Без тебя жизни нет
Лара остановилась и испуганно взглянула на Кэрол.
— Да, да, именно так, — кивнула та. — Сестра Мэтью Уинтерфилда. Боюсь, она приехала с одной целью — не допустить, чтобы Кэлу был вынесен оправдательный приговор.
Глава восьмая
— Но что она может сделать?
Кэрол пожала плечами.
— Хотя конгрессмена нет в живых, а Мария с матерью уехали из Хартфорда, имя Уинтерфилдов до сих пор имеет здесь достаточный вес. Должна признаться, я все время опасалась, как бы журналисты, пронюхав о пересмотре дела, не предали это огласке. Я даже просила судью не допускать их на заседание. Но эти люди, если уж захотят что узнать, из-под земли выкопают нужную им информацию.
— «Эти люди»? Что за люди?
— Богачи.
— А где же Кэнфилд? — Лара обвела взглядом зал в поисках окружного прокурора.
— Заменен, — ответила Кэрол, указывая на старика с седеющими висками и подстриженными усами. На нем был дорогой костюм, на запястье сверкали золотые часы.
— Интуиция подсказывает мне, что его присутствие — плохое предзнаменование, — дрожащим голосом сказала Лара.
— Задача — добиться отказа от изменения меры пресечения бывшему беглецу — казалась настолько простой, что ее доверили рядовому прокурору Кэнфилду. Теперь прокуратура приняла свои меры.
— И мы имеем…
— …окружного прокурора Джона Синголу собственной персоной.
Кэл повернулся к Ларе, и она весело ему улыбнулась, скрывая тревогу. Вошел судья, и Лара, чтобы быть поближе к Кэлу, пересела в первый ряд, сжимая на коленях дрожащие руки. Еще бы! На поле боя выведены тяжелые орудия, чтобы упечь Кэла в тюрьму, разлучить с ней. В глазах у нее потемнело, она с трудом удерживалась на стуле. Выпрямившись, Лара схватилась за подлокотники, словно спасаясь от корабельной качки.
— Как вы себя чувствуете? — озабоченно прошептала Кэрол на ухо Ларе. — Что-то вид у вас неважный.
— Я так боюсь, Кэрол!
Адвокатесса понимающе кивнула.
Началось заседание, но, как Лара ни старалась сосредоточиться, все плыло перед ее глазами. Вдруг она почувствовала, что взбунтовался желудок, и опрометью бросилась вон из зала.
Она еле успела добежать до женского туалета, где ее вырвало. Ополоснув лицо холодной водой, она подняла голову над раковиной и увидела в зеркале какое-то бледное страшилище. Лара прислонилась к стене и, не в силах двинуться с места, закрыла глаза, но через несколько минут раздался стук в дверь. Около нее стоял судебный пристав.
— Как вы себя чувствуете, мисс? Адвокат Новак послала меня узнать.
Лара кивнула, хотела сказать, что все хорошо, для беспокойства нет причин, но в глазах у нее потемнело, и она рухнула приставу на руки.
Очнулась Лара лишь ночью. Когда глаза привыкли к темноте, она поняла, что находится в больничной палате. Около кровати примостился на стуле Кэл. Он спал.
Постепенно в памяти всплыли события прошедшего дня: заседание суда, ее внезапное бегство из зала… Что там произошло? И почему Кэл на свободе? Она позвала его, но из сдавленного горла вместо членораздельной речи вырвалось какое-то щебетание. Лара откашлялась и снова окликнула Кэла. На этот раз он открыл глаза.
— О, родная, ты проснулась! — Он схватил ее руки в свои. — Как ты себя чувствуешь?
— Что я здесь делаю? — прошептала Лара.
— Утром в суде ты потеряла сознание. Вызвали «скорую» и доставили сюда, на обследование. Тебя не выпускают из-за каких-то сомнительных анализов. Ты помнишь что-нибудь? Я так перепугался. — Он поднес ее руку к губам. — И все из-за меня! Ты переволновалась!
— Что было в суде?
— Да я же тебе рассказываю, Лара. Ты потеряла сознание…
— Да нет же, — замотала она головой. — Что было в суде? Чем все кончилось?
— Свободен! — воскликнул он, улыбаясь во весь рот.
— Свободен?! А окружной прокурор, Мария Уинтерфилд…
— Лара, ты знаешь главное: я свободен, впереди никаких пересмотров, адвокатов, тюрем и так далее. А подробности я тебе сообщу, когда ты окончательно придешь в себя. Сейчас приглашу сестру — меня только для этого здесь оставили. — Он нажал кнопку звонка, а глаза Лары наполнились слезами. — Не плачь, девочка. Надо радоваться, а не плакать. — Он нагнулся и поцеловал ее.
— Я радуюсь, — прошептала она. — Но никак не могу поверить в такое счастье.
— Я тоже сначала не мог. Сидел словно не в себе. Но скажу тебе, этот судья — мировой парень. А вот и твои медики.
В палату поспешно вошли врач и сестра.
— Когда она проснулась? — обратился врач к Кэлу.
— Пять минут назад.
— Речь членораздельная?
— Вполне.
— Заикается, забывает слова?
— Да нет, разговаривает как обычно.
— Как вам кажется, она в здравом уме?
— Абсолютно.
— Почему бы вам не обратиться с этими вопросами ко мне? — раздраженно произнесла Лара. — Можно подумать, меня здесь нет.
— Доктор Марчетти, — представился врач, — сестра Лэнгфорд. Не оставите ли вы нас наедине с пациенткой?
— Я буду в коридоре, — сказал Кэл и вышел.
— Ох, ну и напугали же вы этого молодого человека! — объявил доктор Марчетти. — Он был в таком состоянии, что я уже собирался поставить для него вторую койку рядом с вашей.
Он поднял правое веко Лары и посветил ей в глаз. Она моргнула и зажмурилась.
— Вас привезли с давлением 98 на 55, — сообщил Марчетти.
— Это плохо?
— Хорошего мало. Чуть больше, чем у покойника.
— Должна вам сказать, что низкое давление — обычное явление в нашей семье. Моя бабушка — она умерла совсем недавно — вечно мучилась с этим.
— Сколько лет было вашей бабушке?
— Семьдесят восемь.
— А вам двадцать семь.
— Я была очень взволнованна.
— Тошнота бывает?
— Иногда.
— Руки, ноги не опухают, грудь не болит?
Лара с удивлением глядела на врача.
— Дело в том, — он поднял густые брови, — что вы беременны.
— Не может быть, — пробормотала Лара растерянно.
— Почему же? — Доктор пожал широкими плечами. — При той горячей преданности, какую здесь проявил ваш друг, естественно предположить, что у вас далеко не платонические отношения. Месячные не пропадали?
— Они у меня вообще бывают нерегулярно, я думала…
— …что это стресс, — подсказала сестра, подмигивая врачу.
— Не такая уж я дура, — улыбнулась Лара блаженно. — Я просто была поглощена другими делами и…
— Понимаю, — с сочувствием промолвил врач.
Тут Кэл просунул голову в дверь:
— Вы закончили? Можно войти?
— Еще нет. Считаю своим долгом сообщить, — продолжал врач, — у вас два или три месяца беременности. Утром вам можно сделать обследование ультразвуком — оно точно покажет срок. Поскольку беременность часто вызывает падение кровяного давления, мы, заподозрив ее, не давали вам никаких лекарств, которые могли бы повредить ребенку. На этот счет можете быть спокойны. Сейчас у вас давление нормальное. Если хотите, можете поесть. Утром вас выпишут.
— У меня к вам просьба. Не говорите Кэлу о ребенке. Я сама ему сообщу.
Доктор Марчетти обещал хранить молчание и ушел, а сестра подала Ларе меню.
— Придется подождать, — сказала сестра. — Время позднее, а наша кухня и днем работает медленно.
— Ну как? Жить будешь? — спросил, входя в палату, Кэл.
— Вероятно, буду. Иначе меня не стали бы кормить.
— Вот и хорошо. А какой диагноз?
— Пониженное кровяное давление. Проклятие семейства Келли.
— Кто такие эти Келли?
— Семейство бабушки Роуз. Келли — ее девичья фамилия.
— А когда тебя выпишут?
— Завтра утром. А теперь расскажи про суд.
— И не подумаю. Доктор Марчетти сказал, что тебе нужен покой. Завтра и поговорим обо всем.
— Доктор Марчетти ни словом не обмолвился о покое.
— Он сказал мне это в коридоре.
— А еще что он сказал?
— Что у тебя красивые колени, но это я и без него знаю.
В дверях появилась сестра.
— Вашему гостю, мисс Дэниелс, пора уходить. Время для посещений давно кончилось, а вашего друга оставили лишь потому, что он такое вытворял, такое вытворял… Надо было или вызывать полицию, или разрешить ему остаться.