Истинная для чудовища (СИ)

— Куда же он? — Я отвела взгляд от того места, где только что скрылся Амико, и вопросительно посмотрела на фавна.
— Лес огромный. Нужно же кому-то следить за порядком. — Киро пожал плечами, сел рядом со мной и без предисловий спросил:
— Что тебе сказала ведьма?
Я застыла, удивленная столь резкой переменой темы. Но от Киро мне ничего скрывать не хотелось. Может, он единственный, кто в состоянии понять меня. Поэтому я прокашлялась, сглатывая вставший в горле комок слез, и тихо сказала:
— О родителях. Она показала мне мое прошлое.
Фавн молчал. Я понимала, что он ждет продолжения и каких-то подробностей, но все, что я могла сейчас сказать, это пара фраз.
— Они любили меня и совсем не хотели бросать. На нас напали, и им пришлось спасать меня. Я не знаю подробностей, не знаю кто они и как оказалась в лесу, когда дедушка нашел меня, но это не важно.
Киро придвинулся ближе и тепло обнял меня, не перебивая. А я с удивлением обнаружила, что стало намного легче, когда я решилась поделиться с кем-нибудь тем, что давно болело в душе.
— Важно то, что я чувствовала себя всю жизнь брошенной. Чувствовала свою причастность к крови малодушной женщины и гадала, неужели я такая же? Неужели и я смогла бы бросить своего ребенка на верную смерть? И не чувствовала в себе этого… Теперь же все стало на свои места.
Фавн кивнул и молча зарылся носом в мои волосы.
— Это удивительно. Я очень рад за тебя. Но в том, что тебя не бросали, я был уверен. — Киро встретил мой удивленный взгляд и пояснил:
— Если бы я знал, что это так тебя мучает, я бы убедил тебя в обратном. Но вряд ли ты стала бы меня слушать. Другое дело — ведьма. — Он понизил голос до шепота: — А знаешь, что еще более странно?
Я внимательно посмотрела на друга:
— Что же?
Фавн сузил глаза и задумчиво протянул:
— То, что ведьма эта умерла несколько лет назад.
  
Глава 7
 
Фраза Киро выбила у меня почву из-под ног. Как умерла? А кто же мне показал прошлое?
Я вытаращилась на друга в ужасе и не могла сказать ни слова. В памяти начали всплывать события, и каждый волосок на моем теле встал дыбом. Еще этот могильный холод, окутывающий со всех сторон, из-за которого я до сих пор не могла согреться. Меня, видимо, начало мелко потряхивать, так как Киро придвинулся ближе и обнял за плечи. Сейчас он опять выглядел как человек. Светлые волосы были стянуты кожаным шнурком в короткий хвост. На нем были лишь светлые штаны. Ни обуви, ни рубахи не наблюдалось — как обычно. Я уже начала к этому привыкать. Его вид перестал смущать меня и вызывать прилив крови к щекам. Положив голову ему на плечо, я попыталась успокоиться. Чувствуя теплое дыхание и жар от его груди, меня окутывало спокойствие. Спустя время, когда фавн удостоверился, что я перестала дрожать, он озвучил свою догадку:
— Не бойся, я думаю, если ведьма решила тебе показаться, значит, ей и вправду нужно было сказать тебе что-то важное. Надеюсь, ты все запомнила? — Внимательный взгляд друга остановился на моих глазах.
Я начала прокручивать ее слова в голове. Эмоции от первой части пророчества полностью завладели мной, и я упустила из виду вторую часть. Что же она говорила? Я напрягла память и начала медленно проговаривать, выуживая крупицы воспоминаний откуда-то из глубины сознания:
— Она сказала, что за мной по пятам ходит смерть, сказала, чтобы я не доверяла своим глазам. Ведь тот, кто кажется хорошим, внутри настоящее чудовище…
Фавн застыл, и я почувствовала, как напряглись его руки, обнимающие меня.
— И ты кого-то подозреваешь? — Тоном Киро можно было замораживать или резать камень.
Я задумалась. На примете никого не было. Ведь кто со мной когда-либо был добрым, кроме разве что…
Я встретилась глазами с другом. В них плескалась настороженность.
— Говори же, Амедеа! — тихо прорычал он.
Я вскочила и начала медленно отходить от Киро, стараясь не поворачиваться спиной.
— Я не… Мне некого подозревать. Верни меня в мои сны, я устала, — сказала я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
 
— Устала? — непонимающе уточнил Киро.
Но тут я увидела, как в глазах фавна блеснула догадка.
— Ты подозреваешь меня? — С этими словами он будто бы обессилел, а взгляд его наполнился грустью. Киро не пытался подойти или убедить меня в обратном. Лишь боль. Это все, что я смогла увидеть в его глазах.
Мне почему-то самой стало ужасно неприятно. В сердце словно пустили раскаленную стрелу. Я поняла, что обидела его. Но почему же у меня такое ощущение, будто я предала саму себя?
Мы смотрели в глаза друг другу, и момент накалился до предела. В конце концов я выдохнула:
— Нет, Киро, я не верю, что ты хочешь мне зла. Иначе давно бы уже сделал это. Вместо этого ты мне помогаешь. Лишь ты один поддерживаешь меня и выручаешь.
Я подошла к другу и обняла его широкие плечи. Еще пару мгновений он сидел неподвижно, а потом сдался и обнял меня в ответ. Киро усадил меня к себе на колени, а я, смутившись, пыталась высвободиться, попутно поправляя рубашку. Парень лишь шикнул на меня и сжал крепче. Что ж, в его руках и правда было тепло и уютно. Если бы не правила приличия, я бы даже не пыталась вырываться, но ведь я была лишь в одной тонкой рубахе, крепко прижата к полуголому парню. Ну и ладно, все равно это лишь сон. Расслабившись, я прижалась к нему щекой и пролепетала:
— Прости меня за тот миг раздумий. Ты не заслужил такого от меня.
Киро ничего не ответил. Он молча зарылся носом в мои волосы и начал покачивать меня на руках, будто ребенка. Под спокойный стук сердца я не заметила, как закрыла глаза и заснула, убаюканная в его руках. Мне приснился странный сон, как будто я совсем маленькая, а Киро держит меня на руках, покачивает и поет песню. Кажется, я смеялась: сон во сне, до чего же странно.
С той ночи Киро приходил ко мне во снах постоянно. Мы часами разговаривали, гуляли по лесу, дурачились. Он научил меня играть на скрипке. Правда вряд ли я смогу повторить то же самое в реальной жизни. Я привыкла к нему настолько, что считала минуты до захода солнца, чтобы снова увидеть фавна. У меня наконец-то появился друг. И пусть он не совсем человек, но ближе него у меня никого нет. Шли дни, и я все больше растворялась в этих странных отношениях. К чему это приведет, я и думать не хотела.
В то утро я вышла на рынок, чтобы продать яиц. Встав до восхода солнца, я управилась с домашними делами. Поймала Нерзу, которая стала почему-то намного сговорчивее и не пыталась развернуть копытом ведро при каждом удобном случае. Поменяв передник на более чистый, я переплела косу и посмотрелась в зеркало. Из него на меня смотрела девушка с горящими, живыми глазами. Я сама не заметила, как преобразилась. Ушло унылое выражение лица, да и тени под глазами не подчеркивали затравленный взгляд. Теперь на меня смотрела уверенная в себе девушка, у которой красота проглядывалась в каждом движении. Я полюбила себя. И не важно, что именно стало тому причиной — знание того, что меня не выбросили, как ненужную вещь, или же то, что у меня появился настоящий друг.
Светло-пшеничные волосы немного вились у самого лба, и это, вкупе с большими голубыми глазами, придавало мне немного наивный и детский вид. Но я не расстраивалась. Пусть я не выгляжу жгучей брюнеткой с пышными формами, зато сейчас я видела в себе любовь. А она украсит любого.
Расправив складки юбки, я улыбнулась отражению в зеркале. Настроение было прекрасным. Ловко подхватив корзинку, я вприпрыжку выбежала на улицу.
Солнце только расправляло свои жаркие лучи по небосклону, но воздух уже был нагрет достаточно. Мне пришлось сбавить темп, когда я почувствовала, как спина покрывается испариной. Сдув растрепавшуюся прядь волос, падающую на глаза, я остановилась перевести дыхание. Мимо пробежала детвора. С утра пораньше прихватив удочки, они понеслись на речку. Люди уже начали встречать наступающий день. Многие крестьяне, такие как мы, вынуждены были работать с утра до самой ночи, чтобы прокормить себя и своих домочадцев. Только пару семей могли позволить себе сон до обеда. И наша была не в их числе. Но я была счастлива жить той жизнью, что есть у меня. Не представляю, как можно не хотеть увидеть рассвет. Не почувствовать на лице свежий отголосок ночи, что приносил ветер с гор. Не пройтись босиком по траве, стряхивая прохладную росу. В этом было особенное очарование. И я не готова была этого лишаться ради лишней пары часов сна.