Агония (ЛП)

Мы сидим вместе, смотрим повтор старых «Друзей». Мы оба смеемся на протяжении всего эпизода, и, честно говоря, мне нужен смех после всего, что произошло со мной с прошлой ночи.
Думаю, тот факт, что я все еще могу смеяться, говорит мне о многом.
Возможно, меня накачали наркотиками, и сейчас мое имя, возможно, втаптывают в грязь. И я потеряла Ареса, парня, которого я люблю.
Но я выживу.
Я пережила и худшее.
Когда мы закончили есть и начался очередной эпизод "Друзей", на меня навалилась усталость. Я откидываю голову назад на диван и закрываю глаза.
— Тебе нужно поспать, — говорит папа рядом со мной.
— Да. — Соглашаюсь я. — Но… ты останешься со мной на некоторое время?
Я открываю глаза и смотрю на него. Его взгляд встречается с моим, глаза смягчаются.
— Конечно, останусь. Я останусь так долго, как ты захочешь.
  
Глава 34
 
Я нахожусь в ванной, чищу зубы, когда слышу стук во входную дверь.
Я сплевываю в раковину и зову:
— Папа, ты можешь открыть?
— Да, — отвечает он из кухни, где готовит нам завтрак.
Папа остался прошлой ночью. Он спал на диване. Он знал, что я не хочу оставаться одна, и настоял на том, чтобы переночевать у меня. Я оценила этот жест.
Мне удалось немного поспать. Между мыслями об Аресе, нашей ссоре и слезами, которые я беззвучно проливала в подушку, у меня было несколько беспокойных часов.
Я прополоскала зубную щетку и вышла из ванной, направляясь в гостиную.
Я останавливаюсь, когда вижу Ареса, стоящего там с моим отцом. Дыхание вырывается из моего тела. Я не ожидала увидеть его.
Я выгляжу ужасно. На мне старая пижама, и я еще не причесалась.
Не то чтобы он выглядел намного лучше. Он выглядит ужасно. Как будто он вообще не спал. Небритый, с темными кругами под глазами.
— Привет, — говорит он негромко, голос хриплый.
Моя кожа покрывается мурашками.
Я обхватываю себя руками, когда наши взгляды встречаются. Глаза Ареса мрачные и проникновенные, пронзающие до глубины души мои и без того хрупкие эмоции.
— Я как раз собирался уходить, — говорит мой отец, беря куртку и ключи. Он подходит ко мне и целует в лоб. — Я позвоню тебе позже.
Проходя мимо, он крепко похлопывает Ареса по плечу. Затем уходит, и я остаюсь наедине с Аресом.
— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я. Мой голос звучит так же хрипло, как и его.
— Ари, я… — Он проводит рукой по своим взъерошенным волосам. Схватив прядь, он качает головой и выдыхает тихий, полный боли вздох. — Мне жаль, детка. Чертовски жаль.
Он знает правду. Кто-то сказал ему.
Вспышка гнева пробегает через меня. Я смотрю на дверь, а потом снова на него.
— Это… мой отец рассказал тебе? — слова словно камни в моем рту.
Он качает головой.
— Нет. Я видел… Люка.
— Люка?
— Он приходил ко мне вчера поздно вечером.
— Как… он узнал, где ты живешь?
— В этом городе за деньги можно многое купить. И, очевидно, мой адрес — одна из этих вещей.
— О.
— Он пришел, чтобы поделиться со мной своими мыслями. И я рад, что он это сделал. Потому что все, что он сказал, было правильно. Это я должен был быть с тобой вчера в больнице. Это я должен был слушать тебя, когда ты говорила мне правду… верить тебе, потому что ты никогда не давала мне повода не доверять тебе. Но поскольку я так привык не доверять людям, я… — Он прерывается, еще один тяжелый вздох. — Я подвел единственного человека, которого не должен был.
Я крепче обхватываю себя руками.
— Я не знаю, что тебе сказать, — тихо шепчу я.
— Скажи лишь, что ты простишь меня.
Я смотрю в его глаза, его бесконечные глаза, которые отчаянно ищут мои.
И я качаю головой.
— Мне жаль, Арес. Но я не могу быть с тем, кто не доверяет мне.
— Я доверяю тебе.
Он подходит ко мне, руки обхватывают мои плечи. Ощущение его рук на мне… как будто он обжигает меня.
— Я просто позволил собственному дерьму затуманить мои суждения. Я совершил ошибку, и мне чертовски жаль.
— Я была под наркотиками. Ты понимаешь? Я была под чертовыми наркотиками! Я умоляла тебя поверить мне, а ты не слушал! Ты отмахнулся от меня. Накричал на меня. Ты не слушал ни слова из того, что я тебе пыталась сказать. Однажды ты попросил меня о честности, о полной искренности, и я обещала тебе… и никогда не нарушала этого обещания.
 
— Я тоже.
— Нет. Но ты подвел меня. Ты сейчас здесь только потому, что Люк сказал тебе правду! — я ткнула пальцем в землю. — Не потому, что ты вдруг понял, что я говорила правду. Не потому, что ты преодолел свой первоначальный гнев и осознал, что я никогда бы не солгала тебе. Нет, ты здесь, потому что Люк рассказал тебе, что произошло. И я не сомневаюсь, что, если бы он этого не сделал, ты бы сейчас здесь не стоял. — Слезы текут по моим щекам, молчаливые доказательства моей боли и разочарования.
Чувство вины, промелькнувшее в его глазах, подтвердило все мои слова. Что я права. Что он бы не пришел. Что он никогда бы не поверил в то, что я ему сказала.
— Тебе нужно уйти.
В его глазах мелькает паника.
— Ари, пожалуйста. Я облажался, и мне так жаль, детка. Я ненавижу, что ты плачешь из-за меня. — Он поднимает руку к моему лицу и проводит по щеке, смахивая слезы большим пальцем. Его глаза умоляюще смотрят на мои. — Пожалуйста, Ари. Просто дай мне шанс все исправить.
Я отворачиваюсь от него.
— Я… не могу.
— Но… — Я вижу, как он пытается подобрать правильные слова, но то, что вылетает из его рта дальше, совсем не то, что нужно. — Ты облажалась однажды, и я простил тебя.
— Ты что, блядь, издеваешься? — кричу я. Отталкиваю его руку от себя. — Не могу поверить в это! Ты сравниваешь невинную ложь, когда я отменила встречу с тобой, потому что мне было слишком стыдно сказать тебе, что была в баре еще до того, как мы начали встречаться, с этим! — слова вырываются из моего рта.
В его глазах мелькает удивление. Он никогда не видел меня злой. Никогда не видел меня такой злой. Я так зла, что вибрирую от этого.
— Тебе нужно уйти, — говорю я ему снова, негромко.
— Господи, Ари… пожалуйста. Я продолжаю нести полную чушь. Я все порчу.
Он возвращается ко мне и берет мое лицо в свои руки. Я отворачиваюсь от него, ненавидя то, как сильно я хочу ощущать его руки на себе.
— Ари, я люблю тебя. Я люблю тебя так чертовски сильно. — Его голос ломается, и что-то трещит внутри меня. — Я так сильно облажался. И ты никогда не узнаешь, как сожалею об этом. И я проведу остаток своей жизни, чтобы загладить свою вину перед тобой, если ты мне позволишь.
Мое сердце болит, кричит и умоляет меня сказать «да». Было бы так легко простить его и принять обратно. Но… что, если он сделает это со мной снова? Что, если снова что-то случится, и он не поверит мне? А он не поверит, потому что он мне не доверяет. Он причинил мне боль однажды, и у него есть возможность сделать это снова. И я не могу пройти через это снова. Не с ним. Потому что потом будет еще тяжелее.
Если я так сильно люблю его сейчас, за такой короткий промежуток времени, представьте, что я буду чувствовать к нему через год… через два года.
Это сломает меня.
И я не могу так рисковать. Потому что я не могу снова превратиться в ту девушку, которой была раньше. Сейчас я едва держусь. Мне требуется все, чтобы не обратиться к алкоголю, чтобы заглушить эту боль.
И оставаться трезвой должно быть самым важным. Если я хочу иметь будущее, это должно быть в приоритете.
— Мне жаль, — тихо говорю я, мои глаза наполняются слезами, затуманивая зрение. — Сейчас я должна думать о себе… о своей трезвости. И я… я не могу быть с кем-то, кто мне не доверяет. С тем, кто просто ждет и наблюдает… ждет, что я сорвусь.
Я моргаю, пуская свежие слезы по щекам, а затем перевожу взгляд на него… и жалею, что не сделала этого. Влажные эмоции, мерцающие в его взгляде, почти сломили меня. Но я держусь, потому что должна. Это правильно. Это единственное, что я могу сделать.