельной ярости, вдруг охватившей меня от макушки до пяток и превратившей буквально в берсерка.
Забыв о боли, не обращая внимания на текущую кровь, я кинулся противнику в ноги.
Захват, рывок, и вот он уже рушится наземь. А дальше всё как в тумане.
Помню только перекошенную рожу 17-го и его же, валяющегося на песке со свёрнутой шеей.
А потом на арену начали выходить другие. Одного я вроде узнал: сержант Бо́ден, инструктор по рукопашному бою. Ещё трое были мне незнакомы. Хотя, возможно, их было больше. Сквозь пелену в глазах все они выглядели мутными силуэтами на ещё более мутном фоне. Взгляд фокусировался лишь на ближайшем, который подскакивал и выбрасывал в мою сторону локоть, кулак, колено… Я кое-как уворачивался и даже пытался ответить. В большинстве случаев неудачно.
Меня роняли на землю, я поднимался и, пьяно шатаясь, вновь выставлял вперёд кулаки, и меня опять били. Лупили, как грушу. Всем, чем придётся, словно и впрямь задали́сь целью проверить, сколько этот мешок с костями продержится под ударами.
Наверное, я продержался сколько положено.
Избиение неожиданно прекратилось, и сквозь затуманенное сознание донеслось:
— Сдал. В лазарет.
И только тогда я, наконец, отрубился…
** *
Возвращение в мир живых и здоровых состоялось не в госпитале и не в казарме, а в маленькой комнате с белым, как снег, потолком и ядовито-зелёными стенами. Сначала подумалось, что это психушка, потом, что тюрьма для избранных, потом, что номер в дешёвой гостинице…
 
Ни то, ни другое, ни третье не подтвердилось. Пол в помещении оказался таким же, как месяц назад, на корабле «хоббитов». Только дурацкого гула на этот раз не было слышно, словно бы мы уже никуда не летим, а… просто «висим» на орбите.